— Когда-то и про меня так говорили.

— Ты не была беременна.

Я слушаю их разговор и продолжаю долбить камень молотком. Они говорят обо мне так, словно меня тут вовсе нет. Но меня это устраивает. Пока они беседуют, не обращая внимания на меня, я, благодаря более яркому свету, замечаю прожилку в валуне и осторожно бью по ней, заставляя отколоться от него крупный кусок, под которым обнаруживаются сразу два красных камня. Тут же машинальным движением вынимаю их и прячу в карман.

— Двадцать три красных, семь синих и ещё тринадцать зелёных, не считая того жёлтого, — шепчет Дара с восторгом, когда Лира, устало сутулясь, возвращается обратно к тому месту, где работают остальные. — Мы с тобой закрыли дневную норму, и ещё осталась целая куча! Я никогда не находила разом столько в одном месте!

— Это значит, мы можем возвращаться? — с надеждой спрашиваю я, чувствуя, что меня снова начинает накрывать непреодолимая волна усталости.

— Конечно нет, — говорит она. — Смена только началась, Лейла, так что береги силы.

— Только началась? — от ее слов ноги мои едва не подкашиваются. Мне казалось, что прошла уже целая вечность с тех пор, как я спустилась в тоннели…

Дара ещё раз даёт мне отпить пару глотков своего чудесного напитка, и я чувствую, как внутри меня снова нарастает неизвестно откуда взявшаяся сила, разливаясь волнами внутри меня.

— Пойдем дальше.

— Я нашла ещё два красных, — говорю я.

— Отлично, давай сюда!

Следующие несколько часов мы проводим в поисках мест, чтобы выдолбить из стены ещё хотя бы один подходящий валун, тоннели продолжаются, кажется, бесконечно, ветвясь и разделяясь. Километры и километры тоннелей, где нам не встречается ни единая живая душа.

— Кто прорубил эти ходы? Рабочие? — спрашиваю я.

— Ты что, нет конечно. Никто не знает. Насколько мне известно, они были здесь всегда. Здесь вся земля испещрена ими, ты можешь идти вглубь целый день и не дойти до конца. Но обычно никто не ходит далеко. В этом нет никакого смысла. Проще работать вместе, углубляясь в породу, так можно найти больше, потому что чем глубже внутрь, тем обычно больше камней можно найти.

— Но ты так не делаешь?

— У меня свой метод. Я ищу подходящие места. Иногда на это уходят часы, иногда я вообще ничего не нахожу, но если уж нахожу, улов бывает неплохим.

Мы идем, кажется, без конца и, спустя целую вечность, я вдруг замечаю ветвящийся узор на стене, едва заметный даже при ярком свете сияющего желтого камня.

— Смотри, — шепчу я, как будто боясь спугнуть его.

— Дара приглядывается и тут же бросается к стене.

Отломав валун, мы обнаруживаем лишь несколько синих камней, но я сразу же нахожу еще один, неподалеку, пока Дара крошит валун на куски. И в нем, к нашей радости, мы находим сразу дюжину красных тирсов.

— Ещё вчера вот этот я бы посчитала большой удачей, — говорит Дара, пряча красные камни в свой мешок. — А теперь, после того, что мы нашли в первый раз, мне кажется, что это мало… Кто бы мог подумать!

Она смеется искренним смехом и обнимает меня.

— Все время забываю, что у тебя живот, — смеясь, говорит она.

Она засовывает руку в мешок и отсчитывает пятнадцать синих камней.

— Вот, отдашь это приёмщику на выходе. Тебе дадут жетон для еды. Остальная твоя доля пусть пока побудет у меня. Я знаю, где можно припрятать излишки, чтобы их не нашли надзиратели. Они нам пригодятся, если будет плохой день. И не говори никому, сколько мы нашли. Ни одной живой душе!

— А что будет, если надзиратели найдут неучтённые камни?

Дара морщится.

— Отправят на нижние уровни. Я бы не советовала тебе там оказываться.

— Но их же как-то выносят отсюда?

— Конечно, выносят, но нужно иметь прикормленного надзирателя и делиться с ним. Для тех, кто имеет хорошее чутьё на камни, жизнь здесь протекает немного иначе, чем для остальных. Если мы с тобой будем работать так же плодотворно, как сегодня, нас ждут перемены к лучшему.

