Мы находились в его кабинете. Ауро внимательно слушал меня, поглядывая на экран планера, где бежали колонки уже его цифр и схем.

— Делай как считаешь нужным, Вита. Доверяю твоему вкусу.

Мой вкус теперь проявлялся не только в архивах. В наших — наших! — апартаментах постепенно исчезал тот неуютный стерильный минимализм. У меня вдруг резко проснулся инстинкт гнездования и я активно обустраивала наш дом, чтобы сделать его комфортным для нас обоих.

Появлялись ткани мягких, глубоких оттенков, которые я нашла в хранилищах. Добавлялись новые перегородки и ниши с дополнительными функциями.

До кабинета Ауро я тоже добралась, с его разрешения конечно, так как теперь проводила здесь много времени. Он хотел, чтобы я была рядом, даже когда он работает. А мне нравилось чувствовать его ауру как можно чаще.

Особенно мне в обновлённом кабинете теневого императора нравилось, что на полированных поверхностях вместо кристаллов теперь стояли окаменевшие ветви с планеты Шеллар, напоминавшие мне земные кораллы.

Разглядывая любимого мужчину, я поменяла здесь свет — он стал теплее, приглушеннее. И улыбнулась в ответ на его одобряющий взгляд.

Вошел Тевин. Невозмутимый и спокойный как всегда. Он впервые оказался здесь, в кабинете, после того как я применила на нем свой вкус.

В этот раз помощник Ауро замер на пороге с таким выражением лица, будто узрел совершенное святотатство. Его взгляд скользнул по алому покрывалу на диване, по глиняной амфоре невыразимой древности, которую я использовала как вазу для сухих серебристых стеблей.

— Мастер, — глуше обычного начал он доклад, все еще косясь потрясенным взглядом на нововведения в святая святых его босса. — Доклад по флоту в секторе…

Ауро, не отрываясь от своего экрана, властным жестом указал ему на кресло. Сам он полулежал на том самом диване, а я устроилась со своим планером в противоположном углу, поджав ноги так, что мои голени соприкасались с его ногами. Мой послушный серебристый верс блаженствовал под его черным массивным версом.

Так уютно было и мне даже не стыдно было, что совсем не по-деловому это все выглядело. Мы же дома. У Ауро был вполне официальный кабинет, где он принимал посторонних визитеров. Солидный, строгий. Там я даже не думала ничего менять. Там было его пространство целиком.

Здесь он работал в остальное время и встречался только с Тевином.

— Продолжай, Тевин, — произнес Ауро, не отрывая взгляд от меня.

В его голосе я отчётливо слышала едва заметную усмешку.

Я не вмешивалась, погружаясь в описание керамики, но обрывки фраз, конечно, долетали до моих ушей.

«…контроль над шахтами перешел… имперские тарифы заблокированы… клан Идирголов передал свои долги…»

Когда Тевин ушёл, Ауро продолжил спокойно работать за столом, а я, уютно устроившись на диване, занималась своими делами.

И нам в этом молчаливом присутствии друг друга было очень хорошо.

За пределами же цитадели теневого императора развернулась настоящая экономическая война. Полномасштабная и беспощадная. С Новой Империей.

Ауро не нападал открыто. Он душил. Перехватывал грузопотоки, скупал долги, ставил своих людей на ключевые станции. Он использовал ярость, кипевшую в нем на той станции, и превращал ее в холодный, расчетливый напор.

Император Дариус терял сектор за сектором. Его влияние таяло быстрее, чем лед под плазменным резаком.

Часть флота, та, что была верна старым имперским кланам, переметнулась к хардам, увидев в них силу и предсказуемость. Другая часть просто застревала на орбитах без снабжения, пока Ауро выкупал контракты у снабженцев.

Слухи, конечно, просочились. Нельзя было стереть целую станцию и четверть имперского флота вокруг, как и похитить женщину Черного Зодиака без последствий.

Говорили разное. Что император опустился до торговли живым товаром. Что его правой руки, Ксавьера Рауса, больше нет в живых. Погиб при неустановленных обстоятельствах.

