Смотрю на Ауро, и он удовлетворённо кивает. Поднимает руку и сам натягивает на мою голову капюшон серебристого цвета. Ткань мягко облегает контуры лица, слегка приглушая звуки.

— Иди за мной, — звучит его приказ.

Мы входим в просторное помещение с высоким сводчатым потолком. В центре — массивный круглый стол из тёмного, отполированного до зеркального блеска камня, из-за которого, навстречу Ауро поднимаются четверо.

Моё дыхание на мгновение перехватывает. Это харды. Еще одни. Незнакомые.

Сразу вспоминаю Ролка на аукционе. Эти четверо отличаются друг от друга внешне, на Ролка тоже не похожи, но от них исходит та же всепоглощающая аура неоспоримой власти, то же леденящее чувство хищной силы.

Четыре источника сконцентрированной мощи, и Ауро — пятый. А между ними я.

Точнее я за Ауро. Как-то так получается что его спина прикрывает меня от тех четверых. Да и я стараюсь лишний раз не высовываться и держаться за ним даже когда мы усаживаемся за стол.

Обмен приветствиями краток, почти телеграфичен. Голоса низкие, вибрирующие, слова, как обточенные камни, лишённые тепла.

Официальные переговоры о непонятных мне территориях и сделках. Я сижу с прямой спиной, стараясь держать лицо. Это несложно.

Сложнее перестать думать. А мыслей у меня сейчас очень много.

Наконец, встреча подходит к концу.

Один из хардов, с узкими серебристыми глазами, делает едва заметный жест. Слуга подходит и ставит перед Ауро небольшой ларец.

— Слышал, ты ценишь редкие камни, Зодиак, — говорит этот хард.

Крышка ларца открывается. Внутри на чёрном бархате лежит кристалл. Липарийский гант. Характерная форма и оттенок. Изумрудно-зелёный, сверкающий, на первый взгляд — безупречный. Идеальная огранка. И сам он идеален…

Но наибольшую ценность ему придает тончайшая гравировка по всей поверхности. Секрет ее нанесения древними липарийцами утрачен очень давно.

Еще один экспонат в коллекцию теневого императора.

И бросаю короткий взгляд на него, напоминая мысленно себе о моей роли. О своем новом месте рядом с ним.

Я ведь тоже по сути лишь украшение. Как сказал Табрис? Изящный аксессуар.

Улыбка примерзает к моим губам. Я умею улыбаться, когда это необходимо.

Полезный навык, как оказалось.

Ауро переводит взгляд на кристалл, затем на харда, подарившего его, затем на меня.

На моем лице он задерживает его чуть дольше.

— Интересный экземпляр, — произносит он. — Моя признательность. У меня как раз есть специалист. Что скажешь, Вита?

Я замираю, думая сперва, что ослышалась.

Вскидываю на него глаза. Зодиак смотрит прямо на меня, и в его глазах какое-то нечитаемое чувство. Но именно его взгляд придает мне необходимой смелости.

— Подделка, — твердо отвечаю я.

Ауро медленно кивает, и в его багровых глазах вспыхивает искра одобрения. Он пододвигает ларец ко мне.

— Обоснуй.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как взгляды всех присутствующих хардов впиваются в меня. Но теперь это не парализует, а заставляет собраться. Я протягиваю руку, и Ауро коротким кивком разрешает мне взять кристалл.

— Форма и цвет безупречны, — начинаю я, ощущая прохладу камня в ладони. — И форма огранки соответствует периоду. Но... — я поворачиваю кристалл так, чтобы свет упал на него под острым углом. — Видите эти микроволны на гранях?

Я обращаюсь уже ко всем, голос звучит увереннее, чем я ожидала.

— Это следы ультразвукового резонансного ножа. Технология, которую начали использовать лишь два столетия назад. Древние липарийцы резали кристаллы иначе — плазмой с примесью нейтринной пыли. Их след выглядит как матовые полосы, а не как эти почти невидимые волны.

Я кладу кристалл обратно в ларец и смотрю на харда, который его принес. Его лицо стало маской из камня, но я вижу, как напряглись мышцы на широкой жилистой шее.

