— Ты насиловал её?

— Да... — срывается с губ Чёрного ответ, и я закрываю лицо руками.

— И ты стирал ей память каждый раз?

— Я не хотел.

— Говори!

— Да, я стирал ей память каждый раз. Но кому от этого хоть какой-то вред? Сами подумайте! Девчонка ничего не помнит. Я получал то, что хотел. Эта работа не такая уж простая. Мне требовалась какая-то компенсация за мой труд! Никто не должен был узнать, да и к чему это... Я не причинил никакого вреда. Магистр, вы должны понять! Я оставлял ей достаточно красной силы, чтобы она залечивала себя, она не чувствовала боли, а потом просто ничего не помнила.

После его слов зал снова погружается в оглушительную тишину.

Магистр Амонтис неспешно встаёт, подходит ближе и оттесняет Дария в сторону.

— Мы слышали достаточно, помощник, — говорит он, обращаясь к Дарию, и с силой дёргает стилет, высвобождая руку хнычущего Чёрного.

— Спасибо, магистр, я знал, что вы поймёте, — лепечет Чёрный. — Я служил верой и правдой вам и тайному совету много лет. Вы же знаете, я бы никогда не сделал того, что может навредить вашему делу. Я ваш верный слуга. А то, что я солгал, это ведь не страшно, это ведь ни на что не влияет. Девочка жива, её сила при ней, я сохранил её для вас...

— Конечно, знаю, — магистр похлопывает Чёрного по плечу. — Не переживай, мастер Нокслин. Всё будет хорошо. Ты полезный...

— Надеюсь, вы накажете своего помощника, — Чёрный с ненавистью и страхом косится на Дария, испепеляющего его яростным взглядом.

— Конечно, он будет наказан. Более того, теперь ему придётся нести ношу, которую нёс ты эти годы.

Чёрный победно косится на Дария и переводит взгляд на меня, отчего я вздрагиваю.

— Какую ношу?

— Кто-то должен будет приглядывать за девочкой в твоё отсутствие, Нокслин, — холодно говорит магистр.

— Вы куда-то меня отправляете?

Рука магистра резко дёргается, движение это такое молниеносное, что если бы не моя сила, я бы даже его не заметила. А в следующее мгновение Чёрный, словно мешок с камнями, с глухим стуком падает на пол. Из груди его торчит рукоять стилета.

— Как любезно выяснил для нас Дарий, мы, оказывается, не имеем доступа к невинной крови рода Валенс, — говорит магистр раздражённо. — Что будем делать?

34

Лейла

— Не советую тебе это делать, — стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, не показывая страха, который меня охватывает, говорю я. — А то что? — спрашивает он и продолжает тянуть меня в сторону, где его уже ждут дружки, потирающие руки в ожидании забавы. — Ты не боишься Гарта? Неужели ты думаешь, он просто так сказал тебе не трогать меня? — Да пошел он в нижнее пекло, мне плевать на этого выродка, — отвечает мерзавец. — Да и к тому же недоумок ничего не узнает. Это в твоих же интересах: стоит тебе открыть твой славный сладкий ротик, зубов у тебя останется еще меньше, чем у меня. Все знают, что Маргул никого не прощает и ничего не забывает. Все, кроме недоумка Гарта. Он еще свое получит…

Я чувствую, как он всё больше распаляется. Теперь он уже перестал говорить про красные камни, перестал что-то обещать и, похоже, решил взять то, что ему хочется, любой ценой. Он явно увидел во мне лёгкую добычу. Но я не должна поддаваться. Я должна что-то придумать. Должен быть какой-то выход.

Если он не боится Гарта, то что может его отпугнуть?

Мысли проносятся в голове с бешеной скоростью. Сердце колотится.

И я выпаливаю единственное, что приходит мне в голову в эту минуту: — А ты не подумал, почему Гарт вступается за какую-то новенькую девчонку? Часто у вас тут такое бывает, чтобы главный надзиратель так переживал за чью-то судьбу? Ты наверняка слышал, что он приказал Рольфу приглядывать за мной на руднике. Никакие мысли у тебя это не вызывает?

И вот, наконец, эти слова, похоже, заставляют его задуматься. Он внимательно прислушивается.

— Верно, давай позабавимся с брюхатой! Если ты не хочешь, так мы не откажемся.

