Штейн.

Какого черта он здесь делает?

— Дима, — удивленно произнес Хосе. — Какими судьбами? Ты же должен быть в Лондоне.

Негодяй! Негодяй! Негодяй!

— После сотни Сашиных звонков, я отменил Лондон, чтобы лично все прояснить. Саша, у вас все в порядке? — снимая перчатки, чинно поздоровался Штейн. Радуясь тому, что ситуация наконец-то разрешится, я храбро выбралась из-за спины Хосе.

— Дима, я очень рада вас видеть, — взволнованно сказала я и мы обменялись рукопожатиями. Я метнула взгляд на Хосе. Тот, после приветствия, спрятал руки в карманы джинсов и нахмурился. В его взгляде читалась досада. Он выглядел так, словно только что проиграл большую сумму денег. — Я бы очень хотел как можно скорее разобраться в этом недоразумении с арендой…

— Саш, давай хотя бы кофе Диме предложим, — остановил меня Хосе. — Он же с дороги.

— Да, кофе будет очень кстати, — снимая пальто, сказал Штейн. Чак тут же бросился к нему знакомиться, что есть сил, проявляя собачье гостеприимство. Я отозвала его, боясь, что Диме это может не понравиться. — У вас чудесный пес, Саша.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, что начинаю нервничать. Почему нельзя решить вопрос сразу же? Чего тянуть? Я уже открыла рот, чтобы поторопить его с объяснениями, но Дима ушел в ванну. Только сейчас я заметила небольшой чемодан в прихожей. Он что, хочет тут остаться? Впрочем, человеком больше, человеком меньше, уже значения не имеет. И так все идет не по плану.

Я вошла на кухню и стала наблюдать за Хосе. Он доставал с полок чашки, нарезал хлеб. Мне казалось, что в его движениях появилась скованность.

— Ты просила его приехать? — обернувшись ко мне, спросил Хосе.

— Нет, зачем? — пожала плечами я. — Все можно было решить по телефону.

— Дима занятой человек, чтобы срываться в другую страну по пустякам, — проворчал Хосе. Я пожала плечами. Наша проблема не казалась мне пустяком.

— Он не мог с нами поговорить и, конечно, беспокоился. Вдруг что-то случилось с домом?

— А елку чего не нарядили? — входя на кухню, спросил Дима

— Настроения не было, — хмуро проговорила я. — Давайте уже перейдем к делу.

Дима сел за стол и, взяв чашку, сделал несколько глотков. Присмотревшись к нему, я заметила усталость на его лице и темные круги под глазами. Мне даже стало немного неловко, что я отвлекла его от дел и вынудила приехать.

— Я получил ваше письмо, Саша, — откинувшись на спинку стула, сказал Дима. Посмотрел на Хосе, а потом на меня. — И, как я понимаю, произошло чудовищное недоразумение. Я приехал сюда, потому что хочу, чтобы моим гостям было хорошо, и они вспоминали об отдыхе здесь, как о приятном времени, а не испытанием для нервной системы.

— Не могу сказать, что эти четыре дня были лучшими в моей жизни, — призналась я. — У вас здесь нет связи, и это очень усугубило решение проблемы.

— Дело в том, что специально сделал так, чтобы ее здесь не было и люди, которые сюда приезжают, общались друг с другом, а не со всеми на свете, кроме того, кто рядом, — торопливо пояснил Дима.

— Миссия хорошая, но лучше бы знать о ней заранее, — сказала я.

Хосе молчал. Он стоял у стены, скрестив руки на груди. Его мрачностью можно было нарисовать готическую картину.

— Я понимаю, вас Саша, — взволнованно проговорил Дима. — И готов на компенсацию за причиненные неудобства!

— Мне нужно, чтобы вы подтвердили этому человеку, — указала рукой на Хосе, — что я первая арендовала у вас дом и оплатила его, что я не мошенница и не самозванка, проникшая сюда со злым умыслом.

— Ну что за бред, честное слово! — возмутился Дима. — Саша не мошенница, она имеет полное право находиться здесь до четвертого января, — постучав пальцами по столу, сказал Дима, глядя на Хосе. — А насчет тебя Сергей, я даже не знаю. Как ты вообще здесь оказался?

— Помнишь, в ноябре после несостоявшегося события, ты дал мне ключи от дома и сказал, что я могу поехать туда и отдохнуть пару дней? — медленно проговорил Хосе. Дима кивнул. — Тогда мне было не этого, а когда вся волокита с документами закончилась, я вдруг понял, что мне нужна пауза, и рванул сюда.

— Тебе надо было уточнить, свободен ли дом…Предупредить меня, — растерянно проговорил Дима.

— Я не подумал.

— Это не оправдание.

— Ты знаешь, я никогда не поступаю импульсивно, — сказал Хосе. — Это случилось впервые.

— Я понимаю, у тебя были сложные месяцы. Но это не повод не подумать о других людях, — мягко, но в то же время с укором проговорил Дима. — И тем более обвинять их в мошенничестве, зная, что неправ ты сам.

— Прости.

— Мне твои извинения ничего не дадут, — сказал Дима. — Просить прощения надо у Саши.

— То есть, никакой ошибки здесь не было, — осмысливая услышанное, с трудом проговорила я. Меня душили злость и слезы. Я посмотрела на Хосе. Он отвернулся, и я, подойдя к нему, взяла его за подбородок, заставив посмотреть мне в глаза. — Ты всегда знал, что тебе здесь не место, и просто врал мне!

— Получается так, — просто ответил Хосе.

Я едва не задохнулась от боли и разочарования.

— Негодяй! — прошептала я. — Господи, какой же ты негодяй!

У меня не было сил находиться рядом с ним. Я не хотела его видеть, слышать, ощущать его запах. От воспоминания о том, что мы чуть не переспали, меня передернуло. Это был бы провал!

— Как-будто для тебя это что-то новое.

Я не стала ему ничего говорить, отшатнулась, и, обхватив себя руками, выбежала из кухни. Мне не хватало воздуха, и я, открыв дверь, вышла на улицу. Прошла до калитки и выбралась на дорогу. Холодный ветер мгновенно проник под свободный джемпер, ожигая кожу. Я жадно вдыхала, пока не начала кашлять. Слезы ручьем бежали из глаз, и я даже не понимала, почему: я плакала от обиды или это от кашля. Чак, не понимающий, что происходит, бегал вокруг меня кругами. Поскользнувшись, я упала.

— Гав! Гав! — волновался за меня Чак.

Я поднялась, поискала тапок, отлетевший в сторону, Мне было холодно, нужно было вернуться домой, пока не простыла, но я не хотела видеть Хосе. Я не ручалась за себя, если снова его увижу. И я пошла вперед, чтобы спустить пар.

— Саша! — тут же прилетело мне в спину.

Хосе, чтобы его!

— Саша, стой! — когда я не прореагировала, крикнул он.

Черт! Я не обернулась и быстрее пошла дальше. Хотела побежать, но снова потеряла тапок. Да что ж так не везет!

— Не приближайся ко мне! — крикнула я в ответ, пытаясь вернуть тапок на ногу. Холодно-то как! — Не хочу