Вот оно. Я кивнула. Я была нужна не только как эксперт, но и как дополнительное украшение. Витрина. Приятная глазу сотрудница Центра, рассказывающая пресыщенным богачам о древностях.

Ладно. Я готова была играть по этим правилам. Слишком ценной была эта возможность повысить свою квалификацию и еще на один шажок приблизится к своей цели.

Перелет на станцию «Коринф» на корпоративном челноке прошел в напряженной обстановке. Мои помощники слишком нервничали, чтобы вести разговор.

Ирниц нервно листал каталог, а Гания не могла усидеть на месте, вглядываясь в иллюминатор в меняющуюся картину звезд и пролетающие корабли. Я же проверяла базы данных, повторяя атрибуцию главных лотов и полностью сосредоточившись на своей роли.

Станция поразила своим масштабом. Это был не просто аукционный дом, а целый искусственный мир-кольцо, вращающийся на орбите голубого гиганта.

Зал торгов напоминал католический собор: бесконечно высокие своды, поддерживаемые энергетическими колоннами, парящие голографические витрины, где в полях стазиса медленно вращались лоты.

Воздух звенел от приглушенного гула голосов, щелчков коммуникаторов, больших денег и пафоса.

Бледный Ирниц теребил свой планер. Для него это было первое мероприятие подобного уровня. Было от чего разволноваться. Ошибок в нашей работе не прощали. Были уже случаи, когда после подобной командировки сотрудника внезапно увольняли с жесткой формулировкой: “несоответствие категории”.

Я встряхнула плечами, расслабляя их. Нужно собраться. От этого аукциона и для меня много что зависит.

— Главный лот — тиапальский скипетр. Его ждут все. Сумма зашкаливает. Говорят, на него претендует сам клан Идирголов. И… — Ирниц понизил голос до шепота, — говорят, будут харды. Кто-то видел их корабль в доке.

От этих слов у сотрудников, стоявших рядом, побледнели лица. Харды. Сама мысль о их возможном присутствии заставляла невольно съеживаться, отводить глаза, поспешно проверять настройки своих версов.

Все знали об их энергетике, о том давящем, парализующем страхе, что исходил от них, даже когда они пытались сдерживать свое влияние.

Появление хардов на таком мероприятии могло означать что угодно — от внезапного интереса к истории до демонстрации силы и начала тихой войны за какой-либо артефакт.

Гания, пытаясь скрыть нервозность, сияла натянутой улыбкой.

— Смотри, вон глава клана Идирголов, старик в золотом версе. И представители императора, кажется, с охраной. Ты как? Виталисса, тебе придется описать скипетр как следует. Детально. Не завалить бы.

Я кивнула, проверяя свой планшет с каталогом. Ладони были чуть влажными. Я вытерла их о плотную ткань своего верса.

Не завалю. К этой части я готовилась особенно тщательно, оттачивая перед голографическим помощником каждый жест, каждое слово и оттенки интонаций. Я более чем готова.

К нам подошел высокий, худощавый мужчина в дорогом версе глубокого синего цвета, по которому серебрился едва заметный узор. Необычно.

Его представляли как Зур-Талена, арт-дилера с Центральных Миров. Лицо его было гладким и моложавым, но вот глаза… глаза были старыми и холодными. В дрожь бросало.

— Надеюсь, вы сможете выдержать баланс между полнотой описания и должной детализацией, — сказал он, окидывая меня оценивающим, безразличным взглядом, будто я тоже была лотом. — Слышал, вы лучшая в своем деле на периферии. Любопытно взглянуть на ваши методы.

— Постараюсь оправдать ожидания, — сухо ответила я, чувствуя, как по спине пробегают неприятные мурашки.

Он кивнул и удалился неслышно. Гания за моим плечом тихо ахнула после его ухода:

— Сам Зур-Тален! Говорят, он скупает артефакты для частных лиц с самой темной репутацией. Для тех, кто не рискует принять участие в торгах лично. И сам он редко появляется на подобных мероприятиях. Предпочитает отправлять сотрудников. Если он здесь, то харды — не слух.

Я кивнула, соглашаясь с ее выводами.

Прогремел низкий, вибрирующий звук, разносящийся по всему залу.

