Он ухватился за мизерный шанс.

Вита — землянка. Оставался крохотный шанс, что энергия хардов пройдёт сквозь неё, не причинив вреда.

Есть ли у него этот шанс?

У Мессаны было больше намного шансов уцелеть. Тогда. Ведь она была харданка, пусть и наполовину, а значит, энергия её бы не задела. Но Мессана мертва. Погибла от неизмеримо меньшего выброса, чем Ауро наблюдал сейчас.

Вита… Чем дольше бушевал поток, тем отчётливее Ауро понимал: шансов ничтожно мало, и они продолжают таять.

Очень скоро их не останется совсем.

Снова его сила, его проклятие, оборачивалась против того, кого он стремился защитить.

И это знание жгло сильнее, чем любая энергия, разрывающая его изнутри.

Страх. Он рассёк раскаленный шквал его ярости.

Всепоглощающий, животный ужас от одной мысли: а что, если она не выдержит? Что, если его сила, его слепая, неуправляемая мощь, сделала то, чего не смогли сделать ее похитители?

Этот страх стал плотиной в бушующих потоках его энергии.

Ауро впился в него всей своей сутью, всей отточенной годами волей, цепляясь за единственную спасительную мысль: надо остановиться.

Здесь со всеми уже всё кончено. Но если Вита всё ещё жива… каждое новое мгновение под продолжающимся выбросом может стать для неё смертельным.

Чудовищным усилием воли Ауро принялся давить рвущийся из него, яростный поток.

Не просто сдерживать, а разворачивать обратно, в ту самую бездну, откуда он вырвался.

Это было похоже на попытку вручную затолкать извергающийся вулкан обратно в жерло.

Каждая частичка его существа сопротивлялась, требуя продолжать крушить всё вокруг. Но образ Виты, ее хрупкого, беззащитного тела, заставил его сжать, сконцентрировать и закрыть этот источник.

Шум в ушах стих, сменившись оглушительной тишиной, которая оказалась страшнее любого грохота.

Свет не вернулся. Лишь тусклые аварийные маячки, спрятанные в панелях пола, чудом уцелевшие, пробивались сквозь клубящуюся дымку. Они отбрасывали на стены искореженного ангара безумные, прыгающие тени.

Ангар… его почти не существовало.

Там, где были прочнейшие стены, зияли провалы, открывающие вид на исковерканные внутренности станции.

Потолок просел огромной воронкой, с которого свисали клубки оборванных кабелей, искрящихся и шипящих.

Воздух был густым от запаха гари, расплавленного металла и… паленого мяса. Пол был проплавлен причудливыми, стекловидными наплывами.

Повсюду валялись обломки и то, что еще несколько минут назад было имперцами.

Ни одного движения. Все мертво…

Совсем.

Лихорадочно обшаривая взглядом месиво обломков и искорёженных тел, Ауро никак не находил силуэт Виты.

Где? Ну же! Ты же узнаешь её сразу! Где?!

От всплеска эмоций, Ауро едва удержал новый, теперь уж совсем неконтролируемый выброс.

Потому что, наконец, он увидел. Её.

У дальней стены, вернее, у того, что от нее осталось, лежало неподвижное тело в легком светлом платье.

Вита. Она была прижата к металлической панели.

Неподвижная.

Обманчиво целая…

Ауро приказал себе вдохнуть, потому что всё это время, оказалось, не дышал.

Но не мог заставить себя сдвинуться с места.

Наручников на ней уже не было. Рассыпались от выброса.

Воспоминания и реальность объединились.

Тогда Ауро так же стоял и смотрел на то, что было когда-то его женщиной. Мессаной. Тогда ему было всё равно. Если и были какие-то чувства, то их выжгло её предательство.

Впрочем, там и было очевидно, что жизни в Мессане уже не было и не могло быть. Как сейчас, ничто не выдавало возможность уцелеть в том, что оставалось от Ксавьера и его боевиков.

Но Вита… Она лежала целая… Только голова была безвольно повернута в его сторону, и глаза были закрыты. Пыль и мелкие осколки покрывали ее волосы и лицо.

Ауро сам не понял, как оказался рядом. Просто рухнул на колени рядом с ней, тонкой и бледной.

Его верс, всё ещё излучающий остаточное тепло, бесшумно скользнул по расплавленному полу.

