Подкрасив губы, я вернулась в зал. Хосе как раз оплачивал ужин, и я порадовалась, что мы сейчас уйдем. Он забрал нашу верхнюю одежду, и мы спустились к выходу. На улице начался снег и поднялся сильный ветер. Едва я вышла, как коварная природа бросила мне в лицо горсть снежинок. Я ойкнула и отшатнулась назад, врезавшись в Хосе. Он мягко обнял меня за плечи.

— Спокойно, Козочка.

К ресторану подъехала машина, и из нее выпорхнула женщина в белоснежной шубе до пят. Шлейф ее духов долетел до моего носа, и я сразу поняла, кто передо мной. Анюта. Она замерла, несколько мгновений буравя нас взглядом, а потом улыбнулась.

— Привет, Сережа! — проворковала она.

Я подумала, что та девица, что нас фотографировала, прислала Анюте фотку и та примчалась. Ну не верю я в такие совпадения!

— Ты нас преследуешь? — хрипло спросил ее Хосе.

— Вас — нет. Только тебя, — проведя рукой по плечу Хосе, проговорила Анюта. Она смотрела на него, полностью меня игнорируя.

— Зря тратишь время, — холодно сказал Хосе.

— Это как посмотреть, — продолжая улыбаться, сказала Анюта. — Ну и как ты себя ощущаешь, освободившись от своих принципов? Или, предав их, так будет вернее?

— Ты о чем? — нахмурился Хосе.

— Пойдем домой, — проговорила я и не узнала своего голоса. — Мне нездоровится.

— Анюта, буду признателен, если ты оставишь меня в покое, — ровным голосом проговорил Хосе и, взяв меня под руку, повел к машине.

— Да ты же ничего не знаешь! — торжествующе воскликнула Анюта, когда Хосе уже садился за руль. — Александра обманывает тебя!

Каждое слово Анюты ледяным уколом вонзалось в меня. Хосе ни о чем не спросил меня, потому что верил мне. Он выехал на дорогу и повез меня к себе.

— Ты вся дрожишь, — сказал Хосе, когда мы вошли к нему и я сняла полушубок. — И щеки у тебя малиновые.

— Это от вина, — беспечно проговорила я, хотя перед глазами у меня кружился хоровод из звездочек. — Перебрала, видимо.

Хосе положил мне руку на лоб, и я вздрогнула от его прикосновения. Мне было нехорошо, мутило и в глазах темнело.

— Ты горишь, — сообщил Хосе и, взяв меня за плечи, повел в спальню. Усадил на кровать и, достав из шкафа свою рубашку, положил ее рядом со мной. — Переодевайся, я сейчас принесу аптечку.

От того, как сильно меня трясло, снять с себя одежду стоило больших трудов. Любое движение воздуха по коже вызывало еще более сильную дрожь. Натянув на себя рубашку Хосе и втянув запах, исходящий от нее, я без сил опустилась на кровать.

— Держи, — протягивая мне градусник, сказал Хосе. Я нехотя засунула его подмышку. Он был такой холодный, что я застонала.

— Это лишнее, — продолжила упрямиться я. Мне не хотелось болеть.

— Я вижу. Возможно, у тебя грипп.

— Откуда? Мы же не ели грибы! — растерянно проговорила я.

— Похоже, ты бредишь. — В глазах Хосе отразилась тревога.

— Мне надо сказать тебе что-то важное, — с трудом сглотнув, начала я. — Только пойми меня правильно, пожалуйста. Я, конечно, виновата, но я не хотела этого, честное слово!

Градусник издал писк о том, что его пора доставать, что я и сделала. Хосе тут же забрал его у меня и тяжело вздохнул.

— Тридцать девять. Ложись, сейчас дам лекарство.

— Давай ты сначала выслушаешь меня, ладно? — цепляясь за его руку, упрямо проговорила я.

— Мы поговорим потом, сейчас тебе не нужно волноваться, — заставляя меня лечь, строго сказал Хосе. Я опустилась на матрас — он тоже был холодным, как и подушки.

— Чак, он не может оставаться надолго один! — разволновалась я. В моем плане было вернуться к себе до полуночи, но теперь это было невозможно. — Мне нужно позвонить Лизе, чтобы она забрала его.

— Я заберу, — успокоил меня Хосе.

