51

Лейла

— Постойте, — кричу я, но он не отвечает и быстро уходит, теряясь в мглистом полумраке пустоши.

— Не ходи за мной, — бросает он и быстро удаляется.

Я еще долго, в совершенном ошеломлении, смотрю на удаляющуюся фигуру Сайруса. Он — сын судьи Ноктиана? Но как же он оказался здесь, в пустошах? Это кажется совершенно невероятным. Может ли он врать? Может. Но что-то внутри подсказывает мне, что это чистая правда. Недаром мне еще при нашей первой встрече показалось, что в нем есть что-то неуловимо знакомое, будто я уже видела его раньше, как будто знала его... Но мне и в голову не могло прийти, что этот человек действительно сын одного из самых влиятельных людей Зантии.

Но как он оказался здесь, в этом ужасном месте?

А как оказалась здесь я?

Киваю своим собственным мыслям.

Когда я, наконец, решаюсь все-таки пойти вслед за ним, вдруг осознаю, что, задумавшись, потеряла его из виду: он свернул куда-то между скалами, и след его затерялся. Нужно уходить. Нужно идти в тоннели, собирать камни, иначе вечером я не получу еды, а еда мне необходима. В голове мелькает мысль, что стоило сказать ему то слово, что шепнул мне умирающий Спаркс.

Сжимаю кулаки и делаю глубокий вдох. Поправляю тяжелый мешок, в котором лежит мой инвентарь для работы. Нечего жалеть. Я почему-то уверена, что совсем скоро вновь увижу этого человека. Сейчас бегать за ним смысла нет. Что-то подсказывает мне, что встретила я его здесь не просто так. Касаюсь через грубую ткань розового камня и сердце немного успокаивается.

Поднимаю взгляд и смотрю в низкое темное небо, с которого черными хлопьями сыплется пепел. Буря совсем утихла. Подавив разгорающуюся внутри досаду, я ухожу прочь, обратно к баракам. Здесь я уже видела все, что хотела. Нужно торопиться.

Когда я, наконец, добираюсь до тоннелей, я обнаруживаю, что на вчерашнем месте нашего отряда никого нет. Растерянно оглядываюсь по сторонам, потом принимаюсь разглядывать испещренную дырами, заляпанную сажей карту тоннелей, выданную мне в первый день, в которой очень трудно что-то разглядеть под неверным светом мерцающего желтого фонаря.

Преодолев страх, я решаюсь подойти к одному из надзирателей, который стоит ко мне спиной и с кем-то негромко беседует, но едва мне стоит приблизиться, его собеседник резко дергает его за руку, и они скрываются в тени одного из тоннелей. На мгновение мне кажется, что это Дара, но я выбрасываю эту мысль из головы: зачем бы ей от меня прятаться? Эти люди явно обсуждают какие-то не слишком легальные дела… Нет, это наверняка не она.

Когда я отчаиваюсь найти своих самостоятельно, я перебарываю страх и начинаю спрашивать всех подряд встреченных старателей, не видели ли они, где сегодня работает десятый отряд, и, в конце концов, мне сопутствует удача: один из старателей, низенький лысый мужичок, подсказывает, указывая кривым пальцем на один из северных проходов.

— Сегодня их отправили в Б12, как я слышал. А ты из новеньких? — Он улыбается, и в свете желтых фонарей блестят его неровные желто-коричневые зубы.

— Спасибо, — я стараюсь ответить доброжелательной улыбкой и тут же тороплюсь в тот проход, на который он указал.

Удивительно: всего за несколько дней я как будто уже успела освоиться здесь, и то, что еще недавно казалось чудовищным и невыносимым, теперь стало более понятным. В частности, эти низкие и душные проходы, по которым, сутулясь, тащатся уставшие люди. Теперь я куда проще продвигаюсь по ним и уже не испытываю того ужасного страха, что потолок, испещренный трещинами, вот-вот обвалится мне на голову, а кто угодно из людей затащит меня в темный угол… Теперь я понимаю, что каждый здесь настолько устает и выбивается из сил, что ни о чем другом, кроме как выполнить норму, никто и не помышляет.

