Бастионные валы по правую руку от замка снова сотряс взрыв, почти неслышный, и часть стены обвалилась, открывая израненный пласт замерзшей земли. Донеслись возмущенные крики — будто что-то пошло не так.

— Белый шквал.

Да все не так, если быть честным.

— Кошмар, — Мария все еще нависала над водой, будто выискивая чего. — А что Вядрус, снова ретировался?..

Верно — Вартислав уже и думать забыл про бога. Бог? Уголь? Железо и дым вместо дерева и воздуха, крепость?

Это не иначе, как ему померещилось. Все ее порошок, иначе быть не может!

— Что ты мне дала, Мария? Там, на острове? От того ли у меня теперь видения?

Презрительно хмыкнув, Мария отерла запястьем рот, плеснула в лицо водой, скривилась.

— Фу, забыла, что вода тут грязная и даже купаться запре… — и осеклась, поднимая взгляд. Закончила, переводя взгляд с уничтожаемых крепостных валов на черный порт, разинула рот. Моргнула, как доселе сделал он, даже глаза протерла все еще мокрой от Одры рукой. — Видения тут, по ходу, у меня… Это ты что-то в костер из своих любимых порошков всыпал, признавайся, Варт⁈

— Да какой я тебе Варт! Какие порошки! — стукнул кулаком Вартислав по борту лодки.

Порошки у нее были — все видели!

— А какие, что ты там куришь обычно?

— Я трубку курю!

— Вот и кури, а мне не втюхивай… Это же не двадцать первый век, вот совсем! Это… девятнадцатый какой-то, из фильма, — Мария ткнула пальцем в переполненную торговцами и покупателями набережную. — Причем дурного — я красивые люблю. С платьями.

Новый взрыв, и она наконец обратила внимание и на крепостные валы.

— Валы Храброго! — ахнула и зажала рот. — Там ведь террасы для гуляния были, крокусы цвели, кофе продавали в палатке… — А потом вцепилась в его плащ, и снег оседал на ее волосах и не таял, а в глазах и трясущихся пальцах — все отчаяние мира: — Что это за место, Варт⁈.

Он лишь ткнул пальцем в замок.

— Мой дом. Был им, по крайней мере.

Маша.

Это просто не могло быть правдой, это совсем не укладывалось ни в какую схему. Конечно, кем бы Маша Ветрова была, если бы не знала про попаданцев и невероятное количество изощренных способов попасть в другой мир/измерение/время. Да что там, она и себя считала вечной попаданкой, потому как, если ты эмигрант без якоря, то узнаешь ощущение сполна, но все же… Это было слишком, вот совсем слишком.

Тем более, что Варт, этот стремный торчок, который во второй раз спас ей жизнь, несмотря на все свои завихрения, тоже был здесь. И совсем не из двадцать первого, и не из вот этого, который наверняка девятнадцатый или от силы начало двадцатого. Он же про семнадцатый твердил, но мало ли, что он твердил?

Его дом здесь? В замке Померанских княжат?.. Князей, если по-русски, но эти польские «княжата» сделали свое дело — она вечно представляла подростков в таких боярских шапках, не до конца настоящих да серьезных, которым замок ради забавы подарили. И вот это он — один из них?.. Не смешите мои копыта!

Но… выходит, это все могло быть правдой. Она в замке была на экскурсии и на балете. Ничего особенного, честно говоря.

— Там теперь опера, — не замедлило сознание сообщить вслух. — Ну… будет однажды. Если мы правда не спим и не курили ничего, кроме трубки… Ты что ж, князь?

— Братья боялись, что стану, — усмехнулся Варт. — Но я бы не стал.

— Ага, бастард, — с пониманием припечатала Маша. Потому что любое романтическое фэнтези полно бастардов, становящихся героями. Самые подходящие для такого дела личности.

Вартислав дернулся от этого слова, как от пощечины. Тьфу ты ну-ты, в его времена это ж стыд несусветный. Маша шлепнула себя по губам досадливо:

— Прости. Я никому не скажу, не переживай. Но это же не твоя вина.

И похлопала его по плечу. Варт скривился — опс, левое ж у него больное.

— Как рана?

— Это меньшее из всех зол, — глухо усмехнулся Вартислав и взялся правой рукой за весло — править к берегу.

