Именно в этот момент Зодиак отстраняется. Внимательно рассматривает моё пылающее лицо. Его верс стекает с моего. Пару бесконечных секунд он рассматривает мое растерянное пунцовое лицо.

В его же взгляде вообще не мелькает никаких эмоций. Так, легкая задумчивость исследователя, что только что наколол очередную бабочку на иглу.

Мои колени начинают дрожать, грозя подкоситься. Да и само тело как желе. И это тоже пугает.

Зодиак все видит. Подмечает. А затем его руки плавно обхватывают меня за талию и перемещают на диван.

Он отходит к стойке и начинает наливать что-то в высокие бокалы у дальней стены.

Я вся дрожу, в полнейшем шоке. Осознанность возвращается рывками.

— Зачем? — вырывается у меня потрясенное.

Зодиак слегка хмурит брови, точно удивлен тем, что его послушная игрушка вдруг решила проявить характер. Но я устала быть бессловесной вещью. Мне нужны ответы, даже если после этого я очень сильно пожалею о том, что осмелилась их требовать у него.

Его губы, только что владевшие моим ртом с такой абсолютной властью, теперь сжимаются плотнее и жестче. В багровых глазах ничего нельзя прочитать. И мне страшно заглядывать в них, но я упрямо держусь и не отвожу взгляд.

Я не игрушка и не вещь! Я хочу, чтобы он понял это.

Да, еще недавно я вела себя как… послушная марионетка. Стонала, отдавалась его властным ласкам, но… он просто молча наблюдает за мной.

Стыд обжигает мои щеки жарче, чем его поцелуй. Мое тело, жалкое предательское тело, все еще ноет и пульсирует, умоляя о продолжении, в то время как разум кричит от ужаса и унижения.

Я невольно отстраняюсь, и моя спина упирается в спинку дивана. Дрожь сменяется чем-то иным — острым, колючим, отчаянным.

Это гнев. Гнев, рожденный из страха и беспомощности.

Я выпрямляю спину, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль помогает собраться.

— Зачем? — повторяю я.

Мой голос звучит хрипло, но тверже, чем я ожидала, и я, пользуясь его молчанием, начинаю забрасывать его вопросами:

— Зачем все это было нужно? Почему землянки так ценны? Почему нужно было молчать о том, кто я? Почему я оказалась равноценна целому астероидному поясу? Почему меня отпустили и дали свободу, а теперь… все отняли? Какой в этом был смысл? Для чего я нужна?

Зодиак не двигается. Он смотрит на меня так, будто я — внезапно заговоривший экспонат в его коллекции. В его взгляде нет гнева, лишь легкое, почти незаметное удивление моей бурной вспышкой.

Он явно не ожидал от меня подобной реакции. Потом в его глазах мелькает неуловимая искра интереса, незаметная почти, которая тут же гаснет в его багровых радужках.

Он не удостаивает меня ответом. Вместо этого его пальцы едва заметно шевелятся в воздухе.

— Тевин, — низкий властный голос раскатывается по кабинету. — Ты мне нужен.

Словно по мановению волшебной палочки, дверь бесшумно отъезжает, и в проеме возникает знакомая фигура… его помощника, Горизонта. Вот его оказывается как зовут! Тевин.

Он входит, его темный верс неподвижен, взгляд устремлен куда-то в пространство между мной и его хозяином.

Совершенно неожиданно у меня мелькает глупая несвоевременная мысль. А есть ли у Зодиака нормальное имя? И кто его называет им? Есть ли у него вообще семья?

— Объясни ей всё, — не отводя от меня задумчивого тяжелого взгляда, требует Зодиак, отворачиваясь к окну.

Я чувствую, как по спине бегут мурашки. Сейчас я услышу правду. И я страшусь ее. Готова ли я?

Тевин выполняет приказ без малейшей паузы. Он сразу начинает говорить.

Его голос ровный, лишенный эмоций, как голос диктора, зачитывающего сводку погоды. Но каждое слово падает в тишину комнаты с весом свинцовой гири.

— Да, мастер. Самоназвание — земляне. Малочисленная раса, представленная несколькими десятками особей обоего пола. Точная численность неизвестна. Предположительное происхождение — соседняя галактика Кагнах. Земляне, а в особенности землянки, представляют ценность в силу уникальной биологической особенности… — начинает он.

Я слушаю, замерев на месте. Каждое слово острым уколом отзывается в груди.

Колонисты. Корабль…

А Тевин продолжает под одобрительный кивок Зодиака.

— Ваш энергетический контур, в отличие от рас этой галактики, не замкнут. Энергия проходит насквозь, никак не влияя на ваш организм, не скапливаясь в нем и не отражаясь. Это делает вас одновременно самыми слабыми в нашей галактике, но и дает огромное преимущество перед другими расами.

Горизонт делает небольшую эффектную паузу, словно давая мне время самой догадаться. А когда в моих глазах появляется тень озарения, он продолжает.

— Мощное излучение хардов и других доминирующих рас проходит через землян, не нанося никакого вреда. Для остальных такое соседство может стать весьма мучительным и даже смертельным. Земляне же выдержат его почти без последствий.

Он снова делает паузу, давая мне осознать. А у меня уже колени начинают дрожать от подступающей паники. Я не просто игрушка. Я очень ценная вещь, оказывается.

— Если упростить, вы, земляне, идеальные партнеры для для таких, как мы. Максимальная биологическая и энергетическая совместимость. Немногие из того малого числа, кто может выжить в непосредственной близости от любого харда. Тогда как даже среди нашей расы не все могут быть совместимы по уровню излучения. Именно поэтому каждая землянка — это огромный куш на черном рынке. Аукцион, где выставляют землянку, бьет все мыслимые ставки.

У меня все же перехватывает дыхание. Вся моя ценность, вся моя уникальность сводится к этому? К тому, что я… совместима? С хардами и такими же излучающими, как они? Я всего лишь живой, удобный сосуд?

Вот и ответ. Глупо было надеяться на другую роль.

— А… а остальные? — с трудом выдавливаю я, вспоминая корабль и других колонистов. — Что случилось с нашим кораблем? Я ничего не помню…

Горизонт, не моргнув глазом, выдает голые, жестокие факты.

— Ваш корабль, очевидно, совершил непреднамеренный скачок в приграничный сектор. Скорее всего какая-то аномалия при искривлении пространства. Он был сильно поврежден. Мои предположения, подкрепленные собранными фактами, что сама природа вашего перемещения оказалась для него разрушительной. Он буквально развалился на части. Часть капсул сгорела в атмосфере ближайшей планеты, часть была повреждена. Уцелевших подобрали контрабандисты. Это их сектор. Он в нейтральной приграничной зоне, как я уже говорил. Позже стало понятно, что за груз им достался, и тогда началась охота.

Он смотрит прямо на меня. Не мигающим жутким взглядом, а у меня перед глазами невольно встает эта картина: разваливающийся на части транспортник и разлетающиеся по космосу капсулы с колонистами. Крохотные точки в черном мертвом пространстве.

Боже! Мороз пробегает по спине от запоздалого ужаса.

— Тебе повезло, Виталина, — ставит окончательную точку в своем рассказе Горизонт-Тевин. — Ты попала к мастеру Зодиаку.

Повезло... Слово отдается в моей голове пустым эхом. Мне повезло…

Меня украли, купили, выиграли в карты, или во что они там играли, лишили всего, что я имела, и это называют «повезло»?!

— И теперь, — голос Тевина становится еще безжалостнее, — никаких возможностей для возврата к прошлой жизни нет. Это исключено. Черный Зодиак публично заявил о своих правах. После этого ни одна планета, ни одна организация не станет для тебя укрытием. Тебя найдут. Не чтобы спасти, а чтобы использовать в качестве удобного рычага. А врагов у мастера достаточно. Я собирал и готовил отчеты о тебе все это время, Вита. Ты умна и вполне разумна. Я думаю, ты сделаешь правильные выводы, — холодно заключает он.

Я молча киваю.

Собирал. Следил. Готовил. Выходит, мне не показалось. Я все время была у них под колпаком. Все это время.