— Я сказала правду.

— Вы играете очень убедительно, Лейла, — говорит он. — Я почти верю вам, что вы не замешаны в чёрной магии. Но эта игра вам не на руку, поверьте. Скоро за камнями прибудет представитель Магистра, и тогда у вас не останется шанса помочь мне, а значит, вы станете бесполезны, и ваша участь будет решена.

— Что вы хотите сделать? — по спине пробегают ледяные мурашки, а в душу закрадывается страх. Взгляд Брайса в эту минуту кажется безумным.

— Я хочу, чтобы вы научили меня владеть этой тёмной силой. Я часами смотрю на эти камни и теперь точно знаю, что это единственный выход. Обрести могущество и разбить эти оковы, вырваться отсюда. Встать выше тех, кто считает, что может вершить чужие судьбы. Я знаю, теперь знаю точно, вижу это по вашим глазам, вы хотели того же, но не успели… Теперь же, вместе, мы сможем обвести совет вокруг пальца. Ваша сила и знания, кровь вашего рода и моё упорство, целеустремлённость и выдержка. Теперь я понимаю, почему они запрещают смотреть на них, почему запрещают всем говорить о них и бросают каждого, кто соприкоснётся с этой древней силой, сюда, лишая дара. Теперь мне это ясно. Я был слеп, но теперь прозрел.

Последние слова он говорит так быстро, словно боится, что не успеет всё выговорить. В глубине его серых глаз плескается безумие. Мышцы его лица дёргаются, будто он не управляет ими. Мне становится по-настоящему страшно. Я понимаю, что капитан Брайс безумен.

— Даже если бы я и знала как, — шёпотом говорю я.

— Послушайте. Послушайте же. За десять лет, что я здесь, я по крупицам собрал о них немного информации. Я слышал о том, как сила этих камней в умелых руках способна наделять даром владения стихиями тех, кто не получил такого дара при рождении, или усиливать слабо выраженный дар, как у меня. Я видел, как старатели, коснувшиеся их, перед самой своей смертью обретали дар, который, впрочем, тут же угасал, подавленный этим проклятым местом. Если вы сможете усилить мой дар, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам со своей стороны. Я знаю, что вы это можете. Я чувствую это.

Испуганная его напором, я встаю с места и стараюсь не смотреть на камни, лежащие в коробке, хотя их зловещая сила словно требует глядеть на них неотрывно. О чём он говорит? Чёрная магия? Он безумен?

— Никто не может наделить даром человека, который его лишён. Дар либо есть, либо его нет… Я не знаю, кто вам сказал, что такое возможно. Дар нельзя усилить никакой магией, я никогда о таком не слышала… Вам не стоит смотреть на эти камни, не стоит их касаться. Они опасны, они убивают, забирают силу, а не дают её, это знает каждый.

Он качает головой, разочарованный моим ответом. Потом кидает камень в коробку и с глухим звуком захлопывает крышку. Его лицо смягчается, и в нём почти не ощущается то безумие, что владело им минуту назад.

— Вам решать.

Я, будто неосознанно, делаю шаг к двери, но Брайс наступает, пока я не упираюсь в неё спиной.

Он нависает надо мной.

— Но я прошу вас, Лейла, подумайте о вашем будущем ребёнке. У вас нет шанса уберечь его. Они заберут ваше дитя, как только оно появится на свет, — мне уже сообщили о том, что скоро за ним прибудут… Подумайте, Лейла, хорошенько подумайте. Стоит ли платить такую цену за сохранение вашей тайны? Вы мне нравитесь, но я ничем не смогу помочь.

При словах о моем нерожденном ребенке я вжимаюсь в дверь, как будто если я сделаю это достаточно сильно, я смогу просочиться насквозь и убежать отсюда. Глупое детское желание. Бежать некуда… Я в ловушке, в западне. Если бы я могла сделать то, что он от меня хочет, то сделала бы. Но как же ему объяснить, что я ничего не знаю о черных камнях и их силе, а тем более о том, как с их помощью сделать то, чего он хочет?

— У вас времени до завтрашнего утра, — шепчет он. — Дальше будет поздно.

Замок щелкает и Брайс проворачивает ручку двери, так, что я едва не падаю назад, утратив опору, но Брайс удерживает меня сильной рукой..

