Чак, устав носиться, подошел ко мне, и я рассеянно погладила его по мокрой от снега голове. Ночевать на улице было плохой идеей, и я, открыв дверцу машину, запустила дворники, чтобы очистить лобовое стекло от снега. Включила печку и, позвав Чака, забралась в салон. Мне нужно было придумать, как вернуться в дом. Хосе не должен был победить в этой игре. Тем более, уже становящейся такой опасной, учитывая снегопад. Машину может просто завалить, и это станет для нас с Чаком последним пристанищем.

Стучать в дверь и просить милости у Хосе, я отмела эту идею сразу. Ни за что. Но и позволить себе рисковать своим здоровьем я не могла. Мне еще надо заботиться о Чаке, этот-то дурень вообще не понимает, что происходит!

Открыв бардачок, я достала недоеденную по пути сюда шоколадку. От тепла меня начало клонить в сон, а учитывая снегопад за окном, спать было опасно. Я выбралась наружу и медленно обошла дом вокруг. Чак лениво тащился за мной. Еще раз проверила карманы полушубка — вдруг там образовалась дырка и ключи провалились внутрь, а я на панике не заметила? Карманы были целы, и я вздохнула. Остановишься напротив окна кухни, я заметила, что рама приоткрыта. Когда я готовила, то открывала проветрить и, похоже, забыла закрыть. Окна были не то, чтобы высоко, но мой рост метр с кепкой не позволял мне до него дотянуться.

Вернувшись в машине, я села за руль и осторожно подъехала к дому. Трюк, который я задумала, был дурацким, но я устала и думать над гениальным планом у меня не было ни сил, ни времени.

С пятой попытки я забралась на капот. Едва тут же не грохнувшись вниз, я дотянулась до окна и толкнула раму пошире, Хвала мне, что я не поставила ее на «гребенку»! Сбросила полушубок, чтобы он не мешал мне пролезть, я стала пробираться в дом. Свалившись на пол, а замерла, испугавшись собственного грохота. Сейчас прибежит Хосе и опять будет орать! Я поморщилась от одного представления об этом. Но в доме было тихо.

Поднявшись на ноги, я нащупала на столе свой мобильный и используя его как фонарик, отправилась на поиск ключей. Они были найдены на журнальном столике возле дивана. Нельзя быть таким беспечным, Хосе! Я взяла их, и, выйдя на улицу, поставила машину на место и, забрав полушубок и Чака, поднялась на второй этаж.

Комната, напротив той, в которой запер меня Хосе, была пуста, и я решила ночевать там. Заперла дверь на замок, придвинула к ней обе прикроватные тумбочки, задернула шторы и только после этого, позволила себя сходить в душ и завернувшись в гостевой махровый халат (моя одежда все еще была в чемодане, который мне было лень искать), забралась в постель.

Я не успела закрыть глаза, как сон уже сморил меня.

26 декабря

Меня разбудил Чак. Он прыгнул на кровать и принялся лизать мне лицо, всем своим существом давая мне понять, что утренняя прогулка должна быть в любом случае. Я вылезла из постели и посмотрела в окно. Двор замело полностью и моей машины не было видно, и дело даже было не в том, что она белого цвета и слилась с природой. Сильный снегопад, начавшийся вечером, продолжал идти, и я подумала, что скорее всего, дверь тоже завалило снегом.

Мне стало не по себе — ведь я могла сейчас находиться там, под толщей снега. Мысленно поблагодарив себя за находчивость, я стала спешно одеваться.

Выйдя в коридор, прислушалась. В комнате Хосе шумела воды — видимо, принимает душ. Значит, скоро увидимся. Представив себе, как вытянется его лицо, когда меня встретит, развеселилась. Прошла на кухню, чтобы сделать себе кофе и покормить Чака. Бросила взгляд на окно, благодаря которому провела ночь в тепле и послала ему воздушный поцелуй.

Топот ног по лестнице выдернул меня из созерцания закипающего чайника.

— Черт! Черт! Черт! — услышала я взволнованный, даже испуганный голос Хосе. Выглянув из кухни, я увидела, как распахнул дверь, быстро разметал небольшой завал и выбежал на крыльцо. Проорав что-то очень мужское, вернулся, и, достав в подсобке лопату, убежал обратно. Чак, воспользовавшись тем, что дверь открыта, отправился гулять.

