На аттестационной комиссии она успела познакомится со Свиридовым. Кирилл Дмитриевич ей очень понравился. Первое впечатление по фото было правильным. Обаятельный мужчина дружелюбно пообщался с ней, задав несколько отвлеченных вопросов. Пожелал удачи и выразил надежду на скорое профессиональное сотрудничество уже в его отделении. На вопрос Насти про собеседование туманно ответил, что не будет ее ни обнадеживать ни что-то советовать, главное вести себя уверенно и ничего не боятся. Попросить рассказать что-нибудь о Давыдове Настя постеснялась, это вред ли поможет на собеседовании, но может быть неправильно расценено Свиридовым.
Записавшись на проходной, Настя сразу направилась в отделение, она уже знала, куда идти, Свиридов провел ей небольшую экскурсию. Врачи и ординаторы были на операциях, так что она познакомилась только со старшей сестрой Верой Павловной, приятной женщиной средних лет.
На первом этаже она показала временный пропуск охране и пошла в сторону лифтов. Желающих воспользоваться лифтом оказалось довольно много, когда двери открылись, толпа хлынула внутрь и Настю, с ее скромными габаритами, затянуло в середину и прижало к задней стенке, она ничего не видела за спинами впереди стоящих, только вжималась в стенку, стараясь получить хоть немного пространства. Двери лифта стали закрываться, когда в просвет между людьми Настя увидела крупную мужскую руку, которая задержала начавшееся движение створок. Потом толпа немного подвинулась и перемешалась, прямо перед Настей возникла огромная фигура мужчины. Он так внезапно и молниеносно расчистил себе место, что неуспешная сориентироваться Настя оказалась зажатой между стеной и спиной мужчины. На мгновение ее нос уткнулся между его лопаток, но она тут же повернула голову в бок. Ничего, кроме широченной спины, упакованной в несомненно дорогую рубашку бледно-розового цвета Настя не видела. Слегка повернув голову наверх она увидела темные, слегка волнистые волосы, короткие у ворота и более длинные к макушке, где они лежали в живописном беспорядке.
Настя ревностно относилась к своему личному пространству и уважительно к чужому. Особенные мучительными был час-пик в метро. Когда ее зажимало телами незнакомых людей с сотнями разных, не всегда приятных запахов. Если в лифте ехало много народу, Настя всегда старалась дышать не глубоко, смешение разных парфюмов, запах пота, да и просто резкие ароматы вызывали у нее мгновенную головную боль.
Не глубоко вдохнув, она инстинктивно ожидала услышать запах какого-нибудь дорогого мужского одеколона, но нет. Единственно, что она почувствовала приятный запах нагретого хлопка и совсем слегка отдушки стирального порошка. Через двадцать секунд, Настя осознала, что нагретым хлопком пахло, потому что от мужчины, как от печки рапостронялось тепло.
Вот ведь…угораздило меня…стою, как в бане, приду с мокрыми подмышками, и так страшно, а еще теперь придется сидеть в кофте. Не блистать же темными кругами на рубашке — Мысли Насти мелькали красочный калейдоскопом.
Лифт доехал до третьего этажа и в распахнутые двери вышло несколько человек. Настя завозилась, пытаясь хоть чуть-чуть расширить свободное пространство перед собой. В этот момент в лифт кто-то зашел.
— Доброе утро, Богдан Тахирович -услышала Настя мужской вежливый голос.
— Доброе — глубокий, низкий голос явно принадлежал хозяину спину.
Настя замерла, как Богдан Тахирович? Мужчина не тянул на образ «вздорного» старика, как мысленно прозвала его Настя. Нет, нет, нет…вот это огромный мужчина через каких-то пять минут будет ее собеседовать. Как так-то. Настя почувствовала, как холодная капля пота предательски ползет по спине. Блин, блин блин…
Краем глаза она заметила, как спина напряглась, будто мужчина приготовился отразить опасность. Настя задержала дыхание, стараясь ни в коем случае, не привлечь к себе внимание. Нужно время придти в себя, отделение находилось на седьмом этаже, она поедет до восьмого, зайдет в туалет и приведет себя в порядок. Потом спустится по лестнице, до собеседования еще есть двадцать минут.
Лифт остановился на пятом этаже и Давыдов резко вышел, вместе с ним лифт покинули еще три человека. Двери закрылись и Настя резко выдохнула, вокруг сразу стало много места. Двое оставшихся людей сочувственно ее оглядели, она развернулась к зеркалу, красное лицо в испарине, вся помятая, выражение испуганное, глаза размером со стекла очков. Пожилой мужчина в белом халате дружелюбно подмигнул Насте.
