— Вот как, — боярин сделал шаг вперед, тяжело опираясь на трость. — Отреченные знали про график почты. Значит, в Совете завелась крыса, сливающая информацию черни.

Он подошел вплотную к Ловчему. От его плаща пахло дорогим табаком и влажной шерстью.

— Ты ведь умный парень, Громов. Дворянского рода, хоть и живешь на Тракте. Ты бился с Хмуром. Он наверняка сболтнул лишнего перед тем, как сдохнуть. Назови мне имя того, кто ему заплатил — и ты получишь пятьдесят серебра, бочку очищенной эссенции и патент на личную мануфактуру.

Дьяк Стрешнев подался вперед, затаив дыхание. В кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Слышно было лишь, как мерно щелкают реле больших часов.

Святогор медленно положил правую ладонь на эфес плазменного кладенца.

— Вы заигрались, боярин, — спокойным, ледяным голосом произнес Ловчий. — Ваш Смоленск гниет изнутри быстрее, чем сруб в болотной Стыни. Вы ищете предателей среди своих, пока на Тракте режут курьеров.

Мстиславский чуть прищурился. Пальцы на набалдашнике трости побелели.

— По закону Гильдии Ловчих, — Святогор сделал шаг вперед, не отрывая взгляда от глаз боярина, — моя задача — доставить груз. Тубус у вас. Печать была цела. С кем вы делите власть и кто из ваших продался Нави — это ваша грязь. Я не наемный палач для боярских заговоров.

Святогор протянул руку ладонью вверх:

— Плата за доставку. Тридцать серебром, как указано в контракте. И три чипа питательной эссенции для плазменного оружия.

Мстиславский тяжело дышал. Напасть на Ловчего из древнего Рода Громовых прямо в Канцелярии, при свидетелях, означало навлечь на себя гнев всей Гильдии. А Гильдия держала Тракт.

— Выдай ему плату, Василий, — мягко, почти ласково произнес боярин, но в этом тоне лязгнула сталь. — И пусть убирается. Но помни, Громов... Полис не прощает тех, кто отворачивается, когда задают вопросы.

Дьяк с нервной поспешностью достал из сейфа тяжелый замшевый кошель и три плоских латунных контейнера с питательными элементами.

Святогор сгреб плату, не пересчитывая, и убрал за пояс.

— Полис может прощать или не прощать, — бросил он через плечо, направляясь к двери. — Но Тракт ошибок не прощает никому. Ни Ловчим, ни боярам.

Через час Святогор вернулся в Нижний Посад. УАЗ стоял на таможенной парковке. Забрав свой карабин у стражников, Ловчий закинул кошель на заднее сиденье и установил свежий чип в паз на гарде кладенца. Клинок отозвался тихим, сытым рокотом.

Марья сидела на пассажирском месте. — Сдали тубус?

— Сдали, — Святогор повернул ключ зажигания. Дизель откликнулся мощным рыком. — В городе скоро начнется резня. Бояре грызутся за власть, как псы за кость.

— Мы остаемся?

— Нет. — Святогор вбил передачу. — Нам нужно залатать машину и усилить броню. Смоленск пусть тонет в своих интригах. Мы едем в Кузнечный Посад, к Левше.

УАЗ с ревом выкатился с парковки, направляясь к окраинам великого города.

— Делай, — сказал Святогор. — Все, что есть лучшего в закромах.

— Ободрешься до нитки, Ловчий, — предупредил Левша, оскалив желтые зубы. — Нынче броневая сталь и медный лист в цене. Бояре все подгребли для своих дружин.

— Делай, я сказал.

Работу начали без промедления. Кузьма кликнул троих дюжих подмастерьев, и кузня превратилась в адский цех.

Марья не стала сидеть без дела. В отличие от посадских белоручек, она с детства привыкла к тяжелому труду. Девушка скинула душегрейку, оставшись в грубой льняной рубахе, закатала рукава и встала у верстака.

— А девка-то у тебя с хваткой, — хмыкнул Левша, наблюдая, как Марья уверенно орудует тяжелым напильником, снимая фаску с медных пластин.

— Она мой подмастерье, — отрезал Святогор, помогая рабочим наводить на раму тяжелый стальной швеллер.

Модернизация машины шла до самого вечера.

Сначала на двери, крылья и крышу УАЗа с помощью гидравлического клепальника набили листы рессорной стали. Под каждый лист Кузьма укладывал толстую медную фольгу. Медь была единственным металлом, способным гасить и рассеивать ползучий холод Нави, не давая Стыни проморозить салон и убить механику.

На лобовое и боковые стекла установили поднимающиеся на стальных тросах жалюзи из толстых железных полос с узкими смотровыми щелями. В случае атаки Марья могла изнутри дернуть рычаг, и кабина мгновенно превращалась в замкнутый стальной бункер.

Но главным украшением стал новый таранный отвал. Левша лично отковал тяжелый, заостренный клином «кенгурятник», который намертво приварили к несущей раме. По нижнему краю мастер наплавил плазменным резаком зубья из каленого быстрореза. На крыше смонтировали два армейских фароискателя в бронированных решетчатых кожухах.

Марья весь день подавала заклепки, затягивала гайки так, что на ладонях лопались мозоли, и следила за тем, чтобы медные прокладки легли без зазоров. К вечеру ее лицо было полностью покрыто сажей, но глаза горели сухим, азартным огнем. Машина на ее глазах превратилась в настоящего стального монстра.

Когда с УАЗом было покончено, Левша велел подмастерьям убрать инструменты и повернулся к Святогору:

— Автомобиль — это железо. А живое мясо тоже защищать надо. Иди сюда.

Они прошли в заднюю каптерку мастерской, где на дубовых стеллажах хранилось особое снаряжение.

— Твое плечо, — Левша указал пальцем на пропитанную кровью рубаху Святогора. — Рана свежая. Резкий рывок Яри швы порвет. Тебе нужен наруч с компенсатором.

Кузнец достал со стеллажа массивный стальной наруч на левую руку. Внутрь конструкции была встроена пневматическая катушка с двадцатиметровым тонким стальным тросом и трехзубым кованым кошкой-гарпуном.

— Нажатием клавиши бьет сжатым воздухом, — пояснил Кузьма. — Обратно тянет тугая пружина. Не для полетов, ясное дело, руку оторвет. А вот чтобы бегущую тварь зацепить и подсечь, или тяжелую балку на себя рвануть — самое то.

Святогор примерил наруч. Тяжелый, но сбалансированный идеально. Застегнул ремни, проверил ход клавиши. Механика сработала с четким, сухим щелчком.

Затем Левша повернулся к Марье.

— А девке нужен тегиляй, — сказал кузнец. — В ее одежонке любой костяной дротик Отреченцев насквозь прошьет.

Мастер достал с вешалки плотный, тяжелый кафтан из вымоченной в дегте воловьей кожи. Изнутри тегиляй был подбит прочной кольчужной сеткой мелкого плетения, а на груди и плечах имелись накладные стальные бляхи. Кафтан сел на Марью как литой — защищающий от режущих ударов, но не сковывающий движений за рулем.

— И вот еще, — Святогор снял со стены компактный, полностью металлический арбалет-струномет.

Конструкция была надежной, как кувалда: фрезерованная стальная рама, короткие плечи из авторессоры, стальной трос вместо тетивы и ручной натяжной ворот с трещоткой.