— Сама гравировка... — продолжаю я, и в голосе проскальзывает профессиональное презрение к такой грубой работе. — Она имитирует стиль, но сделана лазерным травлением. Настоящая липарийская вязь наносилась на молекулярном уровне с помощью квантовых синтезаторов. Здесь же... лишь грубая копия. Можно проверить. Я уверена, что детальный анализ это подтвердит.

После моих слов в комнате повисает звенящая тишина. Я опускаю глаза, сдерживая торжествующую улыбку.

Нет, я не злорадствую. Мне просто было приятно хоть на мгновенье снова погрузиться в тот прежний мир, где я ощущала свою профессиональную ценность, а не просто была чистокровной землянкой.

Ауро медленно переводит взгляд на харда-дарителя. Его собственный верс остается неподвижным, но воздух в комнате вдруг ощутимее становится гуще, тяжелее.

— Ты предлагаешь мне подделку, Кранок? — Ауро произносит это вроде без нажима, но каждый звук режет, как лезвие.

Хард по имени Кранок бледнеет, его собственный верс начинает мелко, почти незаметно вибрировать.

— Это... недоразумение, Зодиак. Меня тоже обманули...

— Меня не обманывают, — Ауро отрезает, и в его словах настоящий смертный приговор для репутации осмелившегося на подобную ложь, а может, и чему-то большему. — Со мной не ведут дел через «недоразумения». Наши договоренности аннулированы.

Он коротким стремительным жестом сталкивает ларец на пол. Кристалл падает и с тонким жалобным хрустом разбивается на мелкие осколки.

Ауро смотрит на пол с абсолютным равнодушием.

— На сегодня все, — он резко поднимается, и его движение заставляет остальных хардов инстинктивно выпрямиться. — Считай, тебе повезло, Кранок. Моя землянка спасла тебя от более серьезных последствий попытки оскорбить меня дешевой подделкой.

Он кладет руку мне на плечо. Прикосновение тяжелое, властное, но в нем теперь есть и нечто иное — признание. Одобрение. И мне приятно это чувствовать.

Я невольно опускаю взгляд и замечаю, что край моего верс нырнул под черную плотную ткань Зодиака. Тот тоже это видит, чуть усмехается, но так, что вижу только я.

— Идем, Вита.

Я иду за ним, и теперь в голове совершенно другие мысли. Так странно, как все поменялось. Теперь я чувствую, как горячая волна странной гордости поднимается во мне.

Да, я аксессуар. Но сегодня я оказалась полезным аксессуаром. И в мире Ауро, как я начинаю понимать, это уже немало.

Обратный путь в покои Зодиака прошел в полной тишине.

Мы долетели, потом он снова шел впереди, и его темная фигура казалась еще более монументальной после той сцены с поддельным кристаллом.

Я следовала за ним, все еще ощущая на плече тяжесть его одобряющей руки и прилив странной гордости, смешанной с горечью.

Когда дверь в его личные покои бесшумно закрылась за нами, Ауро остановился посреди просторной гостиной и повернулся ко мне. Его задумчивый взгляд остановился на мне.

— У меня есть для тебя предложение.

Я замерла, внутренне сжавшись. Какое еще предложение может последовать после всего? Мои пальцы непроизвольно сжали складки серебристого верса.

Ауро же медленно прошелся вдоль стены, где в нишах мерцали драгоценные камни и другие ценности. Он держал паузу, словно не замечая моего возросшего волнения. Затем он провел рукой над одним из них.

— Тебе ведь нравилась твоя работа? Там, в Центре? — спросил он, не глядя на меня.

Вопрос был настолько неожиданным, что я на секунду растерялась.

— Да, — выдохнула я, не понимая, к чему он клонит. — Мне нравилось быть искусствоведом. Я и на Земле…

— Почему бы тебе не продолжить ее здесь? — он обернулся, и его взгляд скользнул по рядам экспонатов.

— Материала более чем достаточно. Здесь лишь малая часть.

Я почувствовала, как у меня начинают мелко подрагивать пальцы. Это было последнее, чего я ожидала услышать.

— Я… не понимаю, — проговорила я, сбитая с толку. — Что именно я должна буду делать? Определять подделки?