Я пристально смотрю ему в глаза, не веря ни единому его слову. Но мне не остаётся ничего, кроме как повиноваться. Они хотят, чтобы я распечатала кровный артефакт моего рода. И я ничего не смогу сделать, чтобы помешать им.

— Больно не будет, — говорит Дарий и берёт мою дрожащую руку за запястье.

Он делает надрез тонким, безумно острым ножом, держа мою руку над металлической руной.

Моя светящаяся кровь, щедро напитанная красными камнями, капает на металл и тут же испаряется, словно его только что вынули из кузнечного горна.

21

Лейла

Когда кажется, что боль невозможно выносить, я начинаю кричать, но не слышу собственного крика — его заглушает грохот, заставляющий меня упасть на колени. Я сливаюсь с чудовищной вибрацией каменного диска, в который упираюсь руками, ослеплённая, обездвиженная, смертельно напуганная.

А потом, спустя, кажется, целую вечность, вибрация постепенно начинает замедляться, и я чувствую удары, сменяющие друг друга. Ощущаю я это лишь краешком сознания, который ещё может воспринимать то, что находится за пределами чудовищной, невыносимой боли, охватывающей всё моё тело без остатка.

Стук постепенно замедляется; от каждого удара всё моё тело вздрагивает, так что я падаю на ледяной диск подо мной, испещрённый узорами, которые сияют ослепительно ярко, и я чувствую это даже через плотно закрытые веки.

Я пытаюсь нащупать внутри себя хоть немного магии, чтобы защититься, но магии во мне не осталось вовсе. И чем больше проходит времени, тем больше мне кажется, что вся моя прошлая жизнь — это лишь сон, и только теперь я встретилась с настоящей реальностью, которая навсегда застынет в этом моменте.

Обнимаю себя за живот и шепчу про себя одно и то же слово.

«Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста…»

Стук становится всё медленнее, пока не сливается со стуком моего сердца, разрывающим голову страшными спазмами.

Я считаю каждый удар, и когда дохожу до десяти тысяч, я сбиваюсь, а потом начинаю считать снова. Безумная боль кажется мне теперь тем, что было со мной всегда. Чудовищный стук словно бы ломает мои кости каждый раз, когда я его чувствую. Я больше не кричу, и слёзы больше не текут из глаз. Слов во мне не остаётся. Я лишь считаю, отмечая каждый новый удар. Бесчисленное число раз я сбиваюсь и начинаю считать заново. Я словно сливаюсь со светящимися подо мной рунами, с этим стуком, с ревущим вокруг меня воздухом, который не даёт мне шевельнуться.

И когда кажется, что не остаётся ничего, кроме этого, когда следующий удар приходится ждать, кажется, целую вечность, вдруг всё исчезает для меня.

— Свежее мясо, — слышу я грубый голос, когда прихожу в сознание.

Чувствую твёрдый холодный камень подо мной и прислушиваюсь к словам.

— Девка! Да ещё и брюхатая… Капитан Брайс будет очень недоволен, — звучит грубый низкий голос. — Ну-ка, Лордус, поди проверь, не сдохла ли.

— А сам чего не проверишь? — другой голос, высокий и насмешливый.

— Сам знаешь чего, я на эту штуку и шага не сделаю. Ненавижу эти ваши магические хреновины. Этот портал высасывает душу из человека, оставляя пустой скелет.

— Как можно высосать то, чего у тебя нет, Гарт?

— Давай, поживей, Лордус.

Слышу шаги рядом с собой и пытаюсь двинуться, но всё тело как будто забыло, как это делается. Всё, что мне удаётся, — это приоткрыть глаз.

Я вижу низко висящие свинцовые тучи и падающие хлопья пепла. Втягиваю носом воздух и ощущаю сильный запах гари и серы. Когда воздух попадает в лёгкие, я начинаю кашлять, содрогаясь всем телом.

— Девка, брюхатая, да ещё и больная, — доносится до меня задумчивый голос. — Но хорошо хоть живая.

Рядом со мной на корточки садится мужчина. Рука в чёрной перчатке откидывает мои волосы, грубые пальцы поворачивают мою голову так, что я могу видеть лицо человека. Тонкие, почти женские черты, бледная кожа, слабый рот, кривящийся в презрительной гримасе, и редкие грязные волосы, облепляющие непропорционально большой череп.

— Твоё имя? — спрашивает человек.

