Осматриваю его — всё в норме, лечение помогает.

— Доктор, а можно вопрос?

— Конечно.

— Вы счастливы сейчас?

— Думаю, да.

— А уверены?

— Не очень.

— Тогда подумайте. Жизнь одна, прожигать её на иллюзиях глупо.

Домой возвращаюсь поздно. Ольга ждёт с ужином, дети делают уроки за новым кухонным столом.

— Как дела? — спрашивает Ольга.

— Нормально. Пациенты, отчёты. Обычная работа.

— А я сегодня соседке нашу кухню показывала. Она в восторге! Говорит, лучше чем в городе.

— Приятно слышать.

— Лёша, а когда следующую комнату будем делать?

— В выходные. Спальню нашу.

— Ура! — кричат дети.

Ужинаем, говорим о планах. Маша рассказывает про школу, Петя про футбол, Алёшка просто улыбается и жмётся ко мне.

После ужина дети идут спать, а мы с Ольгой остаёмся убирать. Она моет посуду, напевает песенку. Настроение хорошее.

— Ольг, а ты веришь, что у нас получится?

— Во что получится?

— Семья. Нормальная, крепкая семья.

— Конечно, верю. А что, есть сомнения?

— Иногда думаю — а правильно ли всё делаю?

— А как ещё делать? Ты работаешь, дом обустраиваешь, детей растишь. Что может быть правильнее?

— Не знаю. Может, я слишком стараюсь?

— Лёша, ты чудак. Лучше слишком стараться, чем вообще не стараться.

Она подходит, целует в щёку.

— Всё у нас хорошо. И будет ещё лучше.

— Будет, — соглашаюсь, но сомнения остаются.

Ложимся спать. Ольга быстро засыпает, а я лежу и думаю. О словах Татьяны, о признаниях Ивана, о том, что любовь нельзя купить.

А утром происходит то, что всё меняет.

Маша убирается в спальне, готовит её к ремонту. Двигает мебель, вытирает пыль. И вдруг кричит:

— Папа! Папа, иди сюда!

Прибегаю. Она стоит у комода с фотографией в руках. Старая фотография — я, Марина и маленькая Катя на даче. Семейный портрет пятнадцатилетней давности.

— Это кто? — спрашивает Маша дрожащим голосом.

— Это… — Не знаю, что сказать. — Это моя прежняя семья.

— А это твоя дочь?

— Да. Катя.

— А где она сейчас?

— Выросла. Учится в институте.

— А почему ты не с ними?

— Потому что… мы развелись. Так бывает у взрослых.

Маша внимательно рассматривает фотографию. На ней Катя смеется, обнимает меня. Счастливая семья.

— Папа, а ты её любишь? Эту дочку?

— Конечно, люблю.

— А нас любишь?

— И вас тоже.

— А кого больше? Её или нас?

Вопрос ребёнка попадает точно в сердце. Кого я люблю больше? Родную дочь, которую бросил? Или приёмных детей, которых пытаюсь сделать своими?

— Всех одинаково, Машенька.

— А она знает, что у тебя теперь другие дети?

— Знает.

— И не обижается?

— Не знаю. Может, немножко обижается.

— А если она обижается, то почему ты с нами, а не с ней?

— Потому что… — Не нахожу слов. — Потому что так сложилось.

Маша кладёт фотографию на место, смотрит на меня серьёзными глазами.

— Папа, а если твоя настоящая дочь вернётся, ты к ней уйдёшь?

— Нет, конечно.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— А если твоя бывшая жена попросит вернуться?

— Машенька, хватит вопросов. Я же сказал — я с вами навсегда.

— Хорошо. Только… папа?

— Что?

— А ты правда меня любишь? Или просто жалеешь, что у меня нет настоящего папы?

Её вопрос оглушает как удар. Неужели ребёнок чувствует мою неуверенность? Неужели видит, что я играю роль отца, а не являюсь им по-настоящему?

— Люблю, доченька. По-настоящему люблю.

— Тогда хорошо.

Она обнимает меня и уходит. А я остаюсь один с фотографией в руках.

На снимке — счастливая семья. Молодые родители и смеющийся ребёнок. Тот ребёнок вырос, стал взрослой девушкой. А я пытаюсь заменить её другими детьми.

Новая семья не заменяет дочь и не отменяет старую. Я слишком поздно понял, что эти связи придётся не переставлять, а удерживать одновременно.

