До слуха донесся щелчок замка. Чак звонко залаял и бросился к двери.

— Козочка, как ты? — заглянув в комнату, спросил Хосе.

Я поднялась с постели и подошла к нему. Обняла, прижимаясь к Хосе, пахнущему кедром и морозом. Я не хотела плакать, но слезы сами побежали по моим щекам. Хосе взял меня за подбородок и посмотрел в глаза.

Негодяй говорит "нет"

— Что случилось? — спросил он. Я лишь замотала головой, глотая слезы. Хосе положил мне руку на лоб, видимо, чтобы убедиться, что у меня нет температуры и я не брежу. — Почему ты молчишь?

— Сложно заговорить о том, после чего ты меня возненавидишь, — делая шаг назад, сказала я. Слова давались трудно, дыхание сбилось, но я знала, что если не скажу правду сама, все закончится еще хуже.

— Не думаю, что когда-то такое случится, — мягко проговорил Хосе.

— Ты ведь даже не знаешь, о чем речь.

— Если есть желание, любая проблема решаема.

— Я обманула тебя, Хосе. И я не знаю, как это решить, — шмыгнув носом, сказала я и вытерла рукавом его рубашки бегущие слезы. Хосе нахмурился, непонимающе глядя на меня. Он все еще стоял в пальто, на котором блестели не успевшие растаять снежинки.

— Обманула?

— Я твоя подчиненная, Хосе. Работаю в той же компании, куда ты пришел. И я знала об этом с самого начала, с первого дня, — твердо произнесла я, сама удивляясь своей храбрости. — Просто не знала, как сказать.

— Почему?

— Если ты помнишь, наши отношения были не очень доверительными, и я боялась, что, если скажу правду, что все станет еще хуже. Тем более, я знала, что ты хочешь уволить меня. Все, чего я тогда хотела, чтобы ты уехал. Мне было все равно, что ты потом узнаешь обо всем, ведь я все равно приговорена к увольнению. А потом… Потом я узнала про твое табу и испугалась. Я не хотела потерять тебя, потому что за эти дни ты стал мне дорог.

— Или, потому что хотела сохранить свое место, — глухо проговорил Хосе и его глаза потемнели.

— Нет. Я завтра же напишу заявление об увольнении, — сказала я. — Не то, чтобы мне не была нужна работа, но я так не хочу.

— Я его не подпишу, — спокойно проговорил Хосе. И это спокойствие было таким холодным, равнодушным, что мне стало больно. Если бы он накричал на меня, я бы чувствовала себя лучше, понимая, что заслужила эти эмоции. А сейчас… Он смотрел на меня, как на пустое место. От той нежности, что была в его глазах еще несколько минут назад, ничего не осталось и я не могла винить его за это.

— Почему?

— Я не собирался тебя увольнять. И не собираюсь, — снимая пальто, сказал Хосе.

— Ты простишь меня? — с надеждой спросила я, сжимая пальцами манжет рубашки.

— Нет.

Короткое слово, прозвучало как выстрел. Я вздрогнула и закусила до крови губу.

— Тогда какой в этом смысл? — прошептала я, хотя мне хотелось кричать.

— Я не смешиваю рабочее и личное, — холодно сказал Хосе.

— Не думаю, что после всего случившегося, нам будет приятно видеть друг друга, — с трудом проговорила я. На меня навалилась такая усталость, что колени подкашивались и я оперлась руками о стену. Чак прижался ко мне, поддерживая.

— Мы найдем способ не попадаться друг другу на глаза, — сказал Хосе и скрылся на кухне. Разговор был окончен. Все было кончено. Спотыкаясь, я побрела к кровати. Залпом осушила стакан с водой. Налила себе еще и выпила лекарства. Слезы душили меня, но рыдать в постели Хосе мне казалось недопустимым. Нужно быть сильной. Ну или хотя бы, выглядеть такой. Мне не хотелось здесь больше оставаться. Я нашла свои вещи и переоделась. Вызвала такси и, взяв Чака, покинула дом Хосе.

