— Не изволь сомневаться, Ловчий, — подхватил Еремей, поправляя олений тулуп. — Буханку убережем. Проводником до люка я вас доведу, а дальше — ваша кузня.
Они вышли из машины.
Стужа обрушилась на людей всей яростью северного шторма. Спиртовой столбик на броне Буханки упал за минус сорок восемь. Снежная крупа резала кожу, но Святогор, Марья и дед Никифор, прижимаясь к скалам, упорно шагали за Еремеем.
Старик-следопыт вывел их к подножию гигантского гранитного массива, на котором возвышались внешние башни Острога. В самом низу скалы, под трехметровым торосом навьего льда, чернела чугунная решетка водосбросного коллектора.
— Вот он, — Еремей указал рукавицей на занесенный проем. — Сорок лет назад я тут патрульным ходил. Это технологический сброс пара из Нижних Литейных. Пролезете — очутитесь прямо под конвертерным цехом.
Святогор подошел к решетке. Чугунный засов намертво вмерз в синюю корку Стыни. Ловчий снял с пояса кладенец. Щелчок контактора — синяя плазма за секунду пережгла двухдюймовую сталь. Удар сапогом, и решетка со звоном отвалилась внутрь.
— Возвращайся к машине, Еремей, — скомандовал Святогор. — Тимку береги.
Святогор, Марья и дед Никифор один за другим протиснулись в темный проем коллектора.
Внутри чугунной трубы диаметром в сажень стоял гулкий, давящий полумрак. Шаги гулко отдавались под сводами. С потолка свисали ледяные сталактиты, похожие на зубы гигантской твари. Стены покрылись коркой замерзшей минеральной накипи. Пахло сырой смолой, кислым железом и жженым мазутом.
Святогор шел первым, направив луч галогенового фонаря вперед. За ним тяжело ступал Никифор с паяльной лампой и сумкой ключей, замыкала строй Марья со взведенным струнометом.
— Водосброс мертв, — тихо прохрипел Никифор, обдувая замерзшие усы. — Давления в трубах нет. Стынь сюда уже просочилась.
Через триста шагов путь преградила аварийная задвижка. Огромный чугунный диск со штурвалом намертво заклинило в пазах.
— Никифор, давай пламя.
Дед зажег паяльную лампу. Гудящий язычок сине-желтого огня начал осторожно прогревать чугунные направляющие. Зашипела оттаивающая смазка, в воздух поднялся вонючий столб серого пара. Никифор накинул на штурвал свой пудовый разводной ключ и навалился всем весом.
Хруст! Металл со стоном поддался. Чугунный диск со скрежетом пополз вверх.
И в ту же секунду из темной технологической ниши над задвижкой выскочила тварь.
Снеговей-верхолаз. Скроенная Стынью из человеческих ребер и ледяных жил, тварь бесшумно обрушилась сверху прямо на деда Никифора.
Реакция Марьи была молниеносной. Девушка вскинула ствол струномета.
Щелк-ДЗИНЬ!
Каленый стальной болт с оглушительным свистом вошел прямо в костяной шарнир твари за мгновение до удара. Снеговей покачнулся, выплевывая сизый пар.
Святогор шагнул вперед. Короткий, жесткий выпад плазменного кладенца. Синяя нить рассекла грудину твари пополам. Снеговей осыпался на чугунный пол сухим стеклянным крошевом.
— Жив, дед? — отрезал Святогор, не оглядываясь.
— Жив, барин! — тяжело дыша, ответил Никифор, подбирая ключ. — Девка вовремя среагировала. Добрая хватка!
Они поднялись по ржавому вертикальному трапу и через смотровой люк выскочили на первый ярус Острога.
Пространство Нижних Литейных поражало своими масштабами. Гигантский подземный цех высотой в пятьдесят саженей уходил во тьму. На верховых эстакадах застыли огромные, сорокотонные конвертерные чаши для выплавки стали.
Но сейчас великая кузница была мертва. Стены, станины станков, мостовые краны и чугунные плиты пола сплошь покрывал синий, мерцающий навий иней. Стынь сковала гигантские механизмы. Из открытых горловин печей валила морозная пыль.
На верхних технологических мостках горели синие огни.
Святогор опустил на глаз окуляр. Щелкнуло реле, линза засекла тепловые фоны. На мостках патрулировали элитные Закоченевшие — около двух десятков культистов в тяжелых докатаклизменных бронекостюмах с респираторами. В руках у них темнели тяжелые пневматические винтовки.
— Патрули плотные, — тихо произнес Святогор. — Хладный Архитектор сидит на верхнем ярусе, у Главного Конвертера.
— Не проскочим втихую, — Марья припала к чугунной колонне, проверяя натяжение ворота струномета. — Засекут на марше.
Святогор положил ладонь на эфес плазменного меча. Его глаза под окуляром зажглись сухим янтарным огнем.
— Втихую и не пойдем, — отрезал Ловчий. — Никифор, перекрывай гидравлику на стенах, лишай их подкрепления. Марья — бьешь по наводчикам. Я беру центральный марш. Пошли!
Святогор рванулся вперед по центральному проходу цеха.
Выстрел! Тяжелый свинцовый брусок из пневмовинтовки культиста с оглушительным звоном ударил в чугунную станину рядом с головой Ловчего, сбив тучу ледяной крошки.
Прыжок. Синий огонь плазменного кладенца взрезал полумрак цеха.
Взмах! Лезвие со свистом срезало ствол винтовки вместе с замерзшими кистями налетчика. Обратный удар — плазма вошла под подбородок, прожигая кирасу насквозь. Завоняло жженым дегтем и паленой плотью.
Справа, с верхних решетчатых мостков, зазвенела тетива струномета.
Щелк-ДЗИНЬ!
Каленый болт Марьи пробил смотровую щель визора пулеметчика. Взмахом руки девушка взвела ворот, вогнала новый снаряд. Второй выстрел сбил выносной датчик на автоматической турели.
Дед Никифор в это время пробился к задвижкам гидромагистрали. Старик накинул тяжелый двухпудовый ключ на закисший штурвал аварийного отсекателя и навалился всем весом.
Хруст! Металл застонал.
Никифор сорвал стопорный палец. Огромная гидравлическая заслонка весом в три тонны с оглушительным, сотрясающим стены гулом обрушилась вниз. Чугунная створка наглухо отсекла нижний проход, заблокировав две дюжины Закоченевших в казарменном блоке.
— Подход перекрыт, Святогор! — гаркнул Никифор, утирая пот. — Путь наверх чист!
— На мостки! — скомандовал Ловчий.
Они взлетели по железному трапу на третий ярус и сквозь прожженную плазмой бронедверь ворвались в Главный Конвертерный Зал.
В центре тридцатисаженного помещения возвышалась Башня-Конвертер. Огромный стальный цилиндр, некогда выплавлявший тысячи тонн кипящей стали, был переоборудован. Машина работала в реверсном режиме. Вместо раскаленного дутья из ее патрубков со свистом вырывались струи сжиженного, ядовитого морозного газа.
