— Держи, — Святогор протянул оружие Марье. — Огнестрел тебе держать рановато, ручница отдачу имеет дикую — плечо вывихнешь. А этот струномет бьет каленым болтом на сорок шагов. Плиту в палец толщиной насквозь сшибет. Учись перезаряжать воротком.

Марья приняла арбалет. Металл был холодным и тяжелым, но лежал в руках уверенно. В комплекте шел кожаный колчан с десятком каленых стальных болтов.

Пришло время расчета.

Кузьма Левша подошел к столу, достал массивные латунные счеты и начал быстро, с сухим стуком перекидывать костяшки.

— Итак, — басил кузнец. — Шесть листов рессорной стали. Медный прокат. Клепка. Таранный отвал с плазменной наплавкой. Бронежалюзи. Два фароискателя. Наруч с лебедкой для тебя. Тегиляй и струномет для девки. Плюс работа моих парней.

Счетные костяшки с тихим визгом встали в крайнее положение.

— Восемьдесят пять рублей серебром, — назвал итоговую сумму Левша. — И три чипа питания.

Святогор молча полез за пазуху.

Он достал замшевый кошель, полученный в Смоленской Канцелярии. Высыпал тридцать серебряных рублей. Достал остатки тульского серебра за контракт в Четвертом цеху. Добавил три свежих чипа питания, полученных от Дьяка Стрешнева.

Затем Ловчий выгреб из поясной сумы свой личный, старый запас — последние потемневшие монеты.

Серая горка серебра и латунные бруски чипов легли на деревянный стол. В кошельке Святогора осталась ровно одна медная монета с вытертым гербом. Звонкая, абсолютная пустота.

Левша сгреб монеты, пересчитал, сдвинул костяшки и качнул головой:

— Ладно. Считай, сделал скидку за дворянский перстень и за то, что девка у тебя толковая. Но запомни, Громов — на заставе с тебя сорвут прогонный сбор. Без денег вас из Кузнечного Посада на центральный Тракт не выпустят. И солярки на следующую версту ты не купишь.

Святогор молча завязал пустой кошель и убрал его за пояс.

— Заработаем, — спокойно ответил Ловчий.

В Приказной Избе Смоленского Посада разило перегаром, кислым капустным супом и жженой махоркой.

Здесь собирался весь сброд и цвет Тракта: бродячие наемники, охотники за металлоломом, разведчики и выжившие из ума искатели артефактов. На деревянных скамьях сидели суровые мужики в стеганых кафтанах, обвешанные самодельным оружием.

В центре зала на каменной стене висела огромная дубовая Доска Заказов, сплошь утыканная пергаментными грамотами с сургучными печатями Гильдии.

Святогор подошел к доске. Марья шла следом, сжимая в руках свой новый струномет. Разбойничьего вида наемники расступались, провожая взглядами закованного в броню Ловчего и его подмастерье.

Святогор начал быстро просматривать грамоты:

«Зачистить подвал на 12-й версте от слепых псов. Оплата: 5 рублей серебром» — Слишком мало. На эти деньги даже бак не заправить.

«Охрана купеческого обоза с пенькой до Вязьмы. Оплата: 15 рублей серебром» — Долго, муторно, гроши.

Его взгляд упал на особую грамоту из плотной красной бумаги с черной восковой печатью Военного Ведомства. Грамота висела на доске явно не первую неделю — края истрепались, а сургуч покрылся трещинами.

«Срочный выдел! Гнилой Овраг (45-я верста Тракта). Падение тяжелого трехногого шагохода "Гром-4". Экипаж погиб, машина захвачена Стынью. Требуется: проникнуть в Гнилой Овраг, уничтожить ядро Стыни, извлечь и доставить в Канцелярию запечатанные бортовые самописцы. Оплата: 90 рублей серебром, две бочки армейской солярки высокой очистки, выездная грамота без сборов».

Внизу была приписка мелким чернильным шрифтом: «Три предыдущие группы Ловчих не вернулись».

Святогор протянул руку и с сухим треском сорвал грамоту с доски.

К нему тут же подошел Приказчик — сгорбленный старик с сальными волосами и медным зажимом на носу.

— Ловчий Громов? — старик покачал головой. — Не советую. «Гром-4» — это сорокотонная стальная туша. Когда его в овраге сковала Стынь, он переродился. Теперь там не просто железо — там Железный Леший. Он подминает под себя весь металлолом в радиусе версты. Там уже три группы охотников костьми легли!

— Оформи контракт, — отрезал Святогор, швыряя грамоту на стол. — Нам нужны деньги и выездная бумага.

Приказчик вздохнул, достал макательное перо, шлепнул гербовую печать и протянул Святогору авансовый медный маркер.

— Твоя воля, Громов. Если вернешься — будешь при деньгах. Если нет — твоим УАЗом Леший пополнит свою коллекцию.

Из ворот Кузнечного Посада выезжала уже совершенно другая машина.

УАЗ превратился в грозный, закованный в темно-серую сталь рейд-мобиль. Тяжелый таранный отвал срезал снежные переметы перед носом. Стальные жалюзи на оконных рамах были подняты, но готовы за секунду обрушиться вниз. Два мощных фароискателя прорезали вечернюю тьму яркими, белыми лучами.

Внутри салона было тепло от медного змеевика.

Марья сидела на пассажирском сиденье, положив заряженный струномет на колени. Ее пальцы в новых прорезиненных перчатках покоились на натяжном вороте. Тегиляй придавал ее фигуре собранность и суровую стать.

Святогор сжал кожаную оплетку руля. На его левой руке тускло блестел стальной наруч с лебедкой.

— Впереди Гнилой Овраг, — сказал он, глядя на убегающую под колеса ленту бетона. — Там будет тяжелее, чем на Перевале. В овраге сидит переродившийся боевой шагоход. Живы в нем нет — только лед, ржавчина и Навь.

— Я готова, — спокойно ответила Марья. Раздался сухой, надежный щелчок арбалетной трещотки. — Дизель работает ровно. Броня держит. Пусть попробует нас остановить.

Святогор чуть заметно улыбнулся углом рта, вдавил педаль газа в полик, и обновленный стальной зверь с ревом вылетел на заснеженную полосу Тракта, уносясь навстречу Гнилому Оврагу.

Ночь над Трактом выла голодным волком.

УАЗ летел по заснеженной бетонированной полосе. Двойной механический нагнетатель под капотом свистел тонко и зло, смешивая морозный воздух с янтарной смоленской соляркой. Новая усиленная подвеска глотала ямы и стыки плит без единого стука — машина больше не переваливалась тяжелой тушей, а шла упруго и собранно, словно закованный в сталь зверь.

В кабине благодаря медной подложке и проложенному под сиденьями змеевику стоял сухой, ядреный жар. Разило антифризом, горячей кожей нового тегиляя Марьи и дегтем.

На сорок пятой версте Тракт рушился.

Огромный бетонный мост, некогда перекинутый через глубокий разлом, был разворочен давним взрывом. Проезжая часть упиралась в хаос из торчащей ржавой арматуры и обледеневших плит. Внизу, саженей на двадцать уходя во тьму, чернел Гнилой Овраг.