Жаклин тоже довольно жевала пирожок, многозначительно поглядывая на Мари. Стащила у нее из корзинки! Маша одернула полотенечко. А француженка подмигнула:

— Вот нам повозило, да? Контрабанда — это больше хорошая статья, чем просто преступность. Я могу пойти в жандармерию, а вы занимайся… — она сделала жесты всякого рода в воздухе, — обустройство.

— Ну, уж нет, — нахмурилась Маша. — Сначала мы выпьем чаю с пирожками вот этими… И ты мне расскажешь, что ты знаешь, о чем тебя спрашивал Варт, как оказалось, что ты мне помогаешь, и… и ты совсем не во вкусе… моего брата, вот! Так что в жандармерию… тьфу, полицию — пойду я!

— Пойдем вместе, — легко согласилась Жаклин на уступку, подхватила из Машиной руки корзину и шмыгнула внутрь «Грифона».

Да. Пойдем простым логическим путем — пойдем вместе. Сокрушенно качая головой, Маша прошла вверх по улице — забрать кепку, слетевшую с ее «братца». Отряхнула, зачем-то понюхала… Розмарин, мыльный корень… Вот она ему голову намылит, гусь хрустальный, Ромео и вообще!

Вартислав.

Конь Петра промчался прямо мимо собора и «Грифона», но Варту было, в общем-то, без разницы. Только слетевшей кепки жаль — она удачно скрывала часть лица и грела макушку. Может, трясогузка приметила и подняла — он узрел ее удивленную мордашку в знакомом окошке, как и вывеску над дверьми. Работа идет, Мари не сидит на месте.

Невольно выпрямил корпус несмотря на нытье ребер и колена, взбил гриву, приударил ботфортами по бокам застоявшейся лошади. Та явно изголодался по хорошему галопу, по ветру в легкие — как и Варт.

Юный конюх оказался неплохим наездником: гнал по голому льду, прижавшись к шее взмыленного животного, поскальзывался то и дело, особенно на поворотах, но и коня удерживал, и себя. И все же не хватало ему сноровки Грифичева вассала, не умел он лошадь обвести по навозу или грязи, взять барьер, придержать, где следует, и слиться с нею в одно целое, когда потребуется, в дыхание вихря. Инспектор Ветров неумолимо нагонял беглеца несмотря на отчаянные петли по старому городу и ямы призамковых улочек.

Можно понять барона Османа из Машиной сказки про Париж — в новом городе, где депо и ворота, улицы просматриваются до горизонта, и беглецу деваться просто некуда. Но возле Сенного рынка узко и полно тупиков, дворов и тайных лазов. Только Варт родился здесь, пусть и три сотни лет назад, и знает каждый ход.

Вот и Сенная улица, и дом Хелен — Петр, резко соскочил с коня, проехался по льду и бросился в узкий проулок за ее стеной… Там черный ход — не счесть, сколько раз Варт пользовался заветной дверкой со стороны проходного двора. Что ж — он вынырнет на Хмельную. Коня пришлось поставить на дыбы, чтобы не задавить мальчишку, как зайца, выскочившего ему прямо под копыта. Петр перекатился боком и протиснулся в лаз, где верхом не пройти.

Вартислав спешился тоже, хлопнул довольного коня по крупу и нырнул следом. Проулок выходил к Одре.

И здесь те самые лодки, склады, портовая толчея и галдеж, железо и уголь и дым — Варта снова будто оглушили, но мелькнула белобрысая макушка Петра в толпе, и он бросился следом. Конюх мышкой юркнул в приоткрытую дверь некого склада, и Варт потер ладони. Он тоже не лыком шит. Теперь не уйдешь. Скрипнул дверью, чтобы протиснуться во внутренний полумрак, сделал осторожный шаг и… получил по затылку чем-то тяжелым. Успел обернуться, увидеть размытое удивленное лицо парня, а потом отчаянный злой крик:

— Nichego ti ne poluchish, faraon!

Попытался уклониться, но колено подвело: поскользнулся и получил дубинкой в лоб. И на этом все.

Маша.

