— Поделишься своим богатством, барыня, никуда не денешься, — захихикала злорадно Анка. — Ну, и заодно развлечешь ребяток, а то скукота тут зеленая.

Что-о⁈. Маша дернулась в сильных руках, отчаянно попыталась лягнуться коленом…

Стражник отступил, что-то раздраженно выплюнул, раздраженно потирая то место, куда она таки достала. Да неужели⁈ Ура! Она никогда не думала, что сможет, что попадет в критической ситуации!

Маша едва в ладоши не захлопала. Но там была брошка, намертво…

И тут резко получила в живот, так, что звездочки посыпались из глаз. Даже странно, что из больного — тоже…

Согнулась пополам, пытаясь вздохнуть… О, девятнадцатый век… Кажется, упала на колени…

— Не дергайся, красотка, — прокомментировала одна из девиц.

И ее снова схватили за волосы. За рваную юбку…

— Halt! — крикнули где-то, лязгнул замок…

И резко отпустили. Позвал с акцентом безэмоциональный голос:

— Мария Ветрова! Мария Ветрова!

Так вызывали, например, к врачу или когда сдавала вид на жительство… Улыбка сама собой поехала по лицу. Какой вид на жительство, Машенька?..

Крики, топот, кто-то оправдывается, кто-то ругается и кто-то орет, и визжит, и…

Кто-то вихрем падает рядом. Ее трясут за плечи. Ох.

— Мари⁈.

Спасена…

— Господи, Машенька!

Краузе?.. Краузе! Как бы он ни узнал. Она спасена. Краузе с самого своего появления был ее богом из машины… Она выйдет за него замуж, раз уж так надо — хорошо…

— Мари, ты слышишь меня⁈.

И снова трясет… Когда Фриц научился польскому?..

Она спасена. Но это не главное, что надо сделать.

— Фриц, нет, постой… — забормотала Маша, цепляясь за лацканы его пиджака или что там. Перевела дух, ответила: — Варт… ты его видел? Он жив?

— Да жив я, жив! Холера, голодом их уморю!

Кому-то что-то приказал на немецком.

И легко подхватил ее на руки. Здоровый глаз наконец проморгался от слез и узрел лицо спасителя.

— Варти⁈. — выдохнула Маша. — Ты… это ты⁈.

Ну что за сцена из романа. Она обняла его за шею и горько разрыдалась в ключицу. Это невозможно, но вот — он все же здесь, как она и мечтала. Больше никогда… никогда не станет смеяться над ним и обзывать младшим!..

Вартислав.

Кофе был горьким и густым. Но кроме того — ароматным и прочищал мозги.

Но едва они перешли к торгам — комиссар настаивал на государственной службе и на частные услуги не соглашался ни в какую, ему, мол, эффективность участка нужна, а Варт пытался ускользнуть от клейма принадлежности — как в кабинет со стуком явился встревоженный дежурный. Поножовщина в женской камере. Вартислава как молнией пронзило; Мари ведь несомненно там. Первым вскочил и гаркнул:

— Как вы допустили⁈

Дежурный промямлил что-то в духе «так мы девиц не обыскивали, их больше для проформы…»

Будь Мари пираткой и ассасинкой, он бы решил, что нож у нее. Но она ею так и не оказалась.

Так что Варт немедленно свел брови в грозную линию и потребовал немедленно отвести его туда. Комиссар хитро спросил, ради чего и в каком праве. Пришлось стиснуть зубы и напомнить ложь о старшей сестре, влипшей в передрягу по собственной дурости. И что раз они тут договорились, то пора бы ее вытащить на волю.

— А мы договорились? — уточнил комиссар, допивая кофе и отирая усы.

— Там, херр комиссар, — робко вставил дежурный, — еще пришел инженер один к заключенной. Свидания просит.

Краузе. Зубы скрипнули. Только этого тут не хватало.

— Как зовут?

— Фридрих Краузе.

Комиссар подмигнул:

— Ваш поручитель, херр Ветров. К Марии Ветровой? — это адресовалось уже дежурному.

— Да.

— Пока не пускать. Пусть ожидает.

— Ладно, я надену ваш мундир, — стукнул Варт кулаком по столу. Проволочка начинала злить. Каждая секунда дорога. — Но рядовой чин меня не устроит.

— Хотите быть инспектором? — довольно муркнул Адлер. — Моего как раз грохнули недавно, желающих на место нет.