— Я помогу, — схватилась Маша за второе.

Если он бастард из семнадцатого века, а не торчок из двадцать первого… А их занесло не в тот, и не в этот…

Пришлось усесться рядышком, прижимаясь боком к боку. От плаща Варта шло тепло и пахло слегка табаком, и верно.

Вот только снег, что в других реалиях был бы вполне романтичен, и Маша бы ему порадовалась, теперь… означал холод, смерть, болезнь, нищету, лишения, отсутствие крова и гарантий…

Отсутствие всего, чего требовала бурлящая внутри паника.

— Береги руку, — сказала она вместо всего остального.

Потому что было реально страшно. Что теперь?..

Вартислав странно покосился на нее, но ничего не сказал, только кивнул коротко.

В сумке нашлись документы на «Гриф», но кому они нужны теперь?..

Оставалась легкая надежда, что это все еще сон. По сигналу Варта взмахнули веслами в унисон — ох и тяжелое… загребли, оттолкнулись, заскрипела уключина… Машино сорвалось.

— Прости, я плохо умею. Но я постараюсь, правда.

— Ничего. Тут недалеко. Дай я.

— Нет! — Маша истерически впилась в древко весла. — Парацетомола у меня в сумке еще только штука, а если тебе станет хуже⁈. Я не хочу тут… одна… Даже лечить чем, не знаю.

И всхлипнула.

Вартислав не стал спорить, за что честь ему и хвала.

— Не будешь одна. Разберемся, Мари. Разберемся.

Наверное, он говорил это, чтобы себя успокоить. Но становилось чуточку спокойнее и Маше.

Вартислав правил прочь от перенаселенного железного моста на лаштовню, которая пока все еще была портом. По течению и к берегу. Никто не обращал на их лодчонку внимания, и то дело. Бастард померанских князей казался безмятежным и отстраненным — ни одна жилка на профиле не вздрагивала.

Пожалуй, попадать с кем-то куда-то все же лучше, чем самому. На его фоне твоя история не кажется настолько сумасбродной, что можно в психушку записываться. Вот ведь, пожалуйста… Щецин девятнадцатого века и непризнанный князь рядышком. Из семнадцатого века, прошу заметить. Так кого удивишь тут, что она — Маша Ветрова из двадцать первого?.. Все логично и закономерно. Захотелось рассмеяться глупо-преглупо, совершенно легкомысленно.

Что Маша и сделала.

— Ты чего? — дернулся Варт.

— Да так… смешно получилось, да? Прямо в стиле Вядруса. Наверняка его хвоста дело.

Вартислав нахмурил лоб.

— Виадрус правда был, да?

— Ну, если все это — не ночной кошмар, то он тоже. А это божество — тот еще мутный тип. И смылся в самый ответственный момент!

— В самый ответственный момент он вытащил нас из белого шквала. Мари, нам нужно укрытие. Шквал и буран придут и на город.

— Да я ж не против… Только где?..

Вартислав морщил брови и явно просчитывал какую-то идею. Какие у него могут быть идеи⁈. Какие тут в принципе могут быть идеи⁈

У попаданцев они обычно есть, и понятно, что надо просто идти вперед, и на что-то да наткнешься, но Маша была голодна, замерзла, болела голова — парацетамол пришлось тратить и на себя, и ссадина на виске ныла — да и душа ныла и просилась оставить ее в покое. Снег, ветер, бурана вот он ждет…

Да что ж такое.

Телефон в спасенной Вядрусом сумке-то был, и даже работал, но связи тут не было, а батарейка обещала умереть к ночи… Да и что телефон? Спросит чат гпт про то, что делать попаданцу?.. И смех и грех положиться на его ответ.

Как и на ответ парня из семнадцатого века. Что он может придумать, если Маша из просвещенного двадцать первого сейчас — полный ноль?..

И снова шлепок воды на джинсы. А-а! Можно разрыдаться прямо здесь и сейчас, пожалуйста?..

— Оставь весло, — велел Вартислав, переместился на корму, произвел неуловимый маневр, и лодка приблизилась к берегу.

Тут не было такого движения, как в порту, но и до валов не доплыли. Маша подняла глаза и увидела белую массу замка на холме. Туда же неотрывно смотрел Вартислав.

— В замке. К реке ведет подземный ход.