— Гарт, забери осужденную, — повышает он голос, — ей пора на рудники, десятый отряд наверняка выбивается из сил.

48

Лейла

Когда мы спускаемся по крутой лестнице, я несколько раз едва не падаю, поскальзываясь на неровных ступенях. Гарту, похоже, это доставляет особенное удовольствие. Он злобно смеется и толкает меня в спину снова и снова, пока мы, наконец, не достигаем выхода.

По его глазам я вижу: будь его воля, он бы с радостью исполосовал меня своим кнутом просто так, ради забавы. Но он сдерживается, потому что, похоже, капитан дал ему распоряжение обращаться со мной не слишком сурово.

— Не знаю, зачем ты сдалась капитану, но как только ему наскучит твоя компания, я поговорю с тобой как следует и узнаю, как тебе удается набирать столько камней. Из-за тебя у меня большой проигрыш, и не думай, что я оставлю это просто так.

Я отшатываюсь, когда он замахивается, чтобы ударить, но он лишь смеется, обнажая свои полусгнившие зубы. Порыв ветра взметает целую тучу пепла и бросает ему в лицо. Он отворачивается и разражается проклятиями.

В эту минуту меня посещает странное ощущение, что пустошь — моя союзница. Конечно, ощущение обманчивое, но эта иллюзия, возникшая на одно мгновение, успокаивает меня, и я перестаю дрожать от страха. И от Гарта это, похоже, не укрывается, что злит его еще больше.

— Похоже, сегодня пепельная буря сильнее обычной, а, Лордус?

Лордус, сидящий на ступенях, поднимает голову и окидывает меня взглядом равнодушных глаз.

— Похоже на то, — он поднимает шейный платок и натягивает его на нос. — А эта что тут делает?

— Капитану вздумалось с ней побеседовать, — пожимает плечами Гарт. — А по мне, так всё, что с ней нужно делать, — это как следует отхлестать.

— И что, ты теперь её провожатый, начальник? — я чувствую в голосе Лордуса злобную усмешку. Он встает и подходит ко мне, изучая меня, словно я какое-то любопытное насекомое.

Гарт злобно скалится и качает головой.

— Этого ещё не хватало... Чего уши греешь, брюхатая? — рявкает он. — Пошла отсюда! Или забыла дорогу до рудников? Могу помочь плеткой.

Он щелкает кнутом у меня над головой, и под хохот Гарта я разворачиваюсь и едва не бегу. Я еще долго чувствую их взгляды, сверлящие мне спину. Главное — не поворачиваться.

Сосредотачиваюсь на том, чтобы как можно внимательнее смотреть под ноги. Здесь, рядом с жилыми бараками, костееды не появляются. Насколько я успела узнать, их стоит опасаться дальше, по мере приближения к тоннелям. Но я уже поняла, что хорошо выработать привычку всегда внимательно смотреть под ноги. Однажды это может спасти мне жизнь.

Но пока я всматриваюсь, перед глазами, на фоне неровной дороги, покрытой пеплом, так и стоит лицо Брайса. Всё, о чем он говорил, — чистое безумие. Он действительно обезумел, если решил, что силу черных камней можно использовать, чтобы выбраться отсюда.

Если хоть кто-то узнает, что он задумал, он окажется среди заключенных и будет добывать камни, как все остальные. Но, насколько я поняла, его ничуть не страшит эта перспектива. Отчасти я понимаю его. Любой человек, пробыв здесь даже пару дней, почувствует полное опустошение. А он провел здесь уже десять лет, и пусть не в качестве старателя, а в качестве главы рудников, но разве от этого намного легче?

Я поднимаю глаза на тяжелое темное небо, которое словно высасывает даже самые малейшие капли радости, и понимаю, что свести с ума эта картина может даже сильного человека. Может быть, капитан не такой уж плохой человек, и в другой ситуации мне было бы даже жаль его. Но теперь я понимаю, что мой единственный вариант — это попытаться добиться любой возможной выгоды для себя из его странного желания.

Если он считает, что я способна подчинять силу черных камней, то что же, мне следует подыграть ему. Возможно, это даст мне хоть какой-то шанс на то, чтобы не сгинуть в этом проклятом месте. Хотя одна лишь мысль об этих ужасных камнях вселяет в меня ужас. Последнее, чего я бы хотела, — увидеть их снова.