Ауро протянул руку. Но замер в сантиметре от ее щеки, боясь прикоснуться.

В этой тишине, среди руин, им же созданных, Ауро впервые в жизни боялся действовать.

Не мог заставить себя тронуть, скованный страхом убедиться, что…

— Вита… — его голос прозвучал глухо и чуждо.

Никакой реакции. Только тихий, прерывистый свист аварийной сигнализации нарушал гробовую тишину.

Тьма. Густая, обволакивающая, тяжелая...

Я плыву в ней, ничего не чувствуя, ничего не помня. И возвращаться в шумный яркий мир мне не хочется. Страшно…

Я откуда-то знаю, что там мне будет больно. Не хочу больше боли. Здесь так спокойно и пусто…

Никаких эмоций и жутких потрясений.

Но внезапно сквозь эту тьму пробивается мужской хриплый голос. Низкий, знакомый, пронизанный таким скрытым отчаянием, что что-то сжимается внутри даже в этом небытии.

— Вита…

Ауро… Это он. Он зовет меня. И в одном этом слове столько затаенной боли, что я из последних сил заставляю тяжелые веки подняться.

Вижу его прямо перед собой. Он стоит на коленях, а его лицо — это маска из одних напряженных мышц, Багровый огонь в глазах больше не пылает. Теперь там настоящий мертвый вакуум.

И это так страшно, так жутко. Никогда не видела его таким.

Воспоминания острыми осколками врезаются в мозг. Он пришел за мной. А потом… его спровоцировали и он… выпустил тьму.

Ауро смотрит на меня так, словно не верит в то, что я жива. Я пытаюсь улыбнуться, но губы плохо слушаются.

— Ты пришел за мной, — выходит совсем шелестящий шепот.

Он мрачно, коротко кивает. Потом резко закрывает глаза, и его плечи на мгновение обмякают. Хард делает резкий, сдавленный выдох, будто все это время не дышал.

— Жива… — слышу я глухой стон облегчения.

И прежде чем я успеваю что-то сказать, его руки осторожно, но решительно подхватывают меня. Он поднимает меня так бережно и аккуратно, будто я самая невесомая хрупкая драгоценность из его коллекции, и прижимает к своей груди.

— Не смотри, Вита, — отворачивает он мою голову, и его верс также властно прижимает ее к его каменному плечу.

Он всю меня закутывает в него. Заворачивает в плотный теплый кокон живой ткани. И в этот раз мне совсем не страшно. Наоборот…

От его тепла, от знакомого запаха, по моей щеке катятся слезы. Я прижимаюсь лицом к его версу, не в силах сдержать рыданий, плачу от щемящего, всепоглощающего облегчения.

Ауро замирает. В его взгляде я впервые вижу настоящую, а не скрытую тревогу.

— Ты ранена? Что-то болит? — чуть ли не рычит он.

И это еще одно потрясение, которых было за этот день и так слишком много. Никогда не видела столько эмоций и сразу в его глазах и на лице. И я глупая, снова улыбаюсь, сквозь слезы.

Мы живы! Боже мой! Живы!

Он пришел за мной и спас от этого ужаса. Он смог уничтожить эту ловушку.

— Все хорошо, — торопливо успокаиваю я своего спасителя. — Это нервы…

Ауро кивает, а я с радостью отмечаю, что его глаза снова полны прежнего багрового огня.

Он несет меня быстрыми, уверенными шагами, не обращая внимания на окружающий хаос. Я послушно не смотрю вокруг. Да и сил, если честно нет.

Мне только и нужно сейчас, как слушать стук его сильного сердца и чувствовать надежные властные руки на своем теле.

Вскоре я слышу знакомый гул его корабля, чувствую мягкое движение искусственной гравитации. Он вносит меня в свою каюту и с невероятной бережностью опускает на широкую кровать.

— Старт по первому протоколу, — говорит он куда-то в потолок.

Стены едва заметно вздрагивают от почти мгновенного прыжка.

А он снова смотрит. Пристально, жадно, не скрывая ничего за маской бесстрастности. Как никогда до этого не смотрел…

Затем его пальцы мягко касаются моих висков, и я чувствую легкое, почти невесомое покалывание — Ауро запускает сканер. Его взгляд становится отстраненным, он изучает показания, которые, должно быть, видит через свой интерфейс.