— Что, Шариков, готов становиться человеком?

Женщина склонилась над псом и срезала несколько волосков под протяжный крик внучки.

— Ты чего глотку дрешь? — сверкнула на нее глазами бабушка Липа. — А ты чего, припадошный? — обратилась теперь она к псу, которого от обморока отдаляла одна секунда.

— Ты его не убьешь? — дрожащим голосом, уточнила юная колдунья.

— Ой, девка! Ну, и дура же ты! — с осуждением покачала головой старушка. — Тут срезать надо!

— И он станет человеком? — усомнилась Яна.

— Я тебе сейчас ремня дам. Ты меня чем слушаешь? — строго посмотрела на нее старая колдунья. — На, в колбочку их засунь. Пригодится, — с этими словами она передала внучке волоски.

Девушка по инерции уже собралась было выполнить просьбу, как бабушка, вздохнув, позвала внучку обратно.

— Смотри. Наглядный урок, — женщина подцепила пояс, что красовался вокруг пса, но из-за длинной шерсти оставался незамеченным. — Это пояс непростой, заговоренный. Сейчас я его срежу, и, по идее, волколак вновь станет человеком.

— По идее? — переспросила Яна.

— Что ты так на меня смотришь? Я, по-твоему, всю молодость только и делала, что оборотней расколдовывала? Было, может, раза три-четыре. Но это ж в какие года!

Девушка кивнула.

— А теперь иди отсюдова! — прогнала ее бабушка Липа. — Думаешь, он расколдуется в одежде?

Юная колдунья, полностью выбитая из колеи, заторможено кивнула и без лишних разговоров скрылась на кухне.

Яна убрала волоски в колбочку и, уперев руки в столешницу, устремила взгляд в окно. Солнце почти скрылось за горизонтом. И ночная тьма все активнее простирала свои алчные руки к небу.

Несколько успокоившись, девушка налила полный стакан воды и за раз осушила его. Раздув щеки, с трудом проглотила. Мысли обрели ясность. Волнение ушло, оставив только неподдельное любопытство. Юная колдунья гадала, кого же они расколдуют. Еще никогда прежде ей не доводилось сталкиваться с такими чарами. И Яна с жадностью предвкушала какую-нибудь темную историю с семейными тайнами и роковой любовью. А как же иначе?

Ждать ей пришлось недолго. Заклятие спало тот час, как был срезан пояс. Вот только бабушка строго-настрого запретила оборачиваться.

Девушка в нетерпении расхаживала по кухне и думала о том, как же удивительно закончился вечер. Фиаско с Андреем уже не представлялось концом света. Весь интерес юной колдуньи был образен исключительно к невиданному гостю.

— Прошу любить и жаловать, Александр Дубровский, дворянин, сын его сиятельства * Дубровского. Владелец *ского уезда, численностью * ка душ. В родстве с * князем по линии матушки и с * светлейшим князем по батюшке. Все ли, барин? — нарочито елейным тоном пропела бабушка Липа.

— Все, — коротко кивнул юноша.

— А теперь забыл быстро всю эту брехню. Ты отныне Сашка, мой приемный внук! — плюнула пожилая женщина и вышла на улицу проверить животину перед сном.

Молодой человек поморщился, недовольный. Но с присущим ему достоинством выстоял новое испытание судьбы. Он достаточно пожил на свете и, пусть и бегал безмолвной псиной, а все-таки разум человеческий не утратил. Знал, что в мире делается. Что век дворян давно канул в лету. Одно тяготило Александра, что ему так и не довелось насладиться своим временем сполна.

К слову, юноша был красив собой. Выправка, статность, атлетичное телосложение. Утонченные черты лица, ледяной, не без высокомерия, взгляд кристально голубых глаз. Тонкие губы сжаты в учтивой улыбке без намека на искренность. Волевой подбородок. Четко очерченные высокие скулы. Как и положено, аристократическая бледность и чистота кожи: ни веснушки, ни прыщика. Золотые кудри волос своевольно спадали на лоб. Единственное проявление непокорности в идеальном образе Александра.

Юная колдунья без стеснения прошлась взглядом по юноше. В отличие от нее, новый житель их дома не выказывал ни малейшей заинтересованности в девушке.

— И как тебе вновь стать человеком? — прервала молчание Яна.

— Я так понимаю, чувство такта у вас семейное? — сдержано осведомился Саша.

