Перевернувшись, я посмотрела на место, где должен был спать Хосе — подушка была смята, простыня чуть сбита, значит, спал здесь и уже встал. А я даже не заметила. Выбравшись из постели, я набросила на плечи халат и спустилась вниз. Чак носился по гостиной с плюшевым петухом в зубах. Откуда этот петух вообще? Я не смогла вспомнить.

Заглянув на кухню, я увидела Хосе, стоящим у плиты. Из одежды на нем были только джинсы и передник в цветочек. Я привалилась к дверному косяку, любуясь, как Хосе двигается, как играют мышцы на его спине. Представила себе, как с ним будут флиртовать девчонки с работы, и испытала острую ревность — я поняла, что не хочу делить этого мужчину ни с кем. Если он будет смотреть на кого-то, так же как сейчас смотрит на меня, это разобьет мне сердце.

Я подошла к нему и, встав на цыпочки, поцеловала в плечо. Хосе вздрогнул от неожиданности. Я обняла его, прижавшись к нему всем телом. А потом выложила дорожку из поцелуев по позвоночнику.

— Доброе утро, — прошептала я.

— Романтическое настроение? — хрипло поинтересовался Хосе, оборачиваясь ко мне.

— Нет ничего сексуальнее, чем мужчина, готовящий завтрак, — приглушенным голосом проговорила я.

— Совсем ничего? — подхватывая меня на руки, спросил Хосе. Я обвила ногами его талию и поцеловала его в губы.

— Если только мужчина, готовящий своей девушке ужин, — шепотом произнесла я, обнимая Хосе за шею. Мы снова целовались, до тех пор, пока масло, налитое в сковородку, не взбунтовалось и не начало брызгать горячими каплями. Парочка попала мне на кожу, и я заорала. Отскочила от Хосе, потирая обожженную руку.

Хосе бросился к плите. Выключил конфорку и переставил сковородку в сторону. Включил кран с холодной водой и взяв меня за запястье, сунул мою пылающую руку под струю. Я снова заорала.

— Потерпи, Козочка, — мягко проговорил Хосе. — Тебе не оторвало руку, просто две красные точки на коже.

— Две коварные точки! Которых я не ожидала! — всхлипнула я. Мне, конечно, было больно, но еще больше я испугалась от неожиданности этой боли.

На мои вопли прибежал испуганный Чак и, протиснувшись между мной и Хосе, выразил свое негодование ситуацией.

— Гав! Гав!

— Где-то здесь была аптечка, — сказал Хосе, отпуская мое запястье. — Наверняка там есть что-то от ожогов.

— Тебя ведь тоже задело, да? — спросила я, вспомнив, что мои руки были на спине Хосе.

— Ерунда.

— Храбрись, мне нравится, — сказала я и, подойдя к Хосе, который рылся в аптечке, стала осматривать его спину. Его обожгло больше, чем меня. — Надо обработать.

— Ерунда, я же сказал, — повторил Хосе. Достал мазь и нанес на мои ожоги. Я тут же перехватила тубу и стала мазать его.

— А где все?

— Уехали в город.

— А нас что, забыли?

— Нет, я сказал им, что мы хотим побыть вдвоем. Или у тебя были планы?

— Зачем спрашивать об этом, когда ты уже все решил за меня? — нахмурилась я.

— Козочка сердится?

— Негодует и требует компенсации, — ответила я, закрывая тубу.

— Компенсации, значит, — убирая мои волосы назад, проговорил Хосе.

— Ненавижу, когда за меня решают.

— Ты мне не доверяешь?

— Это вопрос-манипуляция, я не буду на него отвечать, — сказала я, гордо вскинув голову. — Потому что если не доверяю, между нами, начинается конфликт, а если доверяю, то твой выбор становится для меня автоматически правильным, а это не так.

— Господи.

— Да.

— Одевайся, поехали в город.

— Я не хочу в город, — проворчала я. Хосе закатил глаза. В принципе, я могла его понять и подавила смешок. — Просто хочу, чтобы ты это запомнил на будущее.

Что я такое говорю, какое будущее? Мы расстанемся через три дня и больше никогда не встретимся. Размечталась, Козочка!

— Занесу это в напоминания в телефоне, — пообещал Хосе.

— А по старинке никак?

— Чтобы уже наверняка, — усмехнулся Хосе и провел пальцем по моему подбородку. — Мне показалось или у тебя какой-то конфликт с Маратом?

— С чего ты взял? — насторожилась я.

— Это видно по тому, как вы общаетесь, — наблюдая за мной, сказал Хосе. — Словно недовольны друг другом.