Она улыбается, и я невольно улыбаюсь вместе с ней. И хоть я чувствую ужасную усталость и боль во всём теле, её слова внушают мне надежду, которой мне так долго не хватало.

— Без твоей помощи я бы не справилась, — говорю я, пряча камни в карман. — Спасибо тебе.

— Ерунда. Я тебе помогла, потому что мне это выгодно. В отличие от остальных, я что-то в тебе разглядела и не ошиблась! У тебя удачная рука, как минимум. А представь, что будет, если у тебя откроется дар видения? Ты ведь раньше была одаренной, так что это не исключено.

Глаза Дары загораются и она переходит на шепот, хотя рядом никого нет.

— Да мы с тобой сможем перейти в первый отряд. Им выделяют двойной паёк, и они живут в утеплённом бараке с отдельными комнатами, где не надо спать друг над другом, как куры на птицеферме. А потом, чем чёрт не шутит… Хотя нет… Это уж я размечталась.

Она мечтательно закатывает глаза, вздыхает и увлекает меня дальше.

— И что для этого нужно?

— Нужно собрать сто красных камней за день. Я давно пытаюсь накопить, но у меня не получается. Но теперь…

Дара долго ведёт меня обратно по ветвистому тоннелю. Я не представляю себе, как можно запомнить дорогу здесь, где все кажется одинаковым и монотонно серым. Но для нее, похоже, это место известно, как свои пять пальцев.

Пока мы идем, я стараюсь удерживать в памяти каждый поворот и каждое ответствление, пытаясь запомнить мелкие примечательные детали.

— Подожди здесь. — говорит Дара и забирает фонарь из моей руки. — Нужно спрятать то, что не сможем сегодня вынести. Не подумай, я тебе доверяю, но свой тайник показывать пока не буду.

Она смотрит мне в глаза и я киваю, а потом пожимаю плечами.

— Конечно, я понимаю.

— Стой тут, никуда не уходи.

Хрупкая фигурка Дары быстро скрывается из виду, и я остаюсь одна почти в кромешной темноте. Потом вспоминаю, что у меня есть камни и достаю пару синих из кармана.

Они мягко пульсируют успокаивающим синим светом. Машинально пытаюсь впитать их силу, но конечно, ничего не происходит. Мой дар, разумеется, спит, или, если верить Даре, мертв…

Я, внимательно осматриваю стены вокруг, пытаясь понять, проходили ли мы уже здесь, или нет. В тусклом свечении синего тирса знакомых прожилок на стенах практически не видно, все сливается в единую текстуру.

Но вдруг внимание мое привлекает небольшая пульсирующая точка в стене,. Я моргаю. в первое мгновение подумав, что мне это чудится, но нет, точка остается на месте.

Я прячу синие камни обратно в карман и снова смотрю туда же. Тоннель погружается в полную темноту, но точка никуда не исчезает. Отвожу глаза в сторону, и точка пропадает. Снова меня окружает лишь полная темнота.

— Где же ты… — шепчу я.

Вглядываюсь в то самое место до рези в глазах и подхожу поближе, трогая стену, но ничего нет.

И вдруг точка проявляется снова. Но не снаружи, а словно бы внутри стены. Едва различимое розовое пятнышко, свет которого словно просит о чем-то.

Ребенок в животе начинает шевелиться, словно чувствует то же волнение, что и я.

Интуитивно я пытаюсь дотянуться до пятнышка своей силой и на мгновение мне кажется, что оно откликается.

По спине пробегают мурашки и я чувствую, как будто что-то касается края моего сознания. Что-то теплое, как будто родное.

Я сосредотачиваюсь на этом ощущении изо всех сил, боясь упустить.

И тут я слышу тихие шаги и резко оборачиваюсь.

— Что-то нашла? — спрашивает Дара, поднимая фонарь над головой и освещая стену передо мной.

29

В первое мгновение я раздумываю, не сказать ли ей про то, что видела, но потом решаю, что это я сохраню в тайне, по крайней мере, пока. Что-то внутри меня словно кричит о том, что болтать, о том, что видела не стоит.

— Нет, наверное показалось… — говорю я, вглядываясь в стену. Как только появилась Дара, пятнышко исчезло, и теперь, сколько бы я ни смотрела, оно не проявлялось. От этого сразу же в сердце закралось ощущение потери, как будто я получила что-то очень ценное и тут же у меня это отняли.