Жаклин оказалась журналисткой. Просто прелесть! Никакой не гулящей женщиной, хотя кто ее знает… слишком уж мутная, несмотря на всякого рода помощь и услуги. Кто его знает, что Варт ей пообещал! А если… если у них было чего?.. Нет, нет, быть не может, правда?.. Варт ведь говорил, что поменяет паспорт, и что выучит кириллицу, а что это значит, как не…

Да что это может значить? Он даже квартиру решил снять отдельную, хотя и мог бы вместе.

Жаклин куда лучше ее, Маши, как ни посмотри. Самостоятельная, красивая, на всех языках шпрехает. Ну, кроме польского. Лезет куда зря, и в проблемы не влипает. А если и влипает, как в камере, так и с последствиями справляется, и никаким Краузе, Варту и фрау Фрунзе ее спасать не приходится… Моложе лет на десять, без ненужного жизненного багажа, лишней разницы в возрасте.

Она бы тоже выбрала Жаклин, а не себя при случае.

Самооценка стремительно таяла рядом с этой сногсшибательной брюнеткой, одетой по всем правилам моды, свободной, как ветер, прячущей под платьем нож и карандаш с блокнотом в корсете…

Правда, информацией внучка шоколатье делилась, не скупясь, и ничего — пока, по крайней мере — против Маши не имела. Девушки перешли на «ты».

— Так, выходит, Василий уже договорился о сбыте какао в лавке твоего отца?

— Всего пять килограммов, — кивнула Жаклин, подхватывая Машу под локоть.

На спуске к вокзалу от городской гимназии раньше были ступеньки, а тут — крутой спуск, устланный прочными участками гололедицы.

— И по пять марок с четвертья, не так дешево, как Айрин.

Имя сбытчицы пирожков и порошка Арины француженка произнесла на свой очаровательный манер.

— Думаешь, Арина получила то самое какао, что не дошло до Василия?.. Но как?

— Tres facille, ma cheri. Ты сказала, Василий заплатил информатору.

— Он так кричал.

Жаклин Дюссолье кивнула. Они шли мимо остатков крепостной стены, и их мерным цоканьем копыт обогнал конный трамвайчик. Полупустой — середина смены таки.

— Информатор должен сказать не где товар, а где указания. Как найти продавец, Борода. Это логика — больше посредника, меньше риск.

— Разве не наоборот? Не больше?..

— Поверь, ma cheri, я немного знаю. Поймали Василия — что он известно? «Пойди туда, возьми плащ». Какой плащ? Кто положил? А кто сказал? Дядька в рынок? А Борода — это он или он? Бородатых люди много есть. Он не опасный.

Хм… если так посмотреть…

— А Лемешев, ты говоришь…

— Барт был им интересно. Лемешев доставляет товары.

— И работает на подрывных работах. Значит, ему удобно перевезти товар, припрятать указания… Он должен знать, на кого работает.

— Но не знает Василия. А Василий не знает о Лемешев.

— А информатор?.. Обоих?

— Полагаю, не знает Лемешев. Но знает Борода. Здесь очень сложно прикопать.

Маша закусила губу, поправила платок повыше — с Одры летел пронизывающий ветер, а теперь никакие улицы и здания их не защищали. Прямо напролом через рельсы и между вагонами — потому как так короче, сказала Жаклин — девушки направлялись в караулку, откуда только вчера им с таким трудом удалось выбраться. Идиотизм! Но Арину надо было проверить. Василий был вне себя, потому что заплатил информатору, информации не нашел, информатора, судя по всему, тоже… И остался с носом. А потом как ему с Машей повезло!.. А Маше с ним — непонятно…

Получается, там, где хранили товар — если Арина в деле — покупателя не дождались, стали сами действовать. Еще и молоть порошок — ведь в записке речь шла про «робертов», не порошкованных пока еще… Хм.

Резкий гудок вывел из задумчивости.

— Внимание, Мари! — резко дернула Жаклин за руку.

И мимо, обдавая черным паром, пронесся состав. Она едва не шагнула прямо под него в задумчивости!.. Растяпа…

— Снова мне жизнь спасаешь, — неловко усмехнулась Маша.

— Пустяк.

Вартислава на месте не было. Жаклин пыталась достучаться до комиссара, но дежурный болванчик только ухмыльнулся и спросил что-то явно скабрезное. Маша сцепила зубы.

— Скажи, что я сестра инспектора. И что я здесь по его поручению по поводу поимки. Пусть не умничает.

Ну, почти не соврала же.