И тут я вспоминаю, что в последнюю минуту перед отправкой через портал шепнул мне судья Ноктиан: — Найди Сайруса, он поможет…

35

Лейла

— Вот, спрячь в ботинок. — Дара протягивает мне остро заточенный гвоздь, обмотанный промасленной лентой. — Держи всегда при себе. Если этот подонок беззубый ещё раз посмеет к тебе подойти, бей ему в глаз. Поверить не могу, что он отобрал всю твою еду.

— Это мне еще повезло, — говорю я, с содроганием вспоминая вчерашний вечер и то, как мне удалось отпугнуть беззубого подонка.

— Такие, как он вообще не должны жить. Была бы возможность, я бы сама его придушила.

Дара бросает взгляд на Маргула, обсуждающего что-то со своими приятелями, но тот не обращает на нас внимания. Он стоит у выхода, ожидая, когда можно будет покинуть барак для утреннего построения.

Дрожащей рукой сжимаю холодный металл. Он должен был бы меня успокоить, но легче мне не становится. Бить кого-то мне совсем не хочется. Хотя я и понимаю, что сделаю это, если будет нужно, потому что ради своего будущего ребенка сделаю все, что угодно.

Всю ночь мне снились тревожные сны. Я всё ходила и ходила по подземным тоннелям, пытаясь найти выход, но тоннели не кончались, а лишь бесконечно разветвлялись, сводя меня с ума. И хохот — я постоянно слышала чей-то хохот. То ли Маргула, то ли надзирателя Гарта...

— Спасибо, — шепчу я, присаживаясь, чтобы сделать вид, что поправляю шнуровку ботинка, а на самом деле пряча подарок.

— Мы с тобой напарницы, и я не хочу, чтобы тебя придушили где-нибудь за бараками и скинули на съедение мракоплавам.

Мы покидаем барак одними из первых и занимаем места раньше остальных из нашего отряда. Потом стоим и ждём, пока до линейки дотащатся другие. Более или менее бодрым из них кажется только Рольф. Грайм и Лира выглядят так, будто не спали вовсе: чёрные круги под глазами и вялые движения. Вчера они не получили еды, так что не набрались сил и, наверное, не могли уснуть от голода. Того, чем поделился с ними Рольф, явно не хватило. Я в очередной раз досадливо думаю о еде, которую отнял Маргул, и сжимаю кулаки. Если бы не этот мерзавец, я могла бы поделиться с отрядом.

— Не переживай за них. Сегодня они доберут норму, — словно прочитав мои мысли, шепчет Дара. — Вчера был неудачный день, но они собрали по несколько красных камешков.

— Мы тоже должны, — киваю я, стараясь не судить Дару за то, что она могла, но не поделилась с ними.

— И не смотри на меня так.

Я лишь качаю головой в ответ.

Гляжу на хмурое небо, с которого падают хлопья пепла. Представляю себе, что это снег. На мгновение эта странная фантазия становится реальностью. Вспоминаю свою прошлую счастливую жизнь и вместо уродливой чёрной башни Брайса вижу величественные башни Каменной Короны, светящиеся каждая своим цветом. Мне кажется, что я чувствую доносящийся с моря бриз и крики чаек…

— Пошли, не мешкать, — голос Гарта и других надзирателей вырывает меня из воспоминаний. Это у меня не отберут. Моя память всегда будет со мной. Я слегка улыбаюсь, радуясь, что всё ещё могу испытывать надежду даже в таких условиях, и следую за Дарой, которая, едва услышав команду надзирателя, устремляется к шахтам ускоренным шагом.

— Раньше начнем, больше соберем, — брсоает она на ходу и подгоняет меня. — Сегодня пойдем далеко, я хочу проверить одно место…

Я снова тащу за собой тележку с инструментами. Она кажется ещё тяжелее, чем вчера, а грубая ткань одежды всё так же вызывает зуд. Но сегодня я хотя бы знаю, что меня ждёт, и от этого немного легче.

Я оглядываюсь и вижу, что Рольф идет следом за нами. Его широкие шаги кажутся неспешными, но идет он почти так же быстро, как мы.

Моя цель на сегодня — набрать норму. Всё остальное неважно. Обо всём остальном я подумаю потом.

