— Еще чуть-чуть, — доставая пластырь, успокоил меня Хосе.

— Спасибо, — взяв руками его лицо, поблагодарила я. — Мне приятно, что ты заботишься обо мне.

— Значит ли это…

— Это значит ровно то, что я сказала. Без подтекста, — заверила я Хосе. — Куда ты хотел меня пригласить?

— У моего друга выставка картин, и он был бы рад, если мы пришли, — сказал Хосе. Я сразу вспомнила, как он показывал меня своим друзьям, как трофей и невольно поморщилась. — И нет, это не то, о чем ты подумала.

— Я все еще не знаю, чего от тебя ждать, — вздохнула я, и посмотрела на часы. — А не поздно для поездок? Нам до Москвы только часа три добираться, а уже шесть вечера…

— Тогда завтра с утра?

— Да, давай. Сегодня можно в кино сходить, — предложила я.

— А ты сможешь идти?

— Вот и узнаем. А теперь выйди, мне надо привести себя в порядок.

Сидеть в темном зале кинотеатра рядом с Хосе оказалось слишком романтично для моего организма. Мне хотелось то взять его за руку, то положить голову на плечо, ноя. Изо всех сил боролась со своими слабостями. Заняла руки попкорном, старалась смотреть только на экран. Но все успевала исподтишка смотреть на него и любоваться его профилем. Не знаю, о чем думал Хосе, но вел он себя как настоящий приличный человек — руки держал при себе.

После кино мы сходили в ресторан и плотно поужинали. Хосе рассказывал про дела в компании, и я внимательно его слушала. Мне было интересно, что там изменилось за эти месяцы, что я там не работаю.

— А кто занимается моим направлением? Кому ты передал дела? Миле?

— Мила уволилась, а на твое место я пока никого не взял, распределил дела между сотрудниками.

— Я не вернусь, если ты на это рассчитываешь, — напомнила я.

— Я не собираюсь настаивать, но почему? У тебя ведь отличные показатели, ты со всем хорошо справлялась. Мне казалось, что ты увлечена своей работой.

— Поначалу так и было, а потом я поняла, что теряю интерес, что многие вещи делаю либо на автомате, либо через силу. Я словно замерла в развитии. У меня еще перед новым годом были мысли о том, чтобы сменить направление в карьере. Так что все сложилось более, чем удачно.

— А что дальше? Какие у тебя планы? — подаваясь вперед, спросил Хосе.

— Попробовать себя в гостиничном или ресторанном бизнесе, но это пока только мысли. Я еще не делала никаких шагов в эту сторону.

— Если будет нужна помощь, я готов тебя поддержать.

— Спасибо. Пока я стремлюсь стать самой лучшей официанткой, — улыбнулась я.

Хосе проводил меня домой, а потом пошел гулять с Чаком, потому что мое колено разболелось и хотело только одного — покоя. Я переоделась в пижаму и ждала их возвращения, сидя на диване с чашкой какао. Я дала Хосе ключи от квартиры, поэтому он сам открыл дверь и отвел Чака помыть лапы.

— Я пойду, — подойдя ко мне, сказал Хосе. — Отдыхай. С утра напиши, как ты себя чувствуешь и готова ли к поездке.

— Ты снял номер в гостинице?

— Нет, я домой поеду.

— А завтра опять сюда? У тебя что, так много здоровья?

— Все нормально.

— Ты можешь остаться у меня, я постелю тебе на диване, — предложила я, глядя на Хосе.

— Ты серьезно?

— Останешься?

Негодяй решает остаться

Я видела, как на лице Хосе отобразились сомнения. Он мучительно выбирал между желанием прислушаться ко мне и сделать так, как решил сам. Честно говоря, я не могла понять в чем сложность, может быть, ему просто не нравился мой диван или не хватало чистых рубашек на смену, и терпеливо ждала, пока он ответит.

— Твоя взяла, — наконец сказал Хосе. — Остаюсь.

— Нет ничего лучше мудрых решений, — вставая с дивана, изрекла я.

— Я не особо уверен, что оно мудрое, — признался Хосе. — Смотреть на то, как ты спишь и не лежать рядом, не целовать тебя… Это тоже не очень полезно для здоровья.