Хорошо, что желтый камень в моем фонаре еще довольно яркий, иначе я бы пропустила то самое северное ответвление, на которое мне указал тот человек. Здесь идет довольно крутой спуск, и мне приходится держаться за стены, чтобы не соскользнуть вниз. В первые минуты двигаться вниз страшно, но я заставляю себя не бояться. Это всего лишь еще один тоннель, ничего страшного в нем нет. Нужно идти дальше, иначе я не успею найти своих и не успею собрать норму камней. Дара наверняка уже заждалась меня.

Наконец, я с радостью осознаю, что слышу голоса, и выхожу на площадку, где вижу сразу несколько знакомых лиц: здесь и Рольф, и Лира, и Грайм, и другие. Но вот только Дары я не вижу. Все работают вместе и не обращают на меня внимания, так что мне приходится какое-то время стоять и наблюдать, как Рольф без устали бьет по огромному валуну, не замечая ничего вокруг. Когда валун, наконец, высвобождается из стены под одобрительные выкрики остальных, Рольф поворачивается и замечает меня.

— Я уж думал, тебя сегодня не направят в тоннели, — говорит он, и я замечаю на его лице легкую улыбку, которую он почему-то старается скрыть.

— Похоже, ты приглянулась Брайсу, а? Мы тут уже делали ставки, вернешься ты к нам или нет. Лично я рад, что ты снова в строю, — Грайм хлопает меня по плечу, отчего в и без того душной пещере становится совсем нечем дышать: облако сажи поднимается в воздух, и все начинают кашлять, в первую очередь сам Грайм.

— Тупица, — бормочет Лира, когда приступ кашля наконец отпускает её. — Я точно когда-нибудь придушу тебя во сне, мальчишка.

— Простите, — Грайм хватается за рыжие волосы и благоразумно отходит подальше от разозленной Лиры, которая замахивается на него.

— А вы не видели Дару? — с тревогой спрашиваю я, оглядываясь по сторонам, отчаянно желая того, чтобы она оказалась здесь и мои мрачные предположения на ее счет не сбылись.

Нет, она не может так поступить.

— Не видели. Как пришли сюда, так её след и простыл. Ты же знаешь, она обычно работает одна, — качает головой Рольф.

— И она не сказала, где её искать?

Рольф в ответ на это лишь качает головой.

Он подходит ко мне и отводит меня в сторону, чтобы нам не мешали остальные.

— Если хочешь с нами поработать, мы не против. У тебя, кажется, верная рука, судя по тому, сколько вы с Дарой нашли камней за эти дни.

— Боюсь я мало чем смогу помочь здесь… Может я лучше пойду в тоннели одна?

— Одну я тебя не отпущу, это слишком опасно, так что будешь работать здесь, сделаешь, что сможешь, — говорит он и в его глазах я встречаю как будто немой вопрос.

— Я была сегодня там… Где мы оставили старика, — тихо говорю я.

Мышцы на лице Рольфа тут же напрягаются и он как будто весь обращается в слух, я даже замечаю что он цепляется за мой мешок крепкой рукой. Но надежда в его глазах тут же гаснет, стоит мне покачать головой.

— Его нет, — с горечью говорю я. — Остался лишь ворох одежды.

О мертвых мракоплавах и о встрече с Сайрусом я почему-то решаю не говорить.

— Проклятье, — глухо говорит он и отпускает мой мешок, вдруг спохватившись. — Ладно, пойдем работать.

Я киваю, готовая работать наравне с остальными, хотя знаю, что в этой работе толку от меня будет немного. А в душе зреет смутное беспокойство, которое не отпускает меня до самого конца дня.

Я провожу весь день за долбежкой валунов и ожидаемо нахожу совсем немного синих камней и пару красных, да и то, благодаря Грайму, который помог мне раздолбить один из крупных осколков валуна. Я решаю что завтра, что бы там ни было, пойду в тоннели искать камни тем способом, которым мы искали тирсы с Дарой, и уже подбираю нужные слова, чтобы уговорить Рольфа отпустить меня если Дара не объявится.

Она так и не появляется до самого вечера, когда мы унылой вереницей тащимся к выходу — сегодня почти никто не набрал нужного количества, и многие останутся голодными. Во мне еще теплится надежда, что Дара вернется и я смогу взять у нее те камни, что она хранила для меня. Но с каждым шагом нехорошие предчувствия овладевают мной все явственнее.

— Слиняла она, — мрачно говорит Лира, когда мы выходим в большую пещеру, где голоса множества старателей сливаются в нестройный гул, отражаясь от неровных стен. — Она странно вела себя еще с утра.