Зверь ликовал, Богдан же не смог сдержать предупредительный рык, оголив клыки. «Не тронь, мое». Благо, никто, кроме, Свиридова этого не заметил. Но со Кириллом он потом разберется, не страшно.

Планерка прошла в спокойном режиме, под конец, конечно, Кирилл не преминул уколоть Богдана, но беззлобно, скорее по привычке.

— Не забудьте передать расписание дежурств, на этом все. Обход начнем через пятнадцать минут, не задерживайтесь. Богдан Тахирович, прошу за мной!—Свиридов посмотрел на Богдана и направился к выходу.

Богдан нехотя поплелся за ним. Он не удержался от того, то бы кончиками пальцев провести по шее Насти. Тактильный кайф…по гладкой, тёплой коже мгновенно начали расходится мурашки.

«Отзывчивая, девочка, аррррр…»

— Дан, вот карта вип-пациента, потом изучишь.—Кирилл протянул тонкую папку Богдану внимательно следя за реакцией друга.

— Ого!— Присвистнул тот.— Какие люди и без охраны…

— Вот тут ты ошибся, охрана есть, но в штатском, сам понимаешь, большой человек.

— Как я понимаю, он у нас официально? Раз карта под настоящим именем.

— Да, правильно понимаешь, но это не значит, что карта будет в общем доступе. Она должна лежать у тебя в кабинете, к бумажным документам доступ будет у меня, у тебя и, если доверяешь, у Анастасии Игоревны. У медсестер только назначения, и то, на бланке без имени, Добронравов опасается, что конфиденциальная информация может просочится в прессу

— Думаешь, будут стараться подкупить медсестер?

— Уверен, и не только медсестер. Анастасию Игоревну предупреди не болтать, заодно проверим, насколько ей можно доверять, не позарится ли на «легкие» деньги, сам понимаешь, соблазн велик.

Богдану крайне не понравился намек Кирилла на возможную меркантильность Насти, но он о ней толком ничего не знает, кроме того, что она безоговорочно устраивает зверя, а это совершенно не дает гарантии, что она не продаст информацию, особенно, если предложат хорошие деньги. Зверю плевать на человеческие условности, у него другие критерии выбора.

— Ладно, проверка боем…Ты лучше скажи, почему доблестный генерал-майор Ковалёв не отправился поправлять здоровье в Бурденко*?

— А это ты мне скажи, почему наш доблестный генерал, которому стало плохо на совещании, и которого увезли по скорой именно туда, придя в себя сразу запросил перевод в наше отделение, а конкретно «только в руки Капитана медицинской службы Давыдова Б. Т.»? А?

— Капитан запаса…

— Не суть, Давыдов, не суть…

— Я служил под его началом в Сирии, хороший мужик, правильный. Людьми просто так, ради того что бы выслужиться, не рисковал. Знаю его весьма шапочно, он к нам в госпиталь довольно часто с проверкой наведывался.

— Значит слава твоя, сколько бы ты не скрытничал, ширится в нужных кругах.

— Не нужна мне слава, мне бы свободу…так, ладно, отставить лирику!— Сам себя одернул Богдан.— У меня сегодня две плановые, помнишь, что ты на второй мне ассистируешь? Анастасия Игоревна на подхвате, я сегодня проверил ее на тренажерах, весьма впечатляющие навыки, но тем не менее, надо смотреть в деле. На стентировании и проверю. К Ковалёву успею заскочить до операций, как раз есть время.

— Звучит, как план!— Кирилл глянул на часы.—Пора, пациенты ждут нашего внимания.

Обход пролетел незаметно, Богдан держался все время позади Насти. Незримо охраняя ее от интереса других мужчин. Екатерина, ординатор Дмитрия Титова, наглая девица, изрядно раздражавшая Богдана, попыталась зацепить Настю. Екатерина, наглая девица, избалованная дочка богатых родителей, настолько привыкла ко всеобщему восхищению, что не могла смирится с тем, что Богдан не попал под ее обаяние. С самого первого дня в ординатуре она не оставляла попыток соблазнить его. Не прямо, не в лоб, а очень тонко, так что любые компрометирующие ситуации выглядели абсолютно случайными. С каждым разом Богдан все больше злился. Никогда размалеванная девица, воняющая пусть и дорогими, но ужасно «липкими» духами не привлечет его. Разово где-то на нейтральной территории и с «голодухи», еще могло бы что-то быть А в отделении завести мимолетную интрижку исключено.

