— Было дело. Молодые были, глупые.

— А что, сейчас не смеёшься?

— Реже стала. Жизнь, знаешь ли…

Виктор — так его зовут — подходит ближе, берёт её сумки.

— Тяжело ведь. Давай донесу до дома.

— Да ладно, сама справлюсь…

— Ну что ты! Мужик должен помогать красивой женщине.

Ольга смущается, краснеет. А я стою в стороне и наблюдаю. Она с ним другая — живая, весёлая. Такой я её давно не видел.

Они уходят вместе, болтают, смеются. А я остаюсь у касс с пакетом молока и черствой булкой, чувствуя себя лишним.

Домой прихожу поздно. Дети уже спят, Ольга моет посуду.

— Привет. Как дела?

— Нормально. — Она не поворачивается. — Ты поздно.

— В больнице задержался. Тяжёлый больной.

— Понятно.

Молчим. Я хочу спросить про встречу с Виктором, но не решаюсь. А вдруг она подумает, что слежу?

— Ольг, а кто такой Витя Лебедев?

Она резко оборачивается.

— А откуда ты знаешь?

— Видел вас в магазине. Разговаривали.

— Ах, да… — Она расслабляется. — Одноклассник. Случайно встретила.

— Дальнобойщик?

— Да. Хорошо зарабатывает, между прочим. Говорит, в месяц столько получает, сколько ты за три.

В её голосе звучит упрёк. Сравнивает меня с ним, и сравнение не в мою пользу.

— Ольга, врач — это не только деньги. Это статус, уважение…

— Статусом квартплату не оплатишь. И детей статусом не накормишь.

— Я же пообещал больше подработок брать.

— Обещал. А когда начнёшь?

— Хоть завтра. Но тогда дома меня будет ещё меньше.

— А сейчас много? — Она вытирает руки полотенцем, смотрит вызывающе. — Утром убегаешь, вечером еле живой приползаешь. Дети тебя почти не видят.

— Но зато есть деньги на еду, одежду, игрушки…

— Недостаточно денег. Вот твой Витя…

— Не мой, а твой.

— Ладно, мой. Так вот, он говорит — зарабатывает за рейс столько, что может месяц отдыхать.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Ничего. Просто сравниваю.

— Сравниваешь меня с дальнобойщиком?

— А что в этом плохого? Честная работа, хорошие деньги. И главное — есть время для семьи.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Она мечтает о другой жизни, с другим мужчиной. А я превратился в источник денег, который работает недостаточно эффективно.

— Ольга, если ты недовольна…

— Я не недовольна! — вспыхивает она. — Просто устала! Устала экономить на всём, считать каждую копейку, отказывать детям в элементарном!

— А я не устал, по-твоему?

— Ты-то при чём? У тебя работа, которую ты любишь. А у меня что? Стирка, готовка, уборка. И вечное беспокойство о деньгах.

— Но мы же вместе это решаем…

— Какое вместе? Ты решения принимаешь, а я исполняю. Ты зарабатываешь деньги, а я их трачу на детей. Ты врач уважаемый, а я просто… мамаша при детях.

Ольга садится на стул, закрывает лицо руками. Плечи дрожат — плачет.

Подхожу, глажу по волосам.

— Ольг, не плачь. Всё наладится.

— Когда наладится? Когда дети вырастут? Тогда я уже старая буду, никому не нужная.

— Ты мне нужна.

— Нужна как мать твоим приёмным детям. Как домработница. А как женщина?

— Конечно, как женщина.

— Тогда почему мы уже месяц не… — Она не договаривает, но я понимаю.

Правда. Мы действительно давно не близки. Я прихожу домой усталый, она занята детьми. К ночи силы на любовь не остаётся.

— Ольг, извини. Работа заела.

— Работа, работа… А жизнь-то идёт мимо. Молодость проходит.

Обнимаю её, прижимаю к себе. Она пахнет домом, детским мылом и усталостью.

— Завтра начну брать больше подработок. Обещаю.

— А дома вообще не будешь?

— Буду. Меньше, но буду.

— И что это за жизнь такая? Ты на работе, я с детьми. Как корабли в ночи.

— Временно, Ольг. Потерпим немного, встанем на ноги — и заживём нормально.

— Сколько раз я это слышала… — вздыхает она. — «Потерпи немного, встанем на ноги». А воз и ныне там.

