— А вдруг ты снова потеряешься?

— Тогда ты снова пойдешь меня искать, — сказала я и тут же прикусила язык, ощутив прилив дурацкой романтики. Только ее здесь не хватало! Моя щека коснулась щеки Хосе — небритой и такой теплой. Его губы так близко, эти капризные изгибы… Черт! Что со мной? Когда я успела получить повреждение мозга?

— Я бы предпочел никуда тебя больше не отпускать, — сказал Хосе, глядя на меня. — Это было бы проще и практичней.

— Только поэтому? — разочарованно протянула я, еще теснее прижимаясь к Хосе.

— Нет, — хрипло ответил Хосе, задержав взгляд на моих губах.

И я замерла в предвкушение, согреваясь в его тепле. Неужели он сейчас…

Негодяй оказывается чудовищем

Я сама не могла понять, хочу этого или нет. Мозг орал, что я ненормальная, а гормоны, опьяненные силой мужского тела, требовали отдаться моменту, не каждый день попадается такой здоровый экземпляр! Я боролась с этими двумя голоса, желая прислушаться к своему сердцу. То подло отбивало удары, падало так низко, как только могло и оставалось себе на уме.

Хосе продолжал смотреть на меня, как герой любовной истории. Я не могла оторваться взгляд от его губ. Напряжение между нами росло, но никто не спешил разрядить. Наверное, если тянуть и дальше, случится катастрофа.

— Это неприемлемо! — сказала я, стукнув Хосе по плечу.

— Я еще ничего не сделал! — словно очнувшись от дурмана, пробасил Хосе. Блеск в его глазах стал угрожающим.

— Достаточно того, как ты смотришь! Я чувствую себя в опасности! — еще крепче обнимая его за шею, взволнованно проговорила я. — И думаешь, что хочешь сделать!

— Ты такая утонченная, что я уже оскорбляю тебя своими мыслями? — усмехнулся Хосе. Он слегка запыхался, на его щеках проступил румянец.

— И выражением лица, — на полном серьезе сказала я. Наверное, он смотрел бы на меня так же, как сейчас, если бы…Хм, застал меня без одежды, в душе, например. Мы живем в одном доме, все возможно.

— Может, еще тем, что несу тебя?

— Нет, с этим все хорошо.

— Эх, а я так надеялся, что скину тебя сейчас в сугроб и пойду налегке! — сверкнув белыми зубами, сказал Хосе. В его тоне я уловила злорадное веселье. — Неблагодарное это занятие, спасать коз!

— Хочешь, чтобы я оплатила твои услуги? — тут же вспыхнула я.

— Да чтоб тебя! — рявкнул Хосе.

— Или после Нового года выставишь? — продолжила возмущаться я. Ведь я не просила его бежать за мной и спасать! А теперь я обязана этому негодяю! Он же каждый день мне об этом напоминать будет!

— Вовремя заткнуться — это талант! Так вот, Коза, нет у тебя такого таланта! — хрипло произнес Хосе и на последнем слове бросил меня в сугроб!

Я заверещала от холодного снега, попавшего мне за ворот. Лежа в сугробе, смотрела, как Хосе быстрыми шагами удаляется от меня, а уставший Чак предательски плетется за ним. Этот дурень даже не заметил, что Хосе больше не несет меня!

Пока я барахталась в снегу, пытаясь выбраться, сапог соскочил с ноги и исчез в белых недрах. С трудом его выкопав, я вытряхнула оттуда снег и вернула обувь на ногу.

— Фуууу, как холодно и мерзко! — дрожа, пробормотала я, прыгая на одной ноге.

Точка по имени Хосе становилась все дальше, и я уже не верила, что смогу догнать его. Негодяй даже ни разу не обернулся, чтобы убедиться, что я жива! Что ж, пожалуй, он и правда плохой человек, и дело не в том, что я о нем невысокого мнения. Прокашлявшись, я пошла вперед. Меня все еще разводило от усталости, голова кружилась, и шагов через десять я все-таки шлепнулась.

Лай Чака выдернул меня из легкого забытья. Я распахнула глаза, когда Хосе переворачивал меня на спину и наши взгляды встретились.

— За то, что я вернулся, скажи спасибо своей собаке, — сухо поставил меня в известность он.

— Куплю ему косточку, — пообещала я, и Чак тут же яростно облизал мне лицо.