С Екатериной он потом как-нибудь поговорит, она как назойливая муха, когда мечется перед глазами жутко бесит, а стоит отвлечься —забываешь о ее существовании.

Оказавшись в своем кабинете, Богдан быстро обсудил с Настей первостепенные задачи и напомнив ей о необходимости плотно перекусить перед операцией, отправил заниматься делами. И так ветром носит, еще голодных обмороков не хватает, дурацкая мода вечно худеющих девиц, хотя вроде Настя не похожа на таких.

Сам же открыл карту Ковалёва Ярослава Андреевича тысяча девятьсот шестьдесят шестого года рождения. Для своего возраста состояние здоровья у Ковалёва было хорошее. Давление в норме, особых патологии, кроме как в сердце, нет, так по мелочи: гастрит, начинающийся артрит ну и мелкие изменения, соответсвующие возрасту. Даже удивительно столь крепкое здоровье, для такой нервной работы, как у Ярослава Андреевича, генерал-майора ССО* РФ. Но угроза для жизни была вполне реальная и этой угрозой был старые микроскопические осколки около и внутри сердца, оставшийся после ранения в Афганистане. Тогда, почти сорок лет назад, врачи приняли решение не трогать осколки, слишком технически сложная операция, практически невозможная с тем оборудованием, которым тогда располагали врачи. Решение оказалось правильным, никакого особо дискомфорта все эти годы они не доставляли, хотя нахождение осколков регулярно фиксировали на плановых медосмотрах. После Афгана и ранения Ярослав Андреевич стал быстро подвигаться по карьерной лестнице, что заменило физическую нагрузку на умственную и его ранение никак не мешало исполнять свои обязанности. Как офицер высшего состава, он зарекомендовал себя, отличным специалистом, что подтверждалось его несомненным авторитетом среди подчиненных и уважением старших по званию.

Ничто не вечно в этом мире, один из осколков, неподвижно сидевший сорок лет, два дня назад начал опасное движение. Ситуация так себе, прогнозы весьма не утешительные, Богдан автоматически просчитал исход операции и он совпадал с мнением врачей из Бурденко. Вероятность положительного результата всего пятнадцать процентов, остальные восемьдесят пять процентов на то, что понадобится пересадка сердца, а это сам по себе не малый риск.

Закрыв карту, Богдан поднялся со стула, пришло время зайти к Ковалёву лично. Перед вип—палатой на стуле сидел мужчина в штатском, военная выправки и коротко стриженные волосы, выдавали его с головой.

— Здравие желаю, капитан!— Шутливо отсалютовал Богдан.

— Давыдов?— Никак не реагируя, уточнил мужчина.

— Так точно!—Не смог сдержаться Богдан.

— Проходите.—Молчаливый охранник постучал в дверь палаты и услышав «да! Заходите» отворил дверь шире.

Давыдов широким шагом пересек палату. На кресле у кровати с абсолютно ровной спиной сидел Ярослав Андреевич. Мужчина сильно постарел с последнего раза, когда Богдан его видел. В условиях жаркой сирийской пустыми, он запомнил генерала всегда серьезным, очень деятельным мужчиной с рано поседевшими висками и глубокими морщинами на еще не старом лице. Сейчас же перед ним сидел абсолютно седой старик, только глаза живо блестели на бледном лице.

— Ну здравствуй, капитан, не ожидал?

— Здравствуйте, Ярослав Андреевич, я уже давно в запасе, так что какие звания?— Богдан нейтрально улыбнулся и, взяв стул для посетителей, поставил его перед креслом.— Разрешите?

— Конечно, доктор, присаживайся!—Махнул рукой Ковалёв

— Заматерел смотрю, но форму держишь. — По отечески похвалил он.—Что скажешь по моей ситуации? Только не надо передо мной расшаркиваться, чай не кисейная барышня. Как есть доложи.

— Как есть, у вас написано в заключении из Бурденко. Но вас же это не устраивает?—изогнул темную бровь Богдан.

— Ох, Давыдов, всегда ты был прямой, как шпала.—Ковалёв поерзал в кресле.— Меня не устраивает перспектива замены сердца. Мне и с моим неплохо живется.