— Что, ударишь в ответ? — развернув плечи, храбро спросила я.

Никита двинулся на меня. Я предусмотрительно сделала шаг назад.

— Ты вывела меня из себя! — сжимая кулаки, прорычал Никита.

Я пятилась к двери, чтобы можно было успеть выскочить на улицу, если что. Чак оказался рядом со мной и начал тихо рычать. Мой защитник.

— Почему у тебя всегда кто-то виноват? — поймав взгляд Никиты, спросила я. Никита в один момент оказался рядом, и его пальцы оказались у меня на шее. Чак залаял. Я, что есть силы, дернулась и, отшатнувшись назад, со всей силы врезалась спиной в кого-то.

— Похоже, я пропустил первую серию горячего турецкого сериала, — услышала я знакомый голос. Хосе. Я мысленно простонала. Он обхватил меня рукой, вынуждая оказаться у него за спиной. — Ты, должно быть, и есть тот самый Никита.

— А ты, значит, Хосе, задуривший голову моей девушке, — с издевкой проговорил Никита.

— Девушке можно задурить только в одном случае — если она видит лучшее в тебе. И этого говорит не о ее наивности, а о вере в тебя, — сказал Хосе. Я успела подумать, что эта цитата могла стать самой популярной в сети. — Козочка, он обижал тебя?

— Мы просто ссорились, — ответила я, продолжая прятаться за ним. — Ничего особенного.

— Я видел.

Хосе снял дубленку и прошел в гостиную. Я последовала за ним. Никита плюхнулся в кресло и обхватил голову руками. Подумала, что мужчинам надо поговорить и обсудить ситуацию.

— Пойду сделаю кофе, — как ни в чем не бывало, сообщила я и поспешила на кухню. Прикрыв дверь, я помолилась, чтобы эти двое не убили друг друга. Достала супницу и несколько секунд пялилась на нее, размышляя, почему она такая большая и сколько кофе сюда нужно. Только потом до меня дошло, что мне нужна кружка. Чертов стресс делает меня несообразительной. Опершись руками на край стола, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Надо взять себя в руки. Я ожидала, что будет что-то похожее и была готова.

«Я лучше знаю, Саша. Даже твоя семья так думает». — всплыло в памяти и стало так больно, что я снова чуть не заплакала. Бабушка всегда говорила мне: «Ты некрасивая, Саша. Поэтому учись хорошо. Может, хоть умом своим пригодишься. Ведь в таких не влюбляются». С чего это взяла бабушка и какая у нее самой была травма, я так и не узнала, но, видимо, что-то серьезное.

Поставив чашки с кофе и пирожные на поднос, я выглянула в гостиную. Никита и Хосе тихо разговаривали. Ладно, пока живы оба и то хорошо. Их драки я бы не вынесла. Да и дом тоже. Отнесла поднос и поставила его на журнальный столик.

— Я сейчас отвезу Никиту в аэропорт, — расслабленно проговорил Хосе, словно это было обычным делом, и они с ним были друзьями.

— Что? — я непонимающе посмотрела сперва на одного, потом на другого.

— Я думаю, ты понимаешь, что дальше так продолжаться не может, — сказал Никита. Он хоть и держался, но я видела, как он дрожит от негодования.

— Ты меня бросаешь? — не знаю почему, но мое сердце упало. Мне стало очень обидно. Дурацкое самолюбие!

— Не вижу смысла продолжать наши отношения.

— Это ты его надоумил? — бросив взгляд на Хосе, спросила я. У меня не было сомнений в том, что это его рук дело! Это он внушил ему такие мысли!

— Скорее, открыл глаза на то, что для тебя так будет лучше.

— Я об этом не просила! — вспыхнула я, борясь с желанием придушить этого негодяя.

— Мое решение окончательное, и тебе не удастся меня переубедить, — важно проговорил Никита. Набивает себе цену, разумеется. Хочет быть крутым в глазах Хосе.

— А я и не собиралась, — с досадой сказала я.

— И это показывает твое отношение ко мне, — с презрением сказал Никита. Кажется, он обиделся. Хосе тихо хмыкнул.

— Когда вернусь, вышлю тебе счет за все подарки и походы в рестораны, — поднимаясь, сказал Никита. — И за билет сюда тоже, да. И обратно.

— Да ты в своем уме?!