— Ну… У него не самый приятный характер, — подбирая каждое слово, проговорила я.

— Он тебя чем-то обидел? Задел?

— Нет, нет, — поспешила заверить я. Может, сейчас тот самый момент, чтобы сказать правду? Отважиться, и будь что будет! — Все не настолько плохо. Тебе он нравится?

— Мне кажется, что он хороший профессионал и это меня устраивает. Но у меня создается впечатление… Козочка, ты и Марат были знакомы раньше?

Я облизала пересохшие губы. Сердце глухо стучало в груди. Ладони стали влажными. Нужно набраться смелости и сказать правду. Это не страшно. Страшны будут последствия. Я сделала глубокий вдох и посмотрела Хосе в глаза.

Негодяй в моей постели

— Мне надо сказать тебе что-то важное, — начала я. Хосе нахмурился, в его глазах появился холод. — Не знаю, как ты на это отреагируешь, но…

— Вы были любовниками? — перебил меня Хосе.

— Нет, с чего ты взял?

— С твоего предисловия на мой вопрос.

— Когда человек хочет сказать нечто важное, иногда ему нужен пролог, чтобы морально подготовиться к провалу и эмоционально настроить собеседника! — сказала я.

— Скорее уж накрутить, — возразил Хосе. — И если ты говоришь, что вы с Маратом не любовники, то о каком провале речь? Или…Ты была за ним замужем?

Мне очень захотелось перекреститься, но я сдержалась.

— Только если в страшном сне. И речь идет не о Марате! — выпалила я.

— Ты специально делаешь так, чтобы я ничего не понял?

— Нет, это врожденный талант, — вздохнула я, чувствуя, как иссякает моя храбрость, а следом за ней и решимость озвучить правду.

— Если это не вопрос жизни и смерти, давай обсудим его, когда вернемся в Москву, — примирительно проговорил Хосе.

— Нет, но…

— Мы пойдем в ресторан и за ужином ты мне все расскажешь.

Вроде бы и хорошее предложение, но мне показалось, что в нем есть подвох. Я внимательно посмотрела на Хосе. Мне показалось, что он боится узнать какую-то правду обо мне, и это разобьет ему сердце. Что ж, он не далек от истины. Даже от одной мысли об этом, мне стало больно. Хосе этого не заслуживает.

— Думаешь, еда спасет ситуацию?

— Делаю ставку на шампанское.

— Я столько не выпью.

— Ладно, к черту ресторан. Рассказывай сейчас, — проводя руками по моим плечам, потребовал Хосе. Я даже икнула от неожиданности. — Я же вижу, как это важно для тебя.

— Хосе, дело в том… — промямлила я.

В дверь раздался стук. Я взвизгнула от неожиданности. Чак отчаянно залаял.

— Ты кого-то ждешь? — испуганно просила я.

— Нет, — отпуская меня, сказал Хосе и направился к двери.

Я замерла, позволяя воображению рисовать страшные картины от вторжения грабителей до инопланетного нашествия.

— Курьер привез еду, — входя в гостиную с огромными пакетами, сообщил Хосе. — Парни были в городе и заказали доставку.

Я прижала руку к груди и тихо выдохнула. Какая же я трусиха! Хосе понес пакеты на кухню и пошла следом, чтобы помочь ему их разобрать. Но вместо этого встала в дверях, наблюдая, как он раскладывает еду по полкам, удивляясь, как я жила раньше без него и испытывала от этого пустоты. Или это дурной знак, что Хосе стал так значим для меня? Меня пугало, что я могу потеряться в нем, что прошло еще так мало времени с нашего знакомства, а он уже занимает так много места в моем сердце. Наверное, мне пора к психологу.

— Хосе, — тихо позвала я.

Хосе захлопнул дверцу холодильника и обернулся ко мне. Я шагнула к нему и коснулась пальцами его щеки. А потом обняла его за шею, жадно целуя его в губы. Пальцы Хосе тут же оказались у меня в волосах и легли на затылок. Он притянул меня к себе, и я прижалась к нему всем телом. Я больше не хотела ждать, я хотела этого мужчину прямо сейчас. Стянув с него футболку, я провела ладонями по его крепкому прессу, покрывая поцелуями его горячую кожу. Дыхание Хосе стало громче. Он не позволил мне потянуть за край завязок на поясе и освободить его от штанов. Подхватил меня на руки и выйдя их кухни, стал подниматься по лестнице. Я обнимала его за шею, продолжая целовать в губы.