— Лейла Ранвейр, — говорю я, но изо рта вырывается только едва различимый хрип, а потом я снова закашливаюсь.

— Когда-то и я проходил через это, — говорит он. — Отвратительное ощущение, правда?

Всё, что я могу, — лишь слегка кивнуть головой.

Он, тяжело кряхтя, берёт меня на руки и несёт. Я чувствую, как тяжело ему даётся каждый шаг.

— Смотри, не надорвись, Лордус, — со смешком говорит второй, когда тот выносит меня из круга.

— Иди в пекло, Гарт, — кряхтит он и грубо кладёт меня на пыльную землю так, что из меня вышибает дух. — Дальше можешь тащить её сам.

— Слабак, — звучит презрительный низкий голос. — Вот поэтому у тебя проблемы с женщинами, Лордус. Ты не умеешь с ними обращаться. Смотри, научу.

Надо мной склоняется широкая морда коротко стриженного человека, руки, загоревшие дочерна, бугрятся мышцами, а в глазах пляшут искры злобного веселья. Я пытаюсь приподняться, чтобы быть подальше от этого страшного лица, но сил мне хватает лишь на то, чтобы приподняться на локтях и отползти на один шаг.

— Ну чего ты, красотка? Прости сержанта Лордуса, он давно не видел красивых девок и совершенно растерялся. Сейчас мы отнесём тебя в лагерь, устроим тебе тёплую ванну, накормим и уложим спать. Не переживай, самое плохое позади.

— Правда? — выдыхаю я, совершенно сбитая с толку.

— Конечно! А ты чего думала?

— Хватит, Гарт, — доносится голос Лордуса, и я вижу, как тот закатывает глаза.

— Да брось, дружище! Смотри, она уже потекла от радости, — раздаётся жестокий смешок здоровяка. — Учись, пока я жив.

А потом Гарт поднимается, достаёт из-за пояса кнут и делает оглушительный щелчок, заставляющий меня вздрогнуть.

— Сейчас ты поднимешь свою тощую задницу и пойдёшь вон туда, к башне, мерзкая отступница! — рычит он, и следующий удар хлыста достаётся мне.

22

Лейла

Я вскрикиваю от боли и вижу, как на моей ноге, ниже колена, появляется порез, из которого струится кровь. Смотрю на лицо Гарта и пытаюсь найти в нём хоть каплю сострадания, но там нет ничего, лишь злобное веселье. Второй, которого он звал Лордусом, стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрит на меня.

— Она всё-таки беременная, — говорит он. — Может, полегче с ней?

— И что с того, что беременная? От того, что она носит какого-то выродка, она теперь святая? Ты не хуже меня знаешь, кого отправляют этим порталом — только самых конченных и пропащих.

— На вид обычная девушка, — пожимает плечами Лордус.

— Ты тоже на вид похож на человека. Но это ничего не значит. Я-то знаю, какой ты подонок.

Гарт снова щёлкает кнутом, но на этот раз я успеваю убрать ноги и отползти дальше. А потом, наконец, я собираю всю волю в кулак и нахожу в себе силы подняться на ноги.

Успеваю окинуть взглядом место, куда попала. Портал, похоже, находится на холме, а передо мной открывается безрадостный пейзаж. Тёмные тучи заслоняют небо целиком, не позволяя ни единому лучу солнечного света проникнуть сюда. Безжизненная земля испещрена разломами и глубокими ямами; в некоторых из них виднеется красный свет, и сам воздух дрожит от жара, поднимающегося из земли.

А вдалеке виднеется высокая чёрная башня, окружённая множеством строений, словно кто-то огромный беспорядочно раскидал квадратные коробки по пустоши. Если хорошенько приглядеться, можно увидеть даже отсюда крошечные фигурки людей.

Меня трясёт от боли и страха, но я всё же держусь на ногах и, под выкрики Гарта, делаю шаг вперёд, а за ним следующий. В горле страшно саднит, мышцы невыносимо болят, и каждый следующий шаг даётся мне с огромным трудом, но я иду, стараясь не обращать внимания на боль и на укусы кнута, который жалит меня всякий раз, когда я выбиваюсь из сил и останавливаюсь, чтобы перевести дух.

Неподалёку из земли вырывается огненный столб и выбрасывает вверх тучу пепла и дыма со страшным грохотом. Земля начинает дрожать, и я не удерживаюсь на ногах, падая в чёрную пыль, в последний момент успевая подставить руки.