— А инспектор…

— Подчиняется мне и добывает информацию. Патрулировать улицы я вас нанимать и не собирался. Не тот тип.

— Заработная плата?

— Девяносто марок в месяц и служебная квартира.

По три марки в день?.. Тьфу. Даже рабочие из-за двух бунт поднимают.

— Сто пятьдесят марок без квартиры. И груз какао, который я найду в этом деле.

— Сто.

— Сто пятьдесят или я ухожу.

— А как же ваша сестра? — усмехнулся Адлер. — Она может погибнуть там. Говорят, приличная барышня из Российской империи.

— А как же пустующее место инспектора? — скривил ухмылку Варт ему в тон.

Мари не погибнет. Не такая его трясогузка. Она разговаривать станет, время тянуть. А все равно боязно — если не успеет.

— Сто пятьдесят, но никакого какао.

— На данный момент я не торгуюсь, комиссар. Половина груза какао — вот все, в чем могу вам уступить.

Дежурный смотрел на эту перепалку с открытым ртом. Комиссар Адлер встал, протянул руку.

— Иду вам навстречу только в этот раз, херр Ветров. Очень иду навстречу, прошу это запомнить! Ханс, отведи инспектора в женскую камеру. Пускай разбирается.

— Готовьте документы, подпишем, как вернусь, — бросил Варт уже через плечо на пороге.

Маша.

Он нес ее на руках, поднимался куда-то по ступеням, прочь из этого ужасного места, а она цеплялась в его одежду и мечтала потерять сознание, чтобы не пришлось объясняться, но как-то не получалось.

Тем более, что кроме всего прочего, грызло любопытство, как… как он все это провернул⁈. Пришел, будто хозяин, на всех наорал, ее забрал и никто не против.

Весь в синяках и ссадинах, и наверняка все это очень болело, а держит на руках хоть бы хны, и так в них уютно, и не верится, что тюрьма ей не померещилась…

— Варт… — зашептала Маша завороженно, вглядываясь в его стиснутые зубы и напряженные скулы, — а ты… как это все?

— Потом поговорим, — сурово процедил княжич.

Уу, какое «потом», когда тут такое!..

— Ладно… но хорошо бы одну девушку вытащить… Сможешь? Анка убьет ее там… Или охранники… Ты знаешь, что они творят?..

И по телу пошла дрожь, и захотелось сжаться в комок. Ощущение гадливости накрыло с головой, и холод в груди запульсировал с новой силой. Она только почувствовала, как напряглись его руки.

— Их накажут. Я прослежу.

— Ты что, правда начальник тут?

— Его правая рука.

Опа. Приехали.

— Что⁈.

— Мари, — поморщился Вартислав, — я же просил — поговорим потом.

Она закивала понятливо.

— Сейчас я отдам тебя Краузе — он тоже здесь — инженер отведет тебя к себе домой. Я приду позже. Из дома ни ногой — поняла? Дам ему денег на лекаря…

— Ой, я бы лучше в лавку…

— Там пока опасно. Ну, Мари?

Они куда-то дошли, где было светлее — коридор какой-то, и Вартислав осторожно поставил ее на ноги.

— Пообещай мне, — потребовал, осторожно прикасаясь к носу, лицу — будто сам доктор.

Маша ойкнула, потому что больно.

— Ну, я…

— Мари, — строго потребовал ее «младшенький», — твоя непоседливость уже довела тебя до беды. Пообещай. Ждать меня у фрау Фрунзе.

Пришлось сдаться.

— Обещаю…

Он выдохнул с облегчением. И объявил:

— Глаз, конечно, поболит, но к вечеру видеть сможешь. Нос не сломан, просто приложить компресс… Больше нигде не ранена? Не хочу… здесь проверять.

— Нигде, — покачала головой. Она бы тоже его проверила. Но тоже… неловко как-то. — Варт… — коснулась его рукава.

— Что?

Он был занят тем, что приглаживал ей волосы. Все же, легенда о брате и сестре дает определенные… преимущества. Внутри что-то млело от этой нехитрой ласки.

— Ты же вытащишь Жаклин? Она вступилась за меня. Если б не она… — Мари закусила губу.

Он вздохнул и заправил последний локон за ухо:

— Попробую.

Маша поколебалась с секунду, а потом крепко его обняла. Варт как стоял, так и застыл — не ожидал, наверное.