Толкнув ногой дверь нашей комнаты, Хосе внес меня внутрь и опустил на кровать. Это было романтично и так мило, что у меня закружилась голова. Я почувствовала себя барышней из восемнадцатого века, безудержно влюбленной в молодого аристократа. Сама не знаю, откуда у меня в голове взялась эта фантазия, но она распалила меня еще больше.

Хосе быстро избавил меня от одежды, и она осталась лежать горкой возле постели. Его сильные руки касались моего тела, ласкали грудь и живот, от чего я забывала, как дышать, полностью растворяясь в его воле. Опьяненная страстью, я готова была позволить ему все, лишь бы он не останавливался, не отпускал меня. Каждое прикосновение его языка между бедер отзывалось во всем теле. И хотела большего. Я желала его каждой клеткой, всем своим существом.

— Хосе, — тихо простонала я и волна наслаждения тут же взрывом покатилась по моим венам, заставляя меня выгнуться. — Хосе…

Следуя моему призыву, он навис надо мной, распаленной и плохо соображающей. Раздвинул мои дрожащие колени и оказавшись между ними, оперся руками по обе стороны от меня.

— Ты сводишь меня с ума, — коротко поцеловав меня в губы, прохрипел Хосе. На секунду наши глаза встретились.

— Я хочу тебя, — обнимая Хосе, пробормотала я, чувствуя его уже так близко и не понимая, почему он медлит. Это сводило меня с ума и заводило еще больше, заставляя кусать губы от нетерпения. Я нуждалась в нем, как ни в ком, и никогда. Он сжал мои запястья, прижимая их матрасу и я тут же ощутила, как он медленно вошел в меня, окончательно лишая меня связи с реальностью. Подчиняясь его ритму, я быстро дошла вершины и провалилась в эйфорию, слыша свой крик как бы со стороны. Выгнулась под ним, жалея, что не могу обнять, ведь его пальцы все еще сжимали мои запястья и тут же ощутила, как он кончает.

— Моя, — наклонившись к моему уху, тихо прорычал Хосе. — Моя.

Я моргнула несколько раз — влажные от пота ресницы были тяжелыми. Зрение немного прояснилось, и я утонула в серых глазах Хосе.

— Поцелуй меня, — попросила я, не желая, чтобы этот момент близости закончился. Хосе отпустил меня и покорно выполнил мою просьбу. Я обняла его за спину ногами и руками, впитывая в себя каждый миг нашей страсти.

Высушив волосы феном, я посмотрела на свое отражение. Кожа словно светилась изнутри, я давно не видела себя такой красивой и умиротворенной. Даже прическа получилась с первого раза так, как мне надо. Я переоделась в джинсы и теплый свитер. За окнами уже стемнело и нужно было иди на улицу с Чаком. Да и мои женщины должны были вот-вот вернуться из города.

Стянула с кровати простынь и отправив ее стиральную машинку, сменила постельное белье. Хосе вышел из душа в одном полотенце на бердах. В том самом, в котором я увидела его здесь в первый раз. Обнял меня за талию и притянув к влажному телу, поцеловал в губы. Между нами не осталось никаких барьеров, но я-то знала, что близость, стоящая на лжи, ненадежная конструкция и это тяготило меня. Приходилось притворяться беззаботной, когда на душе было тяжело.

— Все еще жалеешь, что не поехала в город? — поддразнил меня Хосе.

— Очень жалею, — ответила я. — Разве не заметно?

— Чуть позже надо будет удостовериться, — поцеловав меня в макушку, горячо проговорил Хосе, и моя кожа тут же покрылась мурашками. Еще часа не прошло, как мы выбрались из постели, а я снова хотела заняться любовью с Хосе.

Хлопнула дверь, тут же послышался лай и гул голосов.

— Ну вот мы больше не один, — сказала я, направляясь к двери. Быстро сбежала по ступенькам, чтобы встретить своих женщин. Друзья Хосе уже топтались в гостиной.

— Привет! — звонко поздоровалась со мной Лиза, помогающая бабушке снять обувь. — Как ты себя чувствуешь, Саш? Хосе сказал, тебе нездоровилось.

— Сейчас лучше, — заверила ее.

— Придуривается, говорила же тебе, — с видом знатока, сказала мама, обращаясь к бабушке.

— Как провели время? — не имея никакого желания оправдываться, перевела стрелки разговора я.

— Отлично! — с воодушевлением ответила Лиза.

— Мне скучно было, — вздохнула мама.

— А я ногу натерла, — пожаловалась бабушка.

— Я сейчас накрою на стол и будем ужинать, — сказала я.

— Могла бы и к нашему приходу это сделать, — проворчала мама.

Я убежала на кухню, и бытовая суета тут же поглотила мое внимание. Хосе вышел к друзьям и слышала, как они над чем-то громко смеялись.

— Он ведь горячий в постели, да? — подкравшись ко мне сзади, спросила Лиза.

— Кто?

— Хосе, конечно!

— Ну вдруг ты про Марата спрашиваешь, — пожала плечами я. Лиза прикрыла руками лицо, словно смутилась от упоминания этого мужчины. — Мне-то откуда это знать!

— Он мне так нравится! Марат такой заботливый, вежливый, милый! — с восторгом проговорила сестра. — Мне кажется, бабушке он тоже понравился!

— Странно. Может мы разных Маратов знаем? — с недоумением проговорила я.

— Пожалуйста, не говори о нем плохо.

— Да-да, конечно, — торопливо проговорила я, вспомнив о договоре с Маратом. — То, что он нравится бабушке, конечно, плюс.

— Ты его за что-то не любишь, — беря со стола яблоко, сказала Лиза. Видимо, уловила оттенки недовольства в моем голосе. Что поделать, в этом моя сестра спец.

— Давай после ужина возьмем собак и пойдем гулять? — предложила я.

— О, будут секретики! — тут же оживилась Лиза, хрустя яблоком. — Я согласна!

— Отлично! — вытирая руки полотенцем, сказала я. — А теперь давай накрывать на стол.

За ужином Хосе не сводил с меня глаз. Даже когда я не смотрела на него, я чувствовала, как он ловил каждое мое движение, раздевал взглядом и это смущало меня, потому я не сомневалась в том, что это видят и остальные и в тоже время возвышало, давая ощутить себя той самой единственной. Между нами искрило и, в глубине души, я опасалась, что эти искры спровоцируют огромное пламя, если правда выплывет наружу и тогда мы оба сгорим в этом пламени. А не хотелось бы.

— Пойдем гулять с псами, — вылезая из-за стола, сказала Лиза. Она раскраснелась от горячей еды и взглядов украдкой, которыми она весь вечер обменивалась с Маратом. Вот угораздило же ее, честное слово!

Я лениво поднялась и пошла одеваться. На улице снова шел снег и я волновалась, что дороги опять заметет, а нам вечером нужно быть в аэропорту. От мыслей о возвращении домой сердце защемило. Выйдя на крыльцо, я жадно вдохнула колючий морозный воздух. Чак пулей выскочил во двор и начал валяться в снегу, повизгивая от удовольствия. Поймала себя на том, что завидую его радости и беззаботности.

Из дома выскочила Вруша и тут же присоединилась к Чаку.

— Ну что у тебя там за тайны, — подходя ко мне, спросила Лиза. Мы спустились с крыльца и, позвав собак, вышли за калитку.

— Это касается Хосе, — сказала я.

— Я так и поняла. Его разыскивает полиция Майами?

— Если бы, — вздохнула я. — Лиза, он мой новый босс. Босс, у которого табу на отношения с подчиненными. Босс, который не знает, что я — его подчиненная.

— Ну ты и влипла, сестра! — ошеломленно проговорила Лиза. — И что ты теперь будешь делать?

— Не знаю. Хотела посоветоваться с тобой.

— Для начала давай ты решишь, что для тебя важнее — Хосе или работа?

— Сложный вопрос. Я могла бы уволиться, но у меня Чак и я не могу быть безработной. Кто его будет кормить?

— Ты даже насморком не имеешь права болеть, а остаться без работы тем более! — энергично закивала Лиза.

— Факт.

— Тогда на первый план выходит работа и надо уже думать исходя из этого…

— Хосе не оставит меня, когда узнает правду.

— И ты не можешь оставаться у него, потому что ты уже знаешь правду.

— Да.

— Надо искать новую работу, — сказала Лиза. — Немедля, прямо завтра и начать.

— Но и Хосе я тоже не хочу терять. Мне он очень нравится, — призналась я.

— Ты в любом случае что-то потеряешь, — беря меня под руку, сказала Лиза. — Но можно попробовать снизить риски. У меня есть идея.