— Не хочу, чтобы это недоразумение ударило по моему кошельку, — надменно произнес Никита. — Там немалая сумма уже накапала. Раз мы расстаемся, я не хочу нести убытки.

Хосе это никак не прокомментировал, уплетая пирожные. Он выглядел очень спокойным и довольным собой. Как самый настоящий негодяй, совершивший подлянку. Чего он такого сказал Никите, что тот решил вот так порвать со мной?

— А как вы доберетесь до аэропорта? — спросила я. От головокружительных событий у меня разболелась голова. Я сделала несколько глотков кофе и откинулась на спинку дивана. Никита старался не смотреть на меня. Пятно на его щеке от моей пощечины все еще алело. Какой же дурацкий день сегодня! Можно даже сказать, неделя. А может, и вся моя жизнь.

— Я арендовал машину, — сказал Хосе. — Выгляни в окно.

— Поверю тебе на слово, — устало сказала я, поняв, что у меня нет сил лишний раз шевелиться. Я даже думать не хотела, как расскажу своим, что Никита меня бросил.

— Какие у вас теплые, доверительные отношения, — съязвил Никита.

— Это демо-версия, специально для тебя, — огрызнулась я. Мне хотелось, чтобы они скорее ушли, и я осталась одна. Мне было жизненно важно побыть наедине с собой. И напиться.

— Собрался? — спросил Хосе, и одним глотком допил кофе.

— Да я и не разбирался, — вздохнув, ответил Никита. Посмотрел на меня, словно сожалея о том, что произошло. Я сделала вид, что ничего не заметила. После того, что он устроил, мириться с ним было бы полным неуважением к себе. — Саша…

Я продолжила рассматривать узор на чашке. Прошло несколько секунд.

— Саш, — снова повторил Никита, и тронул меня за плечо.

Негодяй предлагает дурацкий план

Чего он еще хочет от меня? Игнорировать его дальше было не очень адекватно с моей стороны.

— Мне от тебя больше ничего не надо, — выдавила я.

— Верни ключи от моей квартиры. Не хочу недоразумений.

— У меня их нет, — я заставила себя поднять голову и посмотреть на Никиту. — Я оставила их дома.

— Ладно, тогда я сменю замки. Можешь не возвращать, — беря сумку, великодушно сказал Никита. Да когда он уже уйдет отсюда?! — А деньги переведи мне на карту. Я скину тебе реквизиты. Жду в течение месяца.

— Идем уже, — с нетерпением проговорил Хосе. Судя по его перекошенному лицу, наш диалог с Никитой ему не нравился. Ну не одно же мне страдать!

— Пока, Саш, — словно делая мне одолжение, проговорил Никита. Я ничего не ответила.

— Козочка, — заглядывая в гостиную. Низким голосом проговорил Хосе. — Не спали дом, пока меня не будет. Обещаешь?

— Нет, — ответила я. Обещать ему что-то! Вот еще!

— Штейн очень расстроится.

— Плевать на Штейна, — откидывая волосы на спину, зло сказала я. Меня дико утомило думать о чувствах других и наступать на свои собственные. — Вернешься — будет полыхать.

— Понял. Захвачу огнетушитель, — сказал Хосе и ушел.

Я услышала, как хлопнула дверь, а потом заурчал мотор. Свет фар мазнул по окну, и я прикрыла глаза. Чак, обрадованный, что все ушли, довольно зевнул и лег рядом со мной. Я машинально погладила его по голове. Мой лучший новый год обернулся драмой. Что я скажу своей семье? Они же лет двадцать мне будут это припоминать, как Никита меня бросил. У меня не было никакого желания, становится объектом такой болезненной критики, ведь я слишком хорошо знала своих женщин, чтобы сомневаться в эмпатии. Вздохнув, я уставилась на елку, которая, видимо, так и не дождется, чтобы ее нарядили. И мне вдруг до слез стало жаль ее. Такую красивую, лишенную корней и никому не нужную.

Не знаю, сколько я просидела так, глядя в одну точку и позволяя слезам катиться по щекам. Мне нужно было быть сильной. Но я не хотела вылезть из кожи вон, чтобы оставаться хорошей. И тут я вспомнила про коньяк.

— Надеюсь, Хосе его не выпил, — пробормотала я, поднимаясь с дивана. От такой подставы будет очень обидно. Но я вдруг поняла, что ни разу не чувствовала от него запах алкоголя. Он не пьет? Мне кажется, я изрядно действовала ему на нервы!