На ходу Дара молчаливо и внимательно смотрит под ноги, вглядываясь в затвердевший слой пепла. Конечно, мне очень хочется спросить ее не знает ли она, кто такой Сайрус. Но яне рискую нарушить молчание, чтобы не отвлекать её, зная, что тут можно встретить крайне опасную живность, о которой я еще не знаю.

Мы, наконец, доходим до тоннелей и снова погружаемся в их темные недра. Меня сразу же пробирает неприятный липкий озноб, стоит мне вдохнуть стоячий, словно мертвый здешний воздух.

Я с радостью осознаю, что мы идем тем же путем, что и вчера. По дороге я воскрешаю в памяти приметы, ведущие к тому месту, где вчера я обнаружила странное розовое свечение в стене. Чем ближе мы подходим к этому месту, тем теплее на душе становится.

— Проклятье, — голос дары гулко разносится по тоннелям и я вздрагиваю. Последние полчаса слышались лишь наши шаги и редкие шорохи падающих камней или капающей с потолка воды. — Чувствуешь этот запах?

Я вопросительно смотрю на нее и выше поднимаю фонарь, словно если станет больше света, я смогу лучше учуять запах.

— Может показалось, — задучиво говорит она.

Мы идем дальше. А спустя несколько минут я замечаю на стене прожилку, которую мы похоже, проглядели вчера.

Мы быстро разбиваем стену и высвобождаем большой многообещающий валун. Но когда мы разбиваем его, внутри нас ждет разочарование — все камни светятся так тускло, что едва можно различить их сияние во мгле.

— Нет… Не показалось, — упавшим голосом говорит она и я вижу, как она сжимает челюсть от злости.

— Так и знала, здесь поработали черви, я чую их зловоние. Ну почему именно здесь?

Она с досадой бросает пустой камень в стену и он разлетается осколками. Я беру один из камней и приглядываюсь к тусклому мерцанию.

— Его как будто кто-то выпил. Но кто? Здесь же нет одаренных…

— Есть кое кто куда менее приятный, — словно выплевыая слова, говорит Дара— видишь вот это?

Я приглядываюсь и вижу, что порода свлоно бы испещрена мелкими отверстиями, как будто ходами короеда..

— Личинки мракоплавов. Они высасывают камни, чтобы набраться сил, пока ползут на поверхность. Они могут тащиться так годами, пока не обретут достаточно силы, чтобы переродиться. Если бы не они, мы бы сейчас собрали не меньше двадцати камней… Пойдем отсюда, тут уже ничего не найдешь. Если они лезут, то на протяжении сотен метров все будет пусто.

Она разочарованно пинает кусок породы и издает досадливый стон.

—А то, что в твоем тайнике они не могли выпить? — спрашиваю я, помня, что то место было совсем недалеко отсюда.

— Вряд ли, — говорит она но я слышу в ее голосе растерянность и могу поклясться, что в это мгновение сумела увидеть, что вся кровь отлила от ее лица.

— Может проверить? — бросаю я, а про себя думаю, что меня непреодолимо тянет к тому месту, что я заприметила вчера. Оно совсем близко, буквально в паре сотен метров впереди.

— Ты права, надо проверить. Жди тут.

Она срывается с места и быстро скрывается из виду, затерявшись где-то в боковых ответвлениях. И я разумеется, ждать здесь ее возвращения не собираюсь и сразу устремляюсь к тому самому месту, путь к которому прокручивала в памяти сотни раз за вчерашний вечер. Сердце замирает, когда я думаю о том, что эти черви могли выпить и ту чудесную розовую каплю, что я видела…

36

— Где же ты, — шепчу я, вглядываясь в мрачные неровные своды тоннелей. Тихо иду вперёд, прислушиваясь к каждому шороху в оглушающей тишине подземелья.

Стараюсь не поскользнуться на неровных камнях под ногами — влажность в тоннелях за прошедшую ночь как будто многократно усилилась, и в тусклом свете жёлтого камня в фонаре, на стенах видится непривычный блеск. Теперь и я чувствую странный запах, о котором говорила Дара.

Останавливаюсь и осматриваюсь, пытаясь вспомнить точное место. Потом иду вперёд, сверяя каждый шаг с тем, что так старательно пыталась запомнить вчера.

Продвигаясь вперед, касаюсь неровной влажной стены пальцами, и мне кажется, словно сквозь стену проходит едва заметная вибрация.