Звучит безобразный жестокий смех, от которого кровь стынет в моих жилах.

— Чего ты с ней церемонишься?! — улюлюкают другие старатели. Я вижу их чумазые лица, и мне становится ужасно страшно. Они окружают нас плотным кольцом, так что со стороны нас просто не видно. Кто бы ни прошёл по тропе, он увидит только толпу людей, обсуждающих что-то между собой. Надо кричать. Как можно громче кричать. Может быть, кто-то услышит…

Но не успеваю я вскрикнуть, как Маргул, словно прочитав мои мысли, резко зажимает мне рот. Он ощупывает мои карманы и находит там мясо и хлеб, который я забрала с собой после ужина про запас.

— А это у тебя откуда? Кто тебе дал еду? — он удивленно смотрит на мой паёк. — Не могла же ты норму выполнить… — А сам как думаешь? — отвечаю я, когда он убирает зловонную грязную руку с моего рта. — Капитан Брайс не допустит, чтобы я голодала. Подумай сам, зачем им тут нужна беременная девчонка? — И зачем?

Этот вопрос и мне приходил в голову. Почему капитан отнёсся ко мне не так, как ко всем? Изначально я по наивности думала, что за новичками всегда приглядывают, но, наслушавшись рассказов Дары и ужасных подробностей о том, чего она натерпелась, когда только попала сюда, я поняла, что мой случай совсем не вписывается в общую картину. Брайсу что-то нужно было от меня. И я выпаливаю Маргулу в лицо первое, что приходит мне в голову: — Кровь одарённых, — говорю я громко и отчетливо, чтобы слышали все.

И тут же вся толпа вокруг нас затихает. — Моя фамилия Валенс. Наверняка даже ты мог слышать что-то о ней… — Ну допустим… — неуверенно бросает он. — Я ношу под сердцем последнего из моего рода. В нашей семье каждый обладал мощным даром. Имена моих родителей гремели по всей Зантии, а мой род древнейший. Мы — одни из немногих потомственных магов, кто может управлять всеми четырьмя цветами… Представь, сколько можно выручить за одарённого младенца, если продать его заинтересованным людям?

Говоря это, я высказываю первое, что приходит мне в голову, но чем дальше я говорю, тем сильнее сама верю в то, что произношу. Я слышала о том, что детей одарённых похищают ради того, чтобы воспитать на Востоке как одарённых рабов, беспрекословно служащих своим жестоким господам. И если не Брайсу, то Гарту или Лордусу такая идея точно могла прийти в голову, или уж точно со временем придёт.

Меня трясёт всем телом от осознания того, насколько моя ложь, что я выпалила Маргулу, может на самом деле оказаться близкой к правде.

— Может, лучше того… отпустить её? — слышится хриплый голос одного из заводил. — С капитаном Брайсом я связываться не хочу. Пусть мы и вольные, но я слышал, как он расправляется с теми, кто ему дорогу переходит. Ты не сказал, что новая девчонка из одарённых…

Человек сплевывает в пепел и выходит из круга. — Да погодите вы, — Маргул, похоже, и сам перепугался не на шутку, но так просто отступать не собирается.

Однако, несмотря на его увещевания, люди вдруг начинают расходиться, оставляя Маргула одного.

— Еду я заберу, — злобно бросает он мне и, прижав меня к стене барака, и рассовывает по своим карманам всю еду, что я сохранила. — Пикнешь, что я тебя трогал, эту ночь не переживёшь. Ясно?

А потом он просто уходит. Я оседаю на землю, покрытую слоем пепла, и смотрю на следы, которые оставляют старатели, разбредающиеся по своим баракам.

Я долго сижу и смотрю, как падает пепел с неба на унылую мёртвую землю, и пытаюсь успокоить сердце, колотящееся от страха. Я чудом избежала того, что они хотели со мной сделать, и сейчас чувствовала себя как человек, избежавший неминуемой гибели. С одной стороны, меня охватило облегчение, а с другой — страх никуда не делся.

Моя собственная догадка о том, почему надзиратели пекутся о моём благополучии, с каждой секундой моих размышлений об этом казалась мне всё более реальной.

— Я никому тебя не отдам, — шепчу я, обнимая живот. — Я найду способ убежать из этого ада, обещаю тебе.