— Пока я тебя несу, будь добра, выключи функции речевое распознавание сигналов мозга, — поднимая меня на руки, приказал Хосе. Я удивленно посмотрела на него. — Заткнись, одним словом.

Я открыла рот, чтобы возразить, но потом поняла, что у меня просто нет сил сказать что-то колкое и умное. Все, чего я сейчас хотела — оказаться в тепле и принять горячую ванну.

Мы вошли в дом как раз в тот момент, когда полностью стемнело. Хосе поставил меня на ноги, когда мы оказались в гостиной. Здесь горел маленький свет, пахло мандаринами и корицей. Несколько минут мы с Хосе стояли друг против друга, не в силах отвести взгляды. Чак бросился пить, и я слышала, как он гремел миской, возя ее по всей кухне.

— Тебе бы принять теплый душ, — сказал Хосе, когда игра в гляделки подошла к той грани, когда ее надо завершить действием.

— О, ты умеешь заботиться!

— Это из эгоистических соображений, — небрежно ответил Хосе, снимая дубленку. — Не хочу находиться в одном доме с трупом. Это неприятно.

— Уже был опыт?

— Нет, но у меня хорошее воображение.

— Сочувствую. Можно стать зазнайкой в том, чего не знал в действительности, — пытаясь расстегнуть замерзшими пальцами полушубок, проворчала я. — Но даже трупом оставаться в твоей компании, то еще удовольствие!

— Давай я, — теряя терпения смотреть, как я копаюсь с пуговицами, сердито проговорил Хосе и тут же оказался рядом. Его пальцы стали медленно расстегивать полушубок, при том, сам он, не сводил с меня глаз. Мне даже без теплой ванный стало так жарко, что лицо начало пылать. Внизу живота разлилось желание, и я невольно закусила губу. Желать своего врага, что может быть запретнее? И слаще, если уж на то пошло!

— Ты, ты… — слова мгновенно разбежались, и я смогла лишь смотреть, как Хосе снимает с меня полушубок, а потом проводит руками по моим плечам.

— Оскорбляю тебя своими прикосновениями, — закончил за меня Хосе, и его голос стал глуше.

— До глубины…души, — выдохнула я.

— И мне это нравится, — наклонившись к моему уху, шепнул Хосе.

— Это отвратительно! — поспешила заверить его я и отшатнулась.

— Это неправильное слово, Козочка, — хмыкнул Хосе, наблюдая за мной. — И ты врешь, я же вижу.

Ничего не стала отвечать ему на эту провокацию. Еле переведя дыхание, села на тумбу и стала снимать сапоги. Хосе опустился на корточки, чтобы разжечь камин. Чак крутился возле него, помогая тем, что совал во все нос.

С трудом поднявшись, я поковыляла на второй этаж к себе в комнату. Войдя в ванную, сразу включила горячую воду и сунула под кран крышечку с ароматной пеной. Мне хотелось расслабиться и привнести в прошедший день хоть что-то хорошее. Я старалась не думать, как переживают за меня мои близкие и в каком бешенстве будет Никита, когда приедет сюда. Провал по всем фронтам, я бы так это назвала. Но, в любом случае, я чувствовала себя очень виноватой, хотя знала, что моей вины в происходящем нет. Кто же знал, что Штейн романтик и решит лишить нас связи! В договоре об этом ничего не было! Как и упоминания того, что мобильная сеть тут не работает! Можно потребовать скидку, за такой бесчеловечный эксперимент!

Раздевшись, я нырнула в горячую воду. Волосы намокли и стали тяжелыми, оттягивая голову назад. Я втянула сладкий аромат апельсина и ванили, прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Тело гудело от усталости, мысли путались. Я очень хотела спать, но заснуть в ванной опасалась. Вода остынет, и я потом опять замерзну. А это прямой путь к простуде! В подтверждении своих мыслей, я чихнула.

В комнате скрипнула дверь, и послышались шаги, а следом цокот лап. Что Хосе забыл в моей комнате?!

— Я принес тебе глинтвейн, — крикнул Хосе. — Поставил на столик в кровати.

— Отравленный? — не смогла удержаться я.

— Думаю, того яда, что есть в тебе, уже достаточно, — не остался в долгу Хосе. Я шлепнула рукой по воде и рассмеялась. Не буду его обнадеживать словами, что он меня еще в плохом настроении не видел! Пусть будет сюрприз.