— Что-то вас девушка совсем тут зажали, в следующий раз вы хоть голос подайте, вас же не видно…
— Похоже в следующий раз я пойду по лестнице — буркнула Настя.
Выйдя на седьмом этаже Настя резво подошла к посту медсестры. На ее удачу, там она встретила Веру Павловну, поздоровалась и попросила проводить ее в туалет для персонала. Старшая сестра, оценив ее потрепанный внешний вид, удивленно подняла брови:
— Вы как будто марафон бежали.
— По счастью нет, всего лишь попала в локальный час пик в лифте.
— А да, бывает у нас такое, слава богу не часто. Но сегодня распределяют новых ординаторов, да еще и проверка министерская, народу много. Ничего, Богдан Тахирович еще не пришел, так, что вы не опоздали. Он категорически не любит «опаздунов». Если он подойдет, пока вы будите приводить себя в порядок, я предупрежу, что вы уже здесь. Как закончите, проходите сразу в кабинет заведующего, Кирилл Дмитриевич у себя.
В туалете Настя быстро умыла лицо холодной водой. И скинув кофту оценила состояние блузки, по счастью, пятен от мокрых подмышек она не обнаружила и градус настроения повысился. Пригладив волосы, она прикрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула.
Я умная, талантливая, уверенная в себе. Мне ничего не грозит. Ну не возьмет меня к себе Давыдов и что? Не съест же? Все поправимо, кроме фатальной ошибки, приведшей к смерти пациента! Последний раз оценив свой вид, Настя перекинула кофту через руку и решительно направилась к кабинету заведующего.
Постучав, она замерла и дождавшись сухого «войдите» распахнула дверь в кабинет. Кирилл Дмитриевич сидел в кресле за столом в пол обола ко входу и смотрел в окно.
— Анастасия Игоревна, доброе утро! Проходите, присаживайтесь — он указал на стул перед столом — Вы сама пунктуальность-он по-доброму улыбнулся.
— Давыдов задерживается на пару минут, хотите кофе?
— Доброе утро Кирилл Дмитриевич, спасибо, от кофе я откажусь, а вот воды бы с удовольствием выпила.
— Куллер в углу, стаканчики там же, не стесняйтесь — он широким жестом показал куда-то в угол по диагонали от стола. Там стояла капсюльная кофемашина, микроволновка и куллер.
— У нас немного суета сегодня, вы же не торопитесь?
— Нет не тороплюсь, Вера Павловна уже поделилась, что у вас внеплановая проверка, понимаю, что мое собеседование не самая первостепенная задача -девушка слегка улыбнулась.
Кирилл задумчиво разглядывал Настю. Красивая, как куколка, маленькая, но очень ладная. Со слов Добронравова еще и талантливая. Опасное сочетание, ох опасное. Богдан будет в бешенстве. По виду, девочка кроткая, но кто знает, какую стерву в ней разбудит его старинный приятель и по совместительству гениальный хирург Давыдов.
Добронравов заранее посветил Свиридова в то, что Давыдов будет обязан взять ординатора. Его терпению пришел конец, каким бы одаренным не был хирург, в его обязанности входит наставничество, как бы Давыдов не увиливал от нагрузки, Добронравов больше не намерен закрывать глаза на своенравие Богдана.
Несмотря на то, что что центр многое выигрывал, имея неординарного хирурга в штате, он так же и проигрывал страховым компаниям, которые пользовались тем, что Богдан принимал решения, которые спасали жизни пациентов, но совершенно не соответствовали согласованным протоколам. Каждый такой случай трепал нервы юристам центра, а через них и заместителю глав врача.
Нежелание Богдана возится с «зеленой бестолочью» было притчей во языцех, но так же и тем самым рычагом давления, практически единственным, которым обладал Добронравов. Поэтому, несмотря не отсутсвие какого-либо желания Давыдова к наставничеству, заместитель уже второй раз волевым решением настаивал, взять подопечных. Пять лет назад, зная шовинистические наклонности Давыдова, к нему прикрепили двух, довольно перспективных молодых ординаторов. Эксперимент был не сказать, что успешный, Богдан тогда знатно потрепал всем нервы, но подготовленные им врачи блестяще выпустились спустя три года, заняв достойное место среди успешных молодых специалистов. Сейчас, как будто на зло, Добронравов, настаивал хотя бы на одном ординаторе, но девушке. Свиридову он сообщил свои планы перед аттестационной комиссией, и попросил внимательно присмотреться к Вороновой Анастасии Игоревне. По завершению комиссии, где девушка показала один из лучших результатов, Добронравов вызвал к себе обоих хирургов и объявил в приказном порядке, что на ближайший год Давыдов становится наставником талантливому ординатуру.