Репутация трона треснула, обнажив ржавчину страха и некомпетентности новой династии.

Ауро не грузил меня подробностями. Но я видела, как учащались вызовы, как Тевин почти не покидал командный центр, как в личных покоях Ауро все чаще загорались стратегические карты новых секторов.

Теневой император активизировался. Стал еще более сосредоточенным, еще более опасным. Молот, ранее занесенный для удара, теперь методично и безостановочно вбивал гвозди в крышку гроба своего врага.

Но в этой цитадели, в этих стенах, где теперь пахло не стерильностью, а мной, моими книгами, странными растениями и его кожей после душа, — здесь царила иная реальность.

Ауро не отпускал меня одну. Ни на метр. Рядом всегда был либо он, либо молчаливая охрана из личной гвардии, которую я уже научилась не замечать.

Но я больше не чувствовала себя в тюремной клетке. Это была крепость. Наше логово. Нора, если можно так выразится. Уютная и надежная.

И он… он прижимал меня к себе в каждую свободную минуту. Буквально. Больше не было той холодной отстраненности. Ни тени ее не осталось.

Например, завершив сеанс связи, он находил меня в архиве, где я разбирала древние свитки. Не говоря ни слова, он подходил сзади, его руки обвивали мою талию, а губы находили чувствительное место под ухом. Я вздрагивала, выпуская из рук ценнейший свиток.

— Ауро, я…

— Молчи, — шептал он мне в мою шею, и его руки уже скользили под мой верс, нащупывая застежку. — Я тебя не отвлекаю. Продолжай работать.

Но работать было невозможно, когда его пальцы проводили по моим чувствительным местам, когда его дыхание смешивалось с моим, когда весь мир прекращал существовать вне его прикосновений.

Он прижимал меня к столу, губы на моих губах заглушали мои слова, и скоро в библиотеке звучали уже не шелест страниц, а мои сладостные стоны и его низкое, удовлетворенное рычание.

Или поздно вечером, когда я уже почти засыпала, он входил в спальню. Сбрасывал верс, и в темноте я видела лишь силуэт и два багровых огня его пылающих глаз.

Он ложился рядом, нежно притягивал к себе, но в его объятиях была все та же неумолимая потребность. Прикоснуться. Убедиться. Присвоить заново.

Его поцелуи в тот момент были медленные, глубокие, исследующие, будто он читал на моей коже новую главу нашей общей истории.

Так шли дни. Тевин был в шоке. От перестановок. От того, как его неумолимый хозяин позволял этой землянке менять священное пространство его цитадели. От того, как мастер, обычно сдержанный до ледяной степени, теперь не мог пройти мимо, чтобы не коснуться ее, не провести рукой по волосам, не притянуть к себе просто так, без причины.

Ауро же только насмешливо сверкал глазами, наблюдая, как его помощник пытался сохранить профессиональное лицо, глядя на новый, мягкий ковер у камина или на мои записи под проекциями военных карт.

Однажды днём Ауро вошёл в спальню, когда я стояла на стуле, пытаясь повесить на стену легкое панно из переплетенных волокон, найденное в хранилище.

— Что-то новенькое? — спросил он, заставляя меня замереть, вслушиваясь в богатые интонации его низкого, потеплевшего рядом со мной, голоса.

Я оглянулась на комнату, на следы своего присутствия, вплетенные в его мир.

— Просто ещё одна деталь, — ответила я и поймала его пристальный взгляд.

Ауро подошел, снял меня со стула одним движением, прижал к себе. Его губы нашли мои в долгом, властном поцелуе.

Я привычно растворилась в нём.

Его поцелуй убеждал: я — его, в его доме, и этот дом — теперь наш.

Но я была совершенно не готова к новости, что готовил мне следующий день.

Я уже обратила внимание на задержку естественных женских дней, но думала, что это всё от стресса. Подозрения проскакивали, но других симптомов ведь не было. Да и не могло у нас с первого раза с Ауро вот так просто получиться. Мы все же к разным расам принадлежим.