Глава 18

Пятнадцатого июня жара загоняет всех в дом. Ольга режет овощи в лёгком сарафане, дети ходят в майках, а старый вентилятор только гоняет горячий воздух.

— Доброе утро, — целую её в плечо.

— Утро. Жарко же как! Детям совсем плохо.

— А что, если устроим пикник? На речку поедем.

— На речку? — Ольга оживляется. — А это идея! Дети обрадуются.

— И гостей пригласим.

— Каких гостей?

— Катю. И Марину, может быть.

Ольга замирает с ножом в руках.

— Лёша, зачем? После того случая с фотографией… Маша всю неделю спрашивает про твою «настоящую дочь».

— Поэтому и нужно. Пусть познакомятся нормально, без натянутости. Дети должны знать друг друга.

— А если Катя откажется?

— Не откажется. Жара же, всем хочется на речку.

Больше трёх месяцев прошло с того момента, как Маша нашла фотографию. Всё это время она возвращается к одним и тем же болезненным вопросам, на которые у меня нет простых ответов: «Папа, а почему ты ушёл от Кати?», «А она грустит без тебя?», «А мы лучше её или хуже?»

Может, пикник поможет сгладить острые углы?

— Дети, вставайте! — кричу в сторону детской. — Едем на речку купаться!

Из детской доносятся радостные вопли. Через минуту все трое стоят на кухне — растрёпанные, но оживлённые.

— На речку? Правда? — пищит Алёшка.

— Правда, тёзка. Пикник устроим.

— А купаться будем?

— Конечно. И рыбу ловить, и в мяч играть.

— А кто ещё поедет? — спрашивает Маша.

— Мы все. И ещё… Катю позовём.

— Твою настоящую дочь?

— Машенька, не говори так. Ты тоже моя настоящая дочь.

— Но она раньше была.

— Раньше была, а теперь вы все мои дочки и сыночки.

Маша задумывается, потом кивает.

— Хорошо. Только она добрая?

— Очень добрая.

— И красивая?

— Очень красивая.

— А умная?

— И умная тоже.

— Тогда хорошо. Пусть приезжает.

Ольга пакует корзину — бутерброды, фрукты, термос с чаем. Дети собирают игрушки, надувные круги. Я звоню Кате.

— Катюш, привет. Не разбудил?

— Нет, пап. Давно встала, жара же.

— Слушай, хочешь на пикник? На речку поедем, искупаемся.

— С детьми Ольги?

— Да. Они очень хотят с тобой познакомиться поближе.

— После той истории с фотографией?

— Именно поэтому. Нужно всё нормально, по-человечески обсудить.

Катя молчит. Слышу, как она вздыхает.

— Пап, а зачем? Мы же в прошлый раз нормально пообщались.

— На Рождество было официально. А тут просто, легко. Дети на природе всегда проще.

— А мама поедет?

— Позвоню ей. Если захочет.

— Хорошо. Во сколько?

— В час дня. На Старой переправе встретимся.

— Договорились.

Кладу трубку. Ольга смотрит вопросительно.

— Едет?

— Едет.

— А Марину будешь звать?

— Позвоню. Хотя… может, не стоит? Вдруг будет неловко?

— Позвони. Раз уж решил мириться, так до конца.

Набираю номер Марины. Отвечает быстро.

— Алексей? Что-то случилось?

— Нет, всё хорошо. Приглашаю на пикник. На речку едем всей семьёй.

— Всей семьёй — это с Ольгой и детьми?

— И с Катей тоже. Решили познакомить детей нормально.

— Понятно. А я зачем?

— Ты же тоже… семья. Катина мама.

— Бывшая семья, Алексей.

— Но всё равно близкий человек.

Марина молчит долго.

— Алексей, а ты уверен, что это хорошая идея? Смешивать прошлое с настоящим?

— Не смешивать, а объединять.

— Хорошо. Приеду. Но ненадолго.

— Договорились.

В двенадцать часов загружаем машину и едем на речку. Дети на заднем сиденье болтают без умолку, Ольга рядом со мной напевает песенку. За окном проплывают поля, леса, деревеньки.

— Дядя Лёша, — говорит Петя, — а расскажи про свою дочку.

— Что рассказать?

— Ну… какая она? Во что любит играть?

— Она уже большая, Петя. Восемнадцать лет. В игрушки не играет.