Святогор плавно выжал сцепление и заглушил двигатель. В наступившей мёртвой тишине было слышно лишь, как на капот капает холодная вода.

— Напрямик не уйдём, — тихо произнёс он. — У них машины лёгкие. На открытом полотне они нас зажмут. Надо резать хвост здесь, в депо.

— И как ты его резать собрался, умник? — Степанна спрыгнула с подножки. — У нас патронов на один хороший замес, а их там десятка полтора.

— Силой не возьмём, возьмём массой, — Святогор указал окуляром вверх, на массивную стальную эстакаду. Там, на ржавых цепях, висел огромный чугунный бункер для засыпки руды. Пять тонн мёртвого железа замерли прямо над узким проходом.

— Баба Степа, цепи живы? — спросил Ловчий.

Старуха прищурилась, затем хмыкнула. — Живы. Противовес там на стопоре держится. Ежели стопор выбить — бункер рухнет вниз.

— Никифор! — позвал Святогор. — Бери кувалду и поднимайся со Степанной на эстакаду. Как дам сигнал — выбивайте стопор. Марья, к бойнице.

— Сделаю, барин, — донёсся из кузова голос Никифора.

Старики, ворча, полезли по ржавой пожарной лестнице наверх. Марья бесшумно скользнула на крышу модуля, устроившись за щитком факеломёта.

Вдалеке, на входе в коллектор, вспыхнул резкий свет. В депо медленно вкатились два тяжёлых двухколёсника, а за ними, тяжело переваливаясь на гусеницах, вполз лёгкий броневик «крестовиков». На его лобовой броне тускло белел нарисованный известью крест.

Они шли осторожно. Луч прожектора с броневика скользнул по борту «Урала». — Вижу его! — заорал кто-то. — Он здесь! На куски...

Щёлк-ДЗИНЬ! Марья не дала ему договорить. Калёный стальной болт, выпущенный из её струномёта, с хирургической точностью вошёл прямо в прожектор первого мотоциклиста. Стекло лопнуло, а следом раздался глухой хрип. Тяжёлый паровик завалился набок.

— Засада! — закричали бандиты. С броневика ударил тяжёлый паровой карабин. Тяжёлые свинцовые пули забарабанили по медной броне «Урала», выбивая искры, но пробить многослойный металл не могли. Святогор, укрывшись за передним колесом, сделал два выстрела из самопала, заставив стрелков пригнуть головы.

Наверху, на эстакаде, Никифор и Степанна стояли у стопорного механизма. — Тяни, калека новгородский! — шипела старуха, наваливаясь на ржавый рычаг. — Сама тяни, ведьма! — хрипел Никифор, занося тяжёлую кувалду. — Уйди с линии замаха!

Старик выдохнул и с силой обрушил пудовую кувалду на заклинившую стальную собачку стопора. КА-А-АНГ! Звук удара перекрыл грохот выстрелов. Стопор лопнул. Тяжёлые звенья цепи с диким, визгливым скрежетом побежали по шкивам.

Пятитонный чугунный бункер рухнул вниз.

Грохот падения был подобен обвалу горы. Пыль и ржавая окалина взметнулись до потолка. Бункер рухнул точно на капот бандитского броневика, смяв его как пустую жестянку. Раздался оглушительный взрыв перегретого котла, во все стороны брызнуло горящее масло.

Второй мотоциклист попытался уйти назад, но рухнувшая масса железа и обвалившейся породы намертво запечатала входной коллектор.

В пещере воцарилась тишина, сквозь которую слышалось лишь шипение горящего масла да глухой кашель Никифора наверху. — Живые там? — крикнул Святогор.

— Живые, барин, — отозвался старик, спускаясь по лестнице. — Только кашлять от этой пыли невмоготу. Степанна, подай руку, нога застряла...

— Держись, новгородец, — проворчала старуха, помогая ему спуститься.

Святогор быстро поднялся в кабину и повернул ключ. Дизель взревел с первого оборота. — Все внутрь! — скомандовал он. — Грохот взрыва Клыч точно услышал. Скоро они поймут, что мы отрезали их патруль, и рванут в обход, чтобы перехватить нас на выходе. Время пошло на минуты. Степанна, показывай дорогу к гермоворотам!

Грузовик, тяжело подминая колёсами обломки рельсов, рванулся вглубь тёмных, неизведанных тоннелей, уходя навстречу финалу.

Тоннель шёл на подъём. Тяжёлый шестицилиндровый дизель «Урала» ревел на низких оборотах, сотрясая каменные своды штольни. Под колёсами хрустел вековой щебень, а воздух, струящийся сквозь разбитые смотровые щели, постепенно терял затхлый подземный дух, сменяясь сырым, колючим сквозняком.

Спустя версту безумного бега во тьме, «Урал-Молот» упёрся в тупик.

Окуляр Святогора выхватил из темноты колоссальную преграду. Выезд из Старого Прорана был наглухо запечатан древними имперскими гермоворотами. Исполинские стальные плиты толщиной в ладонь, усиленные рёбрами жёсткости, намертво перекрывали каменный зев тоннеля. На стыке двух створок замер многотонный зубчатый засов, приводимый в движение гигантским чугунным маховиком.

Святогор резко выжал сцепление и заглушил двигатель. — Приехали, — глухо произнёс он. — Ворота закрыты.

Степанна мгновенно выскочила из кабины. Никифор, придерживая раненый бок, полез следом, волоча лом. — Это заградительный затвор сорокового года! — крикнула старуха, взбираясь по ржавым скобам к маховику. — Его запечатали, когда рудники бросили. Никифор, тащи керосин и паяльную лампу!

Старики засуетились у затвора. Металл был покрыт толстым слоем багровой ржавчины и льда. Никифор вогнал лом между зубьями шестерни, пытаясь расшевелить механизм, пока Степанна щедро поливала резьбу керосином. — Ну-ка, новгородец, навалились! — Степанна ухватилась за спицы маховика. — Раскачивай!

Маховик отозвался сухим, мёртвым визгом. Ржавчина держала намертво. — Не идёт, Ивановна! — прохрипел Никифор, утирая пот. — Там вековая накипь! Тут не лом нужен, тут путевой домкрат надобен!

Святогор поднялся на подножку, вглядываясь в глубину тоннеля. Его окуляр зафиксировал далёкие, дрожащие отсветы фар. Погоня настигала их. — Время, Никифор, — негромко сказал Святогор. — Они будут здесь через пять минут.

— Стреляют! — крикнул Тимка из кузова, прижимаясь к бойнице. В глубине тоннеля вспыхнули резкие вспышки. Тяжёлые свинцовые пули с воем полетели вдоль каменного коридора, высекая снопы искр из стен.

Марья вскинула струномёт. Её калёный болт ушёл во тьму, и откуда-то донёсся пронзительный крик и грохот завалившегося парового мотоцикла. Но нападающих было слишком много. Следом в тоннель вошли два полугусеничных тягача Клыча, заливая пространство слепящим светом.

Святогор выхватил плазменный кладенец. Золотисто-синее пламя с гудящим шипением осветило своды. Ловчий шагнул к углу тоннеля. Один из бандитов выскочил прямо на него с топором. Короткий взмах кладенца — и перерубленное топорище вместе с пальцами нападающего полетело в грязь.

Наверху, у маховика, раздался отчаянный металлический хруст. — Лопнул! — закричал Никифор. — Зуб срезало! Сальник разлетелся!

Чугунный маховик, не выдержав усилия лома, треснул пополам. Тяжёлый засов сдвинулся лишь на ладонь. Вручную открыть гермозатвор было невозможно.

Пули ложились всё кучнее, одна из них пробила боковое стекло кабины «Урала». — Все в машину! — рявкнул Святогор, гася кладенец. — Живее!

Никифор и Степанна кубарем скатились с эстакады. Святогор прыгнул за штурвал. — Назад не пойдём, — ледяным тоном произнёс он, глядя на тридцатисантиметровую щель между створками. — Будем бить внатяг.

— С ума сошёл, Ловчий! — Степанна вцепилась в приборную панель. — Там три дюйма калёной стали! Раму согнёшь!

— Не согну, — Святогор выжал сцепление и воткнул первую пониженную. — Никифор! Перекрой клапан обратки! Дай всю мощь на форсунки!

Из кузова донёсся глухой стук — Никифор зажал плоскогубцами медную трубку топливного байпаса, пуская всю солярку напрямую в цилиндры. Дизель взвыл на запредельной, звенящей ноте. Из выхлопной трубы повалил антрацитово-чёрный дым. «Урал» завибрировал так, что с приборной панели посыпалась пыль.

Святогор выровнял штурвал точно по центру стыка. — Держитесь! — крикнул он.

Святогор бросил сцепление и до упора вдавил педаль газа. Три ведущих моста провернулись одновременно. Огромные шины с диким скрежетом вгрызлись в гранитный пол, высекая снопы искр. Двадцать тонн стали и дерева, подгоняемые яростью перегруженного дизеля, рванулись вперёд.