Мне стало любопытно, и я приникла к окну. Держа лопату на весу и лавируя по сугробам, как опытный дайвер, мужчина спешил к месту, где стояла моя машина. И…он начал ее откапывать! Глядя, как он энергично работает лопатой, я не могла сдержать возгласа восхищения. Он торопился, в жестах чувствовалось отчаянье. Прекрасно! Я торжествующе улыбнулась. Так тебе и надо!

Сделав две чашки кофе, я поставила их на стол и занялась приготовлением яичницы, изредка поглядывая в окно. Увидев, что машина пуста, Хосе бросился к калитке. Наверное подумал, что я пошла пешком куда глаза глядят. Это ночью-то!

Мне даже стало тепло на душе от того, что он так переживает за меня, но прощать его, я, само собой, не собиралась.

Хосе вернулся, и Чак, увидев знакомое лицо, бросился к нему, повалив его в снег, начал энергично здороваться, прервав мое злорадное наслаждение.

Через пару мгновений хлопнула дверь, и в дом ворвался Хосе, с ног до головы облепленный снегом. Даже на бровях висли снежные комочки. Хоть прямо сейчас снимай историю о Деде Морозе! Красной шапки только не хватает! За ним радостно виляя хвостом, семенил Чак.

— Ты! — проорал Хосе, с негодованием глядя на меня. — Ты!

Он так буравил меня взглядом, словно хотел пригвоздить к месту.

— Я, — с вызовом ответила, вскинув подбородок. — Надеюсь, тебе понятно, что я настроена решительно и не уступлю тебе?

Хосе шагнул ко мне, и в ту же секунду, я ощутила его сильные ладони на своих плечах.

Негодяй смеется над моим парнем

— А ну, убери руки, сейчас же! — потребовала я.

— Не призрак, живая, — пробормотал Хосе, сверля меня взглядом.

— Я не сдамся в любом случае, — сказала я. — И тебе лучше смириться и провести свои часы до отъезда в спокойно обстановке, учитывая возраст, такие физические нагрузки тебе ни к чему.

— Какой еще возраст? Ты о чем, Коза? — разозлился Хосе, и тут же отпустил меня. Отряхнул руки, словно только что прикасался к чему-то несвежему. Фу, таким быть Хосе!

— Я так понимаю, тебе уже за тридцать, а это, знаешь ли, заболевания спины, радикулиты там всякие. Надо сидеть в пледе и пить ромашковый чай, — решила подразнить его я.

— Мне двадцать девять! — с неприязнью уточнил Хосе.

— Старость со временем молодеет, — решила не сдавать своих позиций я. — И ты не выглядишь на двадцать девять. Минимум на тридцать три. А когда злой — на сорок.

— Как тебя зовут? — вопрос прозвучал так неожиданно, что я растерялась.

— Зачем тебе?

— Хочу создать себе напоминания, никогда не связываться с женщинами, носящими такое имя, как у тебя.

— Александра Крутикова, — представилась я, гадая, вспомнит ли он, что я та самая девушка, которую он собрался уволить. И если да, то как поведет себя?

— Саша, значит, — с усмешкой проговорил Хосе.

Неужели не догадался? Или просто не сопоставил? А может, просто играет со мной?

— Александра, — поправила его я. Хосе закатил глаза, кривя губы в улыбке.

— Для сорокалетней женщины ты очень упрямая, словно никакого жизненного опыта и не было! — выдал Хосе.

Я сперва хотела сказать ему, что мне двадцать четыре, а он просто слепой и хорошо бы сходить к доктору, но потом передумала.

— Благодаря моему жизненному опыту, тебе не придется сидеть в тюрьме за убийство по неосторожности, — напомнила я Хосе о его провале. Тот поморщился. Он все еще был румян после отчаянной попытки откопать мою машину. — Кофе будешь?

— Там яд? — указав пальцем на кружку, сурово спросил Хосе.

— Максимум слабительное. Я же не знала, что встречу здесь тебя! А так бы прихватила!

— Обойдусь, — буркнул Хосе и повел носом. Запах готовящейся яичницы с мясом и травами был поистине потрясающим. Даже у меня едва не текли слюнки.

— Завтрак? — осведомилась я.

— Помереть я и без твоей отравы!

— Какой ты оптимист, Хосе! — обиделась я.