— Ась? — колдунья поджала губы. — А какого тебе было собакой? Наверное, на двух ногах теперь непривычно?

— Я хотел бы избежать столь подробного рассказа о моих злоключениях. Но я рад, что вы находите из весьма занятными, и они чрезмерно веселят вас.

— Что? — растерялась девушка. — Ладно, — махнула она рукой. — Не лаешь — и на том спасибо!

Александр прочистил горло.

Послышался нерешительный стук в дверь.

— Входи, Марина, — крикнула Яна и как-то странно скривилась.

Юноша вскинул брови, осознав, что становится частью чужой интимной сцены и незамедлительно скрылся в спальне.

— Как ты догадалась, что это я? — удивилась Марина, проходя на кухню.

Колдунья пожала плечами.

— Кто еще мог ко мне стучаться? Все остальные входят без стука.

— А если это чужой? — встревожилась девушка.

— Пусть попробует! — расхорохорилась Яна.

Между девушками повисла неловкая тишина. Ни одна из них не только не знала, что сказать, они даже не смотрели друг на друга. Марина стояла, пустив голову и нервно постукивая ножкой по полу.

— Я хотела сказать, — неуверенно начала она.

— Забей! — решительно оборвала ее Яна.

— Серьезно? — не поверила девушка.

— Ага, — кивнула головой колдунья, но губы недовольно поджала. — Ну, выбрал он тебя и выбрал. Что ж теперь!

Марина благодарно улыбнулась.

— И мы все равно подруги?

— Приятельницы, — напоминала Яна.

— Приятельницы, — согласилась девушка.

— Да-да, пожалуй. Только не рассказывай, как у вас все прошло! Не хочу слышать! — мотнула головой колдунья.

Марина коротко хихикнула и вдруг печаль проступила на ее лице.

— Да не было ничего. Он потом уже с другой девчонкой танцевал, — девушка подошла к сестре и тоже облокотилась на столешницу. — Так что мы обе проиграли.

Яна только хмыкнула. Про такие выходки Андрея она сама знала давно, только вот закрывала глаза.

— Ой, слушай! У нас тут такое! — оживилась колдунья, моментально стряхивая меланхолию с Марины.

Та встрепенулась и с интересом уставилась на приятельницу.

— Сашка! Иди сюда! — позвала Яна.

— Сашка? — вполголоса переспросила Марина и уставилась на дверной проем.

На пороге кухни показался красивый молодой человек. Несмотря на потертую футболку и джинсы, выглядел Саша так, словно сошел с обложки журнала. В том, как он стоял, смотрел, ощущалась стать, чувство собственного достоинства. Взгляд его был вежливо холоден, подбородок вздернут, демонстрируя легкое пренебрежение. Словно молодой человек был лучшего любой из присутствующих.

Хлопнула входная дверь.

— О! Марина, познакомилась уже, — на кухню прошаркала бабушка Липа.

— Вообще-то, нет, — замотала головой девушка.

Она подошла к юноше под его пристальный, недовольный взгляд и протянула руку:

— Марина.

Александр вскинул брови в удивлении. Взгляд его переменился, в нем проскользнул интерес. Юноша взял руку Марины и, вместо того, чтобы пожать, поднес ее к губам и оставил легкий поцелуй на нежной коже. Девушка ужасно смутилась и неловко выдернула руку.

— Александр, — представился вчерашний Шарик.

Марина только кивнула и неловко отступила.

— Маринка, что ты, как дикая! — произнесла пожилая женщина, — он у нас с девятнадцатого века. Раритет. Парень еще помнит про манеры.

Случайная похвала никак не отразилась на лице Александра. Он и без того прекрасно знал, кто он и что из себя представляет. И столетия, проведенные в теле собаки, никак это не изменили.

— Откуда? — не поняла девушка.

— Это бывший пес! — сдерживая смех, пояснила Яна. — Его кто-то заколдовал, а бабушка вернула ему человеческий образ.

— С девятнадцатого века. Это так долго, — сочувствующе заметила Марина и печально посмотрела на Александра. — Вам, должно быть, ужасно грустно.

— Не скрою, данные события несколько печалят меня. Но спешу вас уверить, я вполне овладел искусством справляться с постигшими меня неудачами. Правда, они все сыплются и сыплются на мою несчастную голову.