— Спасибо, — пробормотала я, закрывая глаза. Хосе поднес к моим губам стакан и стал поить чем-то противным. Я закашлялась и меня накрыло чувство вины. Я всегда так чувствовала себя, когда болела, ведь за мной приходилось ухаживать. Хосе положил мне на лоб влажное полотенце и это было последнее, что я запомнила, перед тем как уснуть.

Я проснулась от того, что кто-то облизывает мне лицо. С трудом разлепив глаза, я увидела перед собой Чака. Я не сразу сообразила, где нахожусь. Слабость была такой, что даже руку поднять было подвигом. Я посмотрела на часы. Двенадцать дня. Я уже давно должна была быть на работе! Я запаниковала — ведь я никого не предупредила о том, что не выйду сегодня. Мне нужен был телефон, но он лежал в сумочке, а я оставила ее в прихожей. Вот засада! Сил подняться не было. На тумбочке возле кровати я увидела большую миску с фруктами, графин с морсом, несколько флаконов с лекарствами и записку от Хосе. С трудом развернув ее, я узнала, что ночью он вызывал мне врача. Я должна пить препараты, стоящие на тумбочке, потому что у меня грипп. Хосе так же обещал вернуться домой пораньше.

Простонав, я снова откинулась на подушку. Чак лег рядом со мной, глядя на меня с любовью и преданностью. Я потрепала его по голове и поддалась искушению снова уснуть.

Когда меня снова выкинуло в реальность, я уже не чувствовала себя такой бессильной и даже могла думать. Нашла под подушкой мобильник и, включив его, тут же занервничала, увидев сотню пропущенных звонков и сообщений. Первым делом я зашла в рабочий чат. Там активно обсуждали мое отсутствие на рабочем месте. Тем более в такой важный день, когда новый босс собрал всех для знакомства! Тот, кто читал блог Анюты, тут же отвечали возмущенным не менее раздражительно, что скорее всего, я, как новая любовь Кузнецова, просто продлила себе каникулы. И вообще, я теперь королева, могу себе позволить все.

Собрав волю в кулак, я написала в чат, что заболела и лежу с гриппом. Хотя сама сомневалась, что больна именно им. Мне казалось, что я перенервничала и причина в этом. Я заставила себя сползти с кровати и дойти до ванной. Это помогло мне прийти в себя. На кухне заметила миски Чака и его корм. На полу валялись его игрушки и коврик, на котором он любил спать. Хосе привез сюда все, чтобы моей собаке было комфортно. Я закрыла лицо руками и глухо простонала. Лучше, чем он, в моей жизни уже больше никогда не будет. И я должна его потерять.

В памяти тут же всплыл наш с Лизой план. Смог ли Марат сегодня уволить меня задним числом? Я бросилась в комнату, едва не упала, запутавшись в собственных ногах, чем напугала Чака. Схватила мобильный и набрала сестре.

— Я тебе обзвонилась! — взволнованно прокричала Лиза. — Ты чего не отвечаешь?

— У меня была высокая температура, я спала, — проговорила я, ложась на спину. — Есть для меня новости от Марата?

— Да, — ответ прозвучал мрачно. — Ничего не вышло. А Марат чуть не попался.

— Почему не вышло?

— Сергей решил никого не увольнять, пока не поговорит лично с каждым.

— Боже…

— Так что тебе ничего не остается, кроме как сказать Хосе правду, — сурово проговорила Лиза. У меня не было сомнений, что за Марата она волновалась больше, чем за меня. — Мне очень жаль.

— А мне-то как, — прошептала я, чувствуя, как на меня падают тяжелые обломки провалившегося плана.

— Держись, сестренка, — уже более мягко произнесла Лиза. — Я с тобой.

— Спасибо, — пробормотала я и отключилась.

Снова заглянув в рабочий чат, убедилась, что отношений с Хосе мне не простят никогда. Только ядовитых комментариев я давно не получала в свой адрес. Вроде бы все в рамках приличия, но яд и так и сочился. Зачем-то я пошла в блог Анюты почитать отзывы под ее постом обо мне и Хосе. Часть читателей осуждала Хосе за непостоянство, а другая делала упор на то, что, когда в дело вмешивается настоящая любовь, остальное перестает иметь значения. Если бы только было так! Но я точно знала, что Хосе не простит меня никогда. Меня все удивляло, что он все еще ничего не знал. Как такое возможно? Сплетни ведь быстрее ветра! Словно судьба все еще давала мне шанс быть честной.