Свет медленно приглушили, гало-прожекторы ударили в центр сцены, где замер главный аукционист. Наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестящими резкими шепотками.

Аукцион начался.

Мне кивнули. Мой выход, как эксперта. Я сглотнула комок в горле, поправила планер и уверенно вышла из-за колонны, направляясь к небольшому подиуму рядом с ведущим. Мое рабочее место на этот вечер.

Теперь всё зависело от меня. Я должна была стоять там, под прицелом тысяч глаз, улыбаться, но в меру, и комментировать каждый выставляемый лот, давать историческую справку, экспертизу подлинности и оценку.

Действовать как эксперт. Выглядеть уверенной и привлекательной. Быть лучшей. Смотреть в зал и стараться не думать о том, что где-то в тени, в одной из этих бесчисленных лож, может быть кто-то из хардов.

Первый лот — тот самый серебряный коготь Иксуса — уже несли на сцену в прозрачном кубе стазиса.

Ведущий обернулся ко мне, ожидая моего первого слова. Я сделала глубокий вдох, заставила себя улыбнуться и открыла первый слайд своей презентации.

Свет прожекторов слепит, но внезапно дарит странное спокойствие. Эти лучи — мой щит, моя сцена — мой островок безопасности, где я лишь эксперт Левин, чья роль — быть живым говорящим информационным табло для собравшихся здесь богачей.

Уверена, они лишь мельком скользнут по мне взглядом, чтобы дальше сосредоточить свое внимание на более важных вещах. Тех для чего они собрались сегодня здесь: ценных лотах аукциона.

А я лишь обслуживающий персонал. Мне стоит успокоиться, чтобы как можно лучше выполнить свою роль.

Мой голос с помощью усилителей наполняет зал. Звучит ровно. Уверенно. Он рассекает напряженную тишину легко и безразлично, будто не существует ни моего страха, ни тысяч оценивающих меня взглядов.

Еще пару секунд потерпеть и они переключаться на экспонат, о котором я сейчас рассказываю.

И я продолжаю говорить. Четко, но без лишних эмоций. Сухо доношу факты.

О серебряном когте Иксуса, чья гравировка хранит память о миграциях сгинувшей цивилиации с угасшим солнцем Аралки.

О поясе воина Тал-Ваара. Кожаный ремень с выцветшей вязью. Каждая застежка — это история одного сражения, которое изменило ход истории этого сектора.

Каждое новое слово гасит мою дрожь, рождая привычный профессиональный азарт.

Мой голос твёрдо перечисляет методы атрибуции и методы подтверждения подлинности. Следы инструментов, соответствующие эпохе, что подтверждено многоспектральным анализом. Химический состав красителей, совпадающих с рецептами, утраченными тысячелетия назад.

Кристалл дзенди прошел тест на резонанс. Его внутренняя структура гармонирует только с хроно-полем периода Второго исхода. Подделать это невозможно.

Ставки. Покупка. Еще ставки… Куб стазиса уносят и приносят новый. Следующий лот. Затем еще один и еще…

Атмосфера в зале сгущается, становится плотной и тяжёлой. Почти осязаемой, но я стараюсь сосредоточиться на работе. Осталось совсем немного.

Влиятельнейшие и богатейшие делают свои ставки. Я почти не слежу за ходом торгов. Моя задача описывать лоты. На этом и фокусируюсь, потому что чувствую, что иначе я могу утратить с таким трудом отвоеванный контроль.

Над кубом стазиса вспыхивают пульсирующие символы, отображая сумму ставки и рядом с ней идентификатор участника торгов.

Это обезличенные символы. Ни имён, ни номеров. Здесь другая система идентификации участников, порядок чисел использовать нельзя, ведь здесь каждый считает себя первым.

Символы мерцают и гаснут, сменяясь новыми ставками. Я продолжаю говорить. Удивительно, но я нигде не сбилась и даже не запнулась ни разу. Легко и четко сопроводила каждый экспонат подробным описанием.

Наконец, первый перерыв. Можно немного отдышаться.

Я толкаю дверь в зону для персонала. Стерильное помещение с мягкими серыми креслами и слабым мерцанием голопанелей на стенах. Воздух здесь неподвижный, спертый, будто его выкачали из зала вместе с напряжением.