Целую её в макушку. Ольга не прижимается в ответ, только ждёт, когда я отойду.

— Иди спать, — говорит она. — Завтра рано вставать.

— А ты?

— Я ещё посуду домою. И завтра детям завтрак приготовлю.

Иду в спальню, ложусь. За стеной слышу, как она моет посуду, напевает что-то тихо. Давно не слышал, чтобы она пела.

А потом звонит телефон. Слышу её голос:

— Алло?… Витя, привет!… Нет, не сплю ещё… Что, правда?… А когда следующий рейс?… Понятно… Да, было приятно встретиться… Хорошо, созвонимся.

Кладёт трубку. А я лежу в темноте и понимаю: что-то очень важное ускользает из моих рук.

Утром встаю рано — дежурство в больнице начинается с шести. Ольга ещё спит, дети тоже. Собираюсь тихо, чтобы не разбудить.

Но Алёшка всё-таки просыпается, выходит на кухню в пижаме.

— Дядя Лёша, ты опять уходишь?

— Да, тёзка. На работу.

— А когда вернёшься?

— Поздно. Ты уже спать будешь.

— А завтра?

— Завтра тоже работаю. Много работаю теперь.

— А почему много?

— Чтобы вам с братиком и сестричкой хорошо жилось.

Алёшка задумывается, теребит край пижамы.

— Дядя Лёша, а лучше, когда у нас много денег, но тебя нет дома? Или когда денег мало, но ты с нами?

Вопрос ребёнка попадает в самую точку. А что лучше? Богатство без близости или бедность с любовью?

— Не знаю, малыш. Взрослые вопросы сложные.

— А я знаю. Лучше, когда ты дома. Даже если денег мало.

— Правда?

— Правда. Мне не нужны новые игрушки. Мне нужен ты.

Глажу его по голове, целую в лоб. Ребёнок мудрее взрослых — понимает, что важнее.

— Дядя Лёша, а ты меня любишь?

— Конечно, люблю.

— А маму любишь?

— И маму тоже.

— А почему мама грустная?

— Устала она. Работает много.

— А ты устал?

— И я устал.

— А если вы оба устали, может, надо отдохнуть?

Из уст младенца… Может, он прав? Может, надо остановиться, подумать?

Но телефон звонит — из больницы вызывают. Срочный случай, нужен врач.

— Извини, тёзка. Поговорим вечером.

— Хорошо. Я буду ждать.

Выхожу на улицу. Метель не стихает, дороги замело. Машина заводится с трудом — аккумулятор сел от мороза.

По дороге в больницу мысли цепляются одна за другую: Виктор, деньги, Алёшкин страх, моя усталость. Ни одну проблему нельзя закрыть дополнительной сменой.

Глава 17

Первого марта вода с подоконника капает прямо на пол. Зима отступает, оставляя нам протёкшую раму, вздувшиеся обои и новый список расходов.

Ольга встаёт следом, зевает, растягивается как кошка.

— Слышишь? Капает.

— Слышу. Надо раму заделать.

— И не только раму. Посмотри на обои — отклеились от сырости. А на кухне плитка треснула.

Встаю, обхожу дом. Действительно — зима оставила следы. Обои пузырятся, штукатурка осыпается, половицы скрипят. После того зимнего разговора о деньгах мы как будто объявили перемирие, но дом требует вложений.

— Ольг, а что если сделать ремонт?

— Какой ремонт? — Она смеётся. — На какие деньги?

— Найдём. Накопим. Дом же наш.

— Мой дом. А ты пока живёшь здесь со мной.

— Не как гость. Мы семья.

Подхожу, обнимаю её за талию. Она пахнет сном и весенним воздухом с улицы.

— Лёша, ремонт — это же огромные деньги…

— Не такие уж огромные. Обои переклеить, плитку положить, окна заделать. Сам сделаю по выходным.

— А материалы кто покупать будет?

— Я куплю. Взял дополнительные смены в больнице — деньги появились.

Она оборачивается, смотрит внимательно.

— Правда возьмёшься?

— Правда.

— И когда начнём?

— Хоть сегодня. Съездим в магазин, выберем обои.

Ольга улыбается — впервые за последние месяцы по-настоящему радостно.

— Дети, вставайте! — кричит в сторону детской. — Папа ремонт делать будет!

Из детской выбегают Маша, Петя, Алёшка — растрёпанные, но любопытные.

— Какой ремонт? — спрашивает Маша.