Святогор сбросил газ и плавно ударил по тормозам. Шипованные колеса замерли у самого края обрыва.

Из оврага поднимался сизый, тяжелый туман. От него тянуло не просто холодом — оттуда разило промороженным железом, застарелым машинным маслом и сладковатой вонью гниющей плоти. В глубине разлома периодически вспыхивали и гасли тусклые голубоватые сполохи Нави.

Святогор опустил на правый глаз окуляр с латунной обоймой. Щелкнуло микрореле. Линза зажглась тусклым багровым светом, считывая тепловой фон.

— Стынь плотная, — процедил Ловчий. Спиртовой термометр за лобовым стеклом уперся в нижний предел. — Внизу мороз за полтинник.

Метель внезапно опала. Стих рычащий ветер. Лес сковала мертвая, звенящая тишина — верный признак того, что Навь почуяла добычу.

— Готовься, — Святогор перевел рычаг на пониженную передачу.

Марья не стала ждать. Девушка потянула за стальные тросы у своей двери, и сверху с сухим металлическим лязгом опустились решетчатые бронежалюзи. На стеклах остались лишь узкие смотровые щели. Затем она взяла в руки струномет, с усилием провернула стальной вороток и вогнала в ложе каленый болт.

— Спуск сбоку, — Марья указала через щель на обледеневшую насыпь из крупного щебня и рухнувших сосен. — Проедем?

— На этой броне — проедем. Держись за поручень.

УАЗ сползал в овраг медленно, скрежеща шипами по ледяной корке. Тяжелый таранный отвал легко срезал выпирающие сугробы и трухлявые пни, расчищая путь.

Дно Гнилого Оврага напоминало братскую могилу стального века.

В хаотичных позах здесь застыли десятки машин: смятые паровые тягачи с разорванными котлами, перевернутые броневики и остовы грузовиков, вмерзшие в монолитный лед. Повсюду торчали полузасыпанные снегом человеческие кости. В кузове одного из грузовиков Святогор заметил останки трех человек в истлевших тулупах — предыдущая группа Ловчих, сгинувшая здесь две недели назад.

Внезапно из сугробов по обе стороны от машины повалили тени.

Это были «Ржавники» — мелкие, паукообразные твари, собранные Стынью из гнилых шестеренок, кусков арматуры и человеческих ребер. У них не было глаз, но их вел живой жар дизеля. Зажимаясь ко снеговому покрову, десяток тварей рванулся к УАЗу, издавая мерзкий скрежет.

— Наведи фароискатель! — рявкнул Святогор.

Марья крутанула рукоять на потолке. Мощный белый луч выхватил из тьмы ближайшего «Ржавника» — уродливую тушу на шести металлических лапах с костяным клевцом вместо головы.

Девушка припала к смотровой щели, выцелила сустав твари и спустила курок.

Щелк-ДЗИНЬ!

Тяжелый стальной болт с хрустом пробил ржавый шарнир. Тварь закрутилась на месте, выплевывая сизый пар, и завалилась набок.

Святогор выжал газ. УАЗ с диким ревом рванул вперед. Таранный отвал с плазменной наплавкой на полном ходу врезался в трех оставшихся «Ржавников». Раздался оглушительный хруст ломающегося железа. Машину лишь слегка встряхнуло — на отвале осталась пара ничтожных царапин.

— Броня держит! — крикнула Марья, торопливо накручивая ворот арбалета.

— Это мелочь, — Святогор вглядывался в центр оврага. — Настоящая Навь дальше.

В самом сердце разлома, среди вывороченных с корнем вековых елей, возвышался сорокотонный трехногий шагоход «Гром-4».

Это была страшная боевая машина прошлого века. Гигантский стальной корпус покоился на трех суставчатых механических ногах с массивными лапами-опорами. Вся броня сплошь покрылась синим навиим инеем, а из открытых выхлопных коллекторов свисали трехметровые ледяные сталактиты.

Когда УАЗ приблизился саженей на пятьдесят, шагоход вздрогнул.

Стынь, захватившая мертвый механизм, среагировала на горячую кровь Ловчего. С оглушительным визгом открылись заржавевшие заслонки главного оптического узла на башне. Три гигантские линзы вспыхнули зловещим, пульсирующим синим огнем.

Густой пар с шипением вырвался из аварийных клапанов. Загудели тяжелые поршни. Сорокотонная туша со скрежетом начала подниматься со льда, стряхивая с брони многотонные пласты снега.

Железный Леший очнулся.

Огромная правая лапа-манипулятор с тремя механическими когтями задвигалась, сминая в труху подвернувшийся кузов старого грузовика. На левом боку ожила пружинная пушка.

— Назад не сдавать! — гаркнул Святогор, расстегивая ремень кафтана. — Марья, держи свет точно на его линзах! Слепи его!

Ловчий выскочил из машины на мерзлый бетон дна. Мороз попытался сковать его легкие, но Святогор втянул ледяной воздух через сомкнутые зубы, раздувая внутренние кузнечные мехи.

В жилах закипела Жива. Сердце заколотилось тяжелыми ударами, разгоняя по телу раскаленную Ярь. Глаза под окуляром зажглись сухим янтарным огнем. С пояса сорвалась рукоять плазменного кладенца. Щелчок контактора — и во тьму оврага вырвался гудящий луч синей плазмы.

Железный Леший взревел через порванные репродукторы — звук напоминал скрежет железа по стеклу. Шагоход выбросил вперед левую манипуляторную лапу, пытаясь сгрести Святогора вместе со снегом.

Ловчий крутанулся на месте. Огромная клешня врезалась в землю рядом с ним, выбивая тучу ледяной крошки. Плазменный меч полоснул по гидравлическому шлангу — синий огонь пережег замерзшее масло, и лапа шагохода бессильно повисла, стравливая пар.

В этот момент Марья ударила по газу.

УАЗ закружил вокруг беснующейся туши. Девушка жестко держала луч фароискателя на оптических линзах Лешего, выжигая его суррогатные датчики.

Шагоход зарычал, наводя пружинную пушку прямо на ревущий УАЗ. Из жерла вылетел огромный, обледеневший двутавровый швеллер.

Удар!

Тяжелая железная балка с ужасающим грохотом врезалась в передок машины. Марья выжала тормоз, ее бросило на руль, но тегиляй смягчил удар. Арматура отскочила от усиленного кенгурятника. Бронеплиты выдержали, медные экраны не дали Стыни проникнуть в двигатель. Единственным уроном стало смятое крыло. Дизель даже не сбил такт.

— Ах ты туша ржавая! — крикнула Марья, вскидывая арбалет и всаживая болт прямо в открытый коленный сустав шагохода.

Болт со звоном заклинил шестерню. Замешательство Лешего длилось всего секунду, но Святогору этого хватило.

Ловчий выкинул вперед левую руку. Палец нажал на клавишу внутри стального наруча.

ПЧХИ-ДЗИНЬ!

Пневматика сработала безупречно. Трехзубый стальной гарпун вылетел из рукава, таща за собой трос, и намертво впился в броню над заклинившим коленом шагохода.

Святогор нажал на реверс. Тугая пружина взвизгнула, с силой подтягивая Ловчего к броне. Святогор врезался сапогами в стык плит, отцепил гарпун и, цепляясь за технические поручни и ржавые клепки, полез вверх. Его вела чистая Ярь — мышцы работали на пределе человеческих возможностей.