Он очень тщательно проверяет все. Каждую косточку, каждый мускул, ищет скрытые травмы, повреждения мозга. Проходят секунды, которые кажутся вечностью, пока его плечи наконец не расслабляются, а в глазах гаснет последнее напряжение.

Только тогда его ладонь, теплая и шершавая, мягко ложится на мою щеку. Этот жест, такой простой и такой непривычный от него, заставляет сердце кувыркнуться в груди.

— Цела, — говорит он тихо, и в этом одном слове целая вселенная облегчения.

Его большой палец проводит по моей скуле, стирая следы пыли и слез.

— Отдыхай. Я скоро вернусь…

С этими словами он разворачивается и уходит, направляясь в душевую. Дверь плавно закрывается за ним.

Я лежу, прислушиваясь к шуму воды, и все еще чувствую на коже тепло его прикосновения. Знаю, что Ауро, скорее всего, смывает сейчас лишнюю энергию, чтобы не было нового выброса.

Он уже однажды объяснял мне для чего хардам вода, и почему они так часто принимают душ.

И в этом тоже его забота. И его бережность ко мне. Это значит больше, чем любые слова. Он боялся за меня. По-настоящему.

Впервые я увидела его эмоции так ярко и четко.

Впервые поняла, насколько много значу для этого харда, которого боится целая империя во главе с императором.

Смятение и странная нежность гонят меня с кровати. Ноги подкашиваются, но я упрямо делаю несколько шагов. Я должна быть с ним сейчас. Должна.

Я подхожу к двери душа. Она не заперта. Сделав глубокий вдох, я толкаю ее и замираю на пороге.

Ауро стоит под струями воды, спиной ко мне. Его могучие плечи напряжены, голова опущена. Вода стекает по его спине, смывая пыль и копоть, но не в силах смыть то напряжение, что исходит от его тела.

Он не двигается, просто стоит, будто все еще под тяжестью невыносимой ноши.

И мне так хочется сейчас хоть немного облегчить ее…

— Ауро… — тихо произношу я.

Он резко оборачивается. Вода стекает по его лицу, и я вижу в его глазах ту самую боль, что слышала в его голосе там, в темноте. Ту самую уязвимость, которую он так тщательно скрывает от всех.

В этот момент все мои страхи и сомнения растворяются. Он пришел за мной. Он рисковал всем. И сейчас он здесь, потому что я — его слабость. И он — моя.

И я делаю шаг к нему…

Ауро не двигается, замирает до звенящего напряжения, когда я медленно подхожу к нему. С каждым шагом я все увереннее в своем решении.

Вода струится по его лицу, смывая знакомую мне маску властного безэмоционального харда, обнажая то, что раньше он так тщательно скрывал от всех и от меня в том числе — его настоящие чувства.

Я вижу, как сжимаются его кулаки, как напрягаются предплечья, как вздуваются буграми мышцы на шее, как ходят желваки на его лице. Вижу, что он сдерживается из последних сил, боясь собственной силы, боясь сделать мне больно.

Откуда-то я это очень четко знаю. Очень хорошо сейчас чувствую его.

Моя рука поднимается почти сама собой. Пальцы касаются его мокрой груди, чувствуя под ладонью бешеный стук сильного сердца. Его кожа обжигающе горяча, будто внутри него до сих пор бушует тот самый огненный шторм.

Ауро вздрагивает от моего легкого прикосновения, и в его глазах вспыхивает багровая молния.

— Вита... — хрипит он почти угрожающе, вот только это не пугает меня совсем. — Тебе сейчас нельзя. Вернись в кровать. Я еще нестабилен. Могу навредить тебе…

Но я уже не та испуганная девушка, которую он когда-то выиграл в азартной игре у алчного дельца. Я вижу боль в его глазах. Боль, которую он носит в себе, и которую сейчас направляет против самого себя.

Да, он боится причинить мне вред. Боится своей мощи.

Никто не любит признавать свои страхи.

И это знание придает мне смелости. Я не отвожу руку, а наоборот, прижимаю ладонь плотнее, чувствуя, как вздымается его грудь в прерывистом шумном вдохе.

— Я хочу тебя, — тихо шепчут мои губы, и его глаза расширяются.

Кто же знал, что всего три простых слова настолько потрясут этого всегда выдержанного харда.

В его взгляде вскипает настоящий шквал эмоций. Колючее недоверие, темный голод, потом ярость на самого себя и… надежда. Та самая, которую он, вероятно, давно в себе задавил.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — он пытается отстраниться, но его тело не слушается, оставаясь прикованным к моему прикосновению. — После того, что было… Я не хочу рисковать тобой, Вита.

— Ты уже рискнул, — напоминаю я ему, спокойно глядя прямо в его багровые глаза. — И ты спас меня, Ауро. Ты пришел за мной. За своей женщиной…

Я делаю последний крошечный шаг, стирая между нами и без того ничтожное расстояние. Капли воды с его тела попадают на мое лицо, смешиваясь со слезами, которые еще не высохли.

— Я не боюсь тебя, — говорю я тихо, но четко. — Твоя сила не может причинить мне вред. Ты же видел сам… Я хочу быть с тобой. Как твоя женщина… по настоящему.

Он неотрывно смотрит в мои глаза. Его дыхание срывается. Я же сейчас почти не дышу.

Ауро смотрит на меня, и в его взгляде медленно, с трудом, но тает вечная ледяная стена самоконтроля. Мужская рука поднимается, и мокрые, горячие пальцы касаются моей щеки, повторяя тот самый нежный жест, что был у кровати.

— Вита… — жадная вспышка в багровых глазах.

И когда его губы находят мои, я понимаю, что ради этого момента стоило вынести все то, что было со мной до него. Ради этого стоило столько пережить, чтобы прийти к этой точке невозврата.

Его контроля хватает лишь на несколько мгновений нежности. Потом что-то в нем срывается окончательно.

С глухим рычанием, он жадно притягивает мое лицо к себе обеими руками, и его поцелуй становится всепоглощающим.

В нем нет больше осторожности, только голод, долго сдерживаемая жажда и яростное, почти пугающее облегчение от того, что я здесь, с ним, живая и отвечаю ему взаимностью.

Он не просит разрешения. Берёт меня всю. И я принимаю его именно таким. Одержимым, властным и собственническим.

Его руки скользят вниз, цепко хватая мокрую ткань моего платья, которую он одним резким движением срывает с меня. Где-то в стороне слышится мягкий шлепок мокрой ткани о пол.

Я остаюсь обнаженной перед ним, под струями воды, но вместо стыда чувствую лишь освобождение и радостное облегчение.

Наконец-то…

Ауро отрывается от моих губ, его багровый взгляд ритмично пульсирует, скользя по моему телу, и в нем читается такое первобытное восхищение, что у меня перехватывает дыхание. Он смотрит на меня как на единственную женщину во всем мире. Свою женщину, ради которой он только что прошел через ад.

— Ауро… я, аах… — успеваю я прошептать, прежде чем его губы снова находят мои, а его руки скользят под мои бедра.

Он легко поднимает меня, прижимая спиной к прохладной стене. Я с готовностью обвиваю его торс ногами, впиваясь пальцами в его мощные мокрые плечи. Между нами не остается ни миллиметра пространства.

Какое же это блаженство чувствовать каждую линию его тела, каждое напряжение его мышц, его мощь, которая больше не угрожает, а обещает нечто невообразимое!

И я тону в этом поцелуе, в его прикосновениях, в шуме воды и нашего учащенного дыхания. И понимаю, что сейчас, когда я наконец отпустила все страхи и сомнения, все ощущается совсем по-другому.

Ярче. Острее. Реальнее.

Никогда раньше я не испытывала ничего подобного.

Все, что было на Земле с Владом, все те наигранные эмоции и удобные отношения теперь кажутся блеклой, жалкой пародией на настоящие чувства.

Там не было этой животной, всепоглощающей страсти. Не было этой готовности раствориться в другом человеке, отдаться ему без остатка, доверить ему не только свое тело, но и свою жизнь.

Ни он, ни я уже не можем остановить это безумие. Оно накрыло нас с головой, смывая остатки разума, оставляя лишь инстинкты и это всепоглощающее, взаимное влечение.