— Простите, но в пакет «Уютный» опция с обнимашками не входит, — пошутила я, направляясь к комоду с бельем. — Зато можно смотреть, как я хожу в пижаме и стелю тебе постель. Это бесплатно.

— Ты очень щедрая!

— Да. Запомни это!

Хосе сбросил с себя пиджак и растегнул несколько верхних пуговиц рубашки. Я застелила диван простыней и положила на него подушку. Выяснилось, что запасного одеяла у меня нет, зато нашелся плед.

— Пойду умоюсь, — сказал Хосе.

— Чистые полотенца в маленьком шкафчике сбоку, — проинформировала я, устраиваясь на кровати. Чак тут же запрыгнул туда и лег рядом со мной. Я обняла его, и сама не заметила, как заснула.

Меня разбудила громкая музыка в чьей-то проезжающей мимо дома машине. Я лениво потянулась и нехотя открыла глаза. Часы показывали девять утра. Я позвала Чака, но он не откликнулся. Хосе на диване тоже не оказалось. Я вылезла из постели и убедившись, что дома их нет, выглянула в окно. Хосе и Чак гуляли в сквере напротив. Зевнув, я пошла готовить завтрак. Нога болела, и я прихрамывала, с опаской думая, как я смогу работать.

Скрипнула дверь — вернулись Хосе и Чак. Я вышла их встретить.

— Доброе утро! — поздоровалась я, глядя на Хосе. Он разрумянился, его волосы были растрепаны. На белой рубашке зеленые пятна. — Похоже, Чак тебя неплохо погонял!

— Да он монстр! Мы гнались за кошкой, потом за вороной, — поделился Хосе. — А под конец он встретил водолаза и у них завязалась потасовка.

— То есть, хорошо погуляли, — сделала вывод я.

— Я еще не эксперт по прогулкам, но было бодро, — улыбнулся Хосе.

— Ничего, втянешься, — пообещала я, уводя Чака в ванную. В этой утренней рутине было что-то до боли правильное, словно все было на своих местах. Я, Хосе, Чак. Может быть, это и есть мое настоящее? То, чего я хочу на самом деле? Быть с Хосе и следовать зову своего сердца? Ели мне хорошо с этим человеком, значит, я на верном пути? Я все еще не знала ответа.

Пока мы завтракали, Хосе привезли новую одежду. Он переоделся и спустился вниз, чтобы подготовить машину к поездке. Теперь дело было за мной. Я не брала с собой в Тверь вещей на выход, поэтому ничего подходящего для посещения выставки у меня не было. Я достала джинсы и черный жакет. Заплела волосы в слабую косу и слегка подкрасилась. Набросила на плечи плащ — погода обещала быть дождливой и осталась довольна тем, как выгляжу.

В памяти всплыл разговор с мамой. На короткий миг мне снова стало больно. В моем понимании нельзя было заслужить любовь. Уважение, благодарность, восхищение — да. А любовь либо она есть, либо нет. А значит, мне нужно смириться, что любви мамы у меня не будет никогда. Все, чего я бы хотела получить от нее, мне придется дать себе самой. Ведь чтобы я не сделала, чтобы быть хорошей, этого всегда будет недостаточно. И в эту ловушку я не хотела снова попасть. Я написала психологу и попросила ее о встрече. Мне было необходимо выговориться.

Хосе я застала опять с ноутбуком. Похоже, работы было очень много и из-за поездок ко мне он не справлялся.

— Дай мне еще пять минут, — попросил Хосе, не отрываясь от монитора. Я кивнула и забралась на заднее сидение. Поискала в интернете художника, на выставку которого мы ехали. Впечатлилась его талантом и даже захотела себе одну из его картин. — Все, я закончил. Извини, много работы.

— Все нормально, — заверила я, чувствуя себя причиной этого аврала.

— Ты в курсе, что у твоей мамы и Василия все серьезно? — выруливая машину на дорогу, спросил Хосе.

— Нет, мы почти не общаемся.

— Она часто бывает в гостях у моей мамы, — поделился Хосе. — Похоже, они подружились. И вроде как летом твоя мама и мой дядя собираются съехаться.

— Хорошо, — равнодушно откликнулась я.

— Вы поссорились? Что между вами произошло?

— Ничего. Ровным счетом ничего. Кроме того, что раз у меня нет достижений, любить меня не за что.