Мир схлопнулся до одной точки. Суббота. Ян. Олег. И какая-то грязная игра отцов, в которой мы с Яном — просто пешки.

Руки дрожали так, что я едва попадала по кнопкам. Сердце колотилось в самые уши. Мне нужно было подтверждение. Сейчас же.

— Алло, мам? — я постаралась, чтобы голос звучал максимально естественно, хотя внутри всё выло от ужаса. — Мам, ты одна? Олег не рядом?

— Привет, солнышко. Нет, он в гараж ушел, машину к поездке проверяет. А что случилось? Голос у тебя какой-то... — мама замялась.

— Мам, это очень важно. Пожалуйста, зайди в его кабинет, он же оставил телефон на столе? Просто посмотри последние вызовы.

— Лера, что за шпионские игры? Зачем мне это? — мама явно была в замешательстве.

— Мам, пожалуйста! Просто посмотри, нет ли там фамилии Игрунов. Прошу тебя, это вопрос моего будущего в этом институте!

В трубке послышались тяжелые вздохи, скрип половиц и звук открываемой двери. Я почти не дышала. Слышно было, как мама щелкает блокировкой.

— Так... — прошептала она. — Пропущенный в 16:45... Игрунов Александр. И вчера вечером они говорили минут двадцать. Лера, откуда ты знаешь?

Холод прошил меня насквозь. Александр Игрунов. Отец Яна.

— Мам... а ты знаешь, кто он такой? — мой голос сорвался на шепот.

— Конечно, знаю, — мама ответила на удивление спокойно, будто вспоминала что-то из глубокого детства. — Олег и Александр одноклассниками были, лучшими друзьями. Всю молодость вместе прошли. Олег даже в бизнесе ему помогал на первых порах. Но потом... года три назад, в семье Игруновых что-то страшное случилось. Говорили, сын его что-то учудил, какая-то трагедия с девушкой. Александр тогда резко оборвал все связи, скрылся, даже Олегу не отвечал. Мы думали, их дружбе конец. А тут, смотри-ка, снова начали общаться...

Я медленно опустилась на пол, прислонившись лбом к холодной батарее.

— Трагедия с девушкой... — эхом повторила я. — Алина.

— Как ты сказала? Алина? Да, кажется, так её и звали. Бедная девочка. Ладно, Лерочка, мне пора, Олег возвращается. До субботы, дорогая!

Гудки.

Я отбросила телефон. Значит, мой отчим и отец Яна — старые друзья, которые восстановили связь именно сейчас, когда мы с Яном столкнулись в институте. Дима не врал. Олег не просто едет меня проверить. Он едет по приглашению Игрунова-старшего.

«Приструнить девчонку через связи Игруновых», — прозвучали в голове слова Димы.

Они хотят использовать Яна, чтобы контролировать меня? Или они оба — и Ян, и я — жертвы какого-то старого уговора наших родителей?

В дверь тихо постучали. Это была Лика. Она выглядела так, будто только что пробежала марафон.

— Лер... я видела, как Ян уходил с заднего двора. Он сел в машину и рванул с места, едва не сбив ворота.

Я подняла на неё глаза, полные слез.

— Лик, мой отчим и отец Яна — лучшие друзья. Они всё знают. Икажется, в субботу они собираются решить нашу судьбу, даже не спрашивая нас.

Дверь комнаты распахнулась без стука. Мы с Ликой подскочили, но Ян даже не посмотрел на мою подругу. Он замер в проеме, вцепившись пальцами в косяк так, что костяшки побелели. Его голос был ровным, безжизненным, как у человека, который зачитывает собственный приговор.

— Я тогда только права получил... — начал он, глядя куда-то сквозь меня, в пустоту общажного коридора. — Позвал Алину кататься. Она смеялась, была не против. Попросила меня разогнаться до полной... а я, дурак, повелся. Хотел показать, какой я крутой.

Лика зажала рот ладонью, а я почувствовала, как по ногам разливается тяжелый холод.

— Машину повело в моменте, когда Дима выехал на трассу... — Ян сглотнул, и на его шее дернулся кадык. — Я рванул руль, чтобы не вписаться в него. И врезался в столб. Машина в смятку. Тело Алины... тоже.

Он, наконец, перевел взгляд на меня. Столько боли в одном человеке я не видела никогда.

— Дима винит меня, и он прав. Мой отец винит меня. И твой отчим, Лера... он знает всё. Он переживает за тебя. Олег не хочет, чтобы я повторил такую судьбу с тобой. Он боится, что я — это смерть, которая ходит на двух ногах.

Я сделала шаг к нему, протягивая руку, но Ян резко отшатнулся, будто я была раскаленным металлом.

— Так что, Снежинка... держись от меня подальше. Для твоего же блага. Суббота всё расставит по местам. Олег заберет тебя, если увидит нас рядом. Не заставляй меня убивать еще кого-то своим присутствием.

Он развернулся и ушел, оставив дверь распахнутой настежь. В коридоре еще долго слышались его тяжелые шаги, а потом — визг шин на парковке под окнами.

Лика медленно опустилась на кровать.

— Лер... Теперь понятно, почему Дима не ходит на пары. Он — живое напоминание о той аварии.

Я подошла к окну. Черный автомобиль Яна на бешеной скорости вылетал со двора.

— Он не убийца, Лик, — прошептала я, прислонившись лбом к стеклу. — Он просто сломленный мальчик, которого все вокруг заставили верить в то, что он проклят. И мой отчим... он приедет не спасать меня. Он приедет запереть меня в золотую клетку, чтобы я никогда не узнала, что такое риск.

Я сжала кулаки. Суббота была уже через три дня. И я понимала: если я сейчас послушаюсь Яна и «отойду в сторону», я потеряю его навсегда. И саму себя тоже.

***

Я смотрела на телефон, и перед глазами всё плыло. «Держись от меня подальше»? Нет, Игрунов. Ты не закроешь эту дверь вот так просто, оставив меня на растерзание страхам моего отчима.

Я набрала его номер. Раз, второй, третий. На четвертый он ответил. В трубке стоял жуткий гул мотора и свист ветра — он гнал на пределе.

— Чего ты хочешь, Руднева? Я всё сказал. Уходи! — его голос срывался на хрип.

— Останови машину, Ян, — я говорила тихо, но в моем голосе было столько стали, что он, кажется, почувствовал это через экран. — Остановись сейчас же. Или, клянусь, я выйду на балкон своего этажа и сделаю шаг. Тебе ведь всё равно, одной смертью больше или меньше в твоей биографии, да?

На том конце провода послышался резкий визг тормозов. Тишина.

— Ты сумасшедшая, — выдохнул он.

— Я жду тебя через десять минут у заброшенной типографии за вторым корпусом. Если тебя не будет — я не шучу, Ян. Ты меня знаешь.

Я стояла в центре огромного цеха, где сквозь разбитую крышу была видна холодная луна. Фонари на улице едва дотягивались сюда своими бледными лучами.

Свет фар разрезал темноту. Скрежет двери. Ян зашел внутрь, не скрывая своего отчаяния. Он выглядел как человек, который проиграл войну самому себе.

— Ты здесь, — он остановился в нескольких метрах, пряча руки в карманы куртки. — Зачем, Лера? Зачем ты лезешь в это болото? Мой отец... твой отчим... они правы. Я — катастрофа.

— Хватит! — я подошла к нему вплотную, почти касаясь его груди. — Хватит прятаться за словами своих родителей. Хватит играть роль «убийцы», которую тебе навязали. Я хочу услышать тебя. Не твоего отца, не Олега, не Диму. Тебя!

Я схватила его за края куртки, заставляя смотреть мне в глаза.

— Выговорись, Ян. Расскажи мне всё. Каждую секунду той аварии. Каждую ночь, когда ты не мог уснуть. Выплесни эту боль сейчас, иначе она сожрет тебя живьем, и скоро от тебя ничего не останется.

Ян задрожал. Его лицо исказилось, маска окончательно треснула. Он опустил голову на мое плечо, и я почувствовала, как его пальцы судорожно вцепились в мои руки.

— Она просила... — его голос надломился, превращаясь в шепот. — Она кричала «быстрее», а я... чувствовал себя богом. Я думал, что контролирую машину. А потом — вспышка. Фары Димы. Я помню только звук хруста металла. Это был не звук машины, Лера. Это был звук её костей.

Он начал говорить — быстро, сбивчиво, захлебываясь словами. О том, как отец откупал его от следствия, как её отец смотрел на него на с такой ненавистью, что хотелось провалиться сквозь землю. О том, как Дима молча приходит к нему каждую годовщину, просто чтобы посмотреть в глаза.

— Я живу в этом аду три года, — Ян поднял голову, его глаза были красными. — И когда я увидел тебя... я впервые захотел просто дышать. Но мой отец сказал: «Не смей. Ты уничтожишь и её». И я поверил. Потому что я уничтожаю всё, к чему прикасаюсь.