Нашего мира. Ауро нашел нам новый дом. Такой же безопасный и надежный, как его цитадель. Он позаботился о своей семье и нашем комфорте.

Это была зеленая планета на спокойных рубежах Теневой Империи. И усадьба, которую мы проектировали вместе, с настоящим садом, где цвели цветы с дюжины миров, и где воздух был наполнен упоительными свежими ароматами настоящей зелени, а не синтетических освежителей.

И в этом саду, под светом двух лун, теперь бегал наш сын.

Карион. «Рассвет союза». Он был его живым воплощением.

От отца — сфокусированная, живущая под кожей грозовая сила. Только его глаза в волнении зажигались не багровыми, а золотисто-янтарными искрами. От меня — любопытство и вдумчивый взгляд на мир.

Каждый день для меня был открытием в своей новой роли матери. И я наслаждалась каждым мгновением, каждой его улыбкой, звонким смехом или удивленным взглядом, когда он сталкивался с чем-то новым для себя.

И я будто заново открывала этот мир вместе с ним. Это была полная счастья эпоха открытий. Для всех. Ауро тоже открывал в себе новые грани, и для меня открывался каждый раз с новой стороны.

Он стал замечательным отцом. И я любовалась, глядя как он что-то объясняет сыну или просто внимательно выслушивает его восторженный рассказ, как он нашел какого-то большого жука в саду и наблюдал потом, куда тот ползет.

Кажется ничто в этот момент не имело для Ауро большей важности. Мы всегда стояли на первом месте. И каким же тихим трепетом наполняло это мое сердце. Ведь он и сын тоже были для меня важнее всего на свете.

Так проходили наши дни…

Я сидела на теплом камне скамьи. На коленях у меня лежал планшет с проектом новой экспозиции для филиала на Валтор-Прайме.

Сеть «Культурных Сфер» — моего детища — раскинулась уже на десятках планет. Из хаотичных сокровищниц Ауро родились упорядоченные галереи, где артефакты ушедших империй рассказывали истории забытой красоты.

Это была моя империя. Империя памяти и смысла, которую он позволил мне построить рядом со своей.

Я наблюдала, как Ауро, сбросив верс, показывает Кариону, как управлять энергией, чтобы поднять в воздух камешек. Они играли в такую игру. Кто дольше продержит его в воздухе.

Высоко над головой в светло-лиловом небе прочертил серебристую полосу стремительный корабль. Карион заинтересованно поднял голову.

— Смотри, мама! Это «Страж»! — мой юный исследователь знал все модели. — Когда-нибудь, — заявил он вдруг с детской безоговорочностью, — я найду себе землянку. Как папа. И женюсь на ней.

Ауро замер. Мы встретились взглядом.

В его багровых глазах появилась вспышка понятной только мне паники «он еще так мал», гордость «мой сын» и та глубокая нежность, что была только моей.

Моей, его землянки, его императрицы, матери его детей...

И в этот миг, будто в ответ, под сердцем случился легкий, уверенный толчок. Напоминание.

Я положила ладонь на живот, и улыбка расцвела сама собой. Ауро мгновенно уловил мое движение. Он пронзительно взглянул на меня, потом его глаза опустились на мою ладонь, накрывшую живот.

Он быстро подошел, положив свою большую руку поверх моей. Три сердца: его — мощное и ровное, мое — чуть учащенное от волнения и нового, едва уловимого биения между нами.

Нет в мире большего состояния счастья. Я уверена в этом.

Ауро мягко обнял меня за плечи, и мы вместе смотрели на Кариона. Наш сын уже гонялся за светлячком-дроном, а его детский смех звенел в воздухе.

Я прошла долгий и сложный путь. От землянки в ошейнике до императрицы. От преданной и растоптанной женщины, до счастливой и любимой жены и матери.

И это был еще не финал, а самое важное начало. Начало новой жизни, нашей крохотной дочки, что уже активно показывала свой характер. Возможно будут и еще…

Ауро тихо поцеловал меня в висок.

— Всё в порядке, анасма моя? — ласково шепнул он.

Я посмотрела на планшет, на сына, прижалась к его тяжелой ладони.

— Когда ты рядом, то все прекрасно, — ответила я, глядя в его багровые глаза, горящие самой яркой и глубокой любовью, какую можно себе представить. — Что ты думаешь об имени Ольга? — неожиданно даже для себя спросила я.

— Ольга? — задумчиво произнес он. — Сильное имя.

— А ласково можно называть — Оля или Оленька, — прошептала я, поглаживая свой живот.

— Подходит нашей малышке, — уверенно притянул он меня к себе ближе. — Уверен, она будет такая же красивая как ты.

Все остальные мысли растворились в его поцелуе.

конец