Ночью у меня снова поднялась температура, но не такая высокая как в прошлый раз и на утро я поехала к врачу, чтобы взять больничный. Отличный вариант подольше не встречаться с Хосе! Если я заболела на день позже, он бы и еще и продуманным выглядел. Но стратегия это не про меня. Иначе бы я так не накосячила. При одном воспоминании о Хосе, мне хотелось плакать. Я уже опухла от слез и выглядела как крот. Я отключила звуковые уведомления в телефоне, но все равно рука тянулась к нему, когда экран вспыхивал. В глубине души я очень надеялась, что Хосе напишет мне. Но Хосе молчал и все, что осталось мне — это принять.

Выйдя от врача с больничным, я ощутила небольшое облегчение. Есть время прийти в себя и явиться в офис уже пришедшей в себе. Телефон снова ожил я увидела сообщение от Никиты.

«Когда ты вернешь мне деньги за подарки? Я знаю, что ты уже в Москве», — писал мне бывший. Я так разозлилась, хотела написать Никите что-то злое, и, засмотревшись в телефон, споткнулась и упала в сугроб. Проходивший мимо дворник помог мне подняться, после чего я поняла, что мобильный провалился в снег и его пришлось откапывать. А когда я его достала, обнаружила, что экран треснул. Да что же такое! Хорошо, что я успела вызвать такси.

Добравшись до дома, я позвонила Лизе с городского телефона и, рассказав последние новости, легла спать. Я была измучена и все, чего могла позволить себе — отдых.

— Если ты будешь лежать, ничего хорошего не произойдет, — перебирая мои вещи с шкафу, деловито проговорила Лиза. — Надо выбираться на улицу.

— Я не против улицы, но пойти на каток — отвратительная идея, — плотнее закутываясь в одеяло, проворчала я. На праздничный ужин к маме и бабушке я не поехала, опасаясь заразить их гриппом. Поэтому Лиза купила пиццу, вино и приехала ко мне, чтобы я не чувствовала себя одинокой. Правда, уже на другой день, но это было неважно.

— Да ладно! — фыркнула Лиза. — Покатаемся, получим позитивные эмоции. Температура у тебя снизилась, так что нет смысла сидеть дома.

— Можем погулять в парке с собаками, — предложила я, понимая, что сестра не отстанет. — Там тоже свежий воздух.

— Там он недостаточно полезный, — доставая из шкафа красный комбинезон с белым мехом на капюшоне, довольно сказала Лиза. — Этот подойдет!

— Хватит надо мной издеваться! — простонала я и швырнула в Лизу подушкой. Так ловко вернулась, и, подушка угодила в стену, а сестра издала победный крик. — Почему ты не можешь просто оставить меня лежать в удобной постели и смотреть кино?

— Потому что тебе надо двигаться, — сказала Лиза. — Чтобы твой организм начал вырабатывать гормон радости, и ты снова ожила. Тебе надо вернуть контроль над своей жизнью себе.

— Думаешь, если я сломаю себе ногу на катке, у меня получится? Типа в моей жизни появится баланс? Сломанная личная жизнь и сломанная кость равно все хорошо?

— Сашка! — провыла Лиза, складываясь пополам от хохота. — Ты что творишь…Господи!

Сестра хохотала так, что у нее на глазах выступили слезы. Я тоже рассмеялась, хотя мне совсем не хотелось.

— Даже извиняться не буду! — пробурчала я.

— Теперь ты просто обязана пойти на каток! — переведя дыхание, твердо сказал Лиза. — Надо проверить твою теорию!

— Может тогда и костыли сразу взять? — предложила я. Лиза стащила с меня одеяло и отбросила его в сторону.

— Я прослежу за этим. А теперь одевайся! — сурово сказала сестра и я поплелась умываться, понимая, что она не отстанет и проще сдаться, чем спорить.

По наивности я надеялась, что мы пойдем на каток, что был недалеко от нашего дома, но Лиза решила не мелочиться и повезла меня в центр. У меня была навязчивая мысль, что в этом рвении что-то не так, но я не могла понять, что именно. Словно у Лизы был какой-то план, из которого я узнала только одно предложение.

— Тебе надо купить телефон, — сказала Лиза. — Морально тяжело пересказывать тебе смешные картинки и видео!

— А меня все устраивает, — призналась я. — Не знаю ничего лишнего, не трачу время на просмотр людей, которых вообще не знаю.

— Ты просто боишься, что Хосе никогда не позвонит, — сказала Лиза с такой уверенностью, будто была мной. — А так ты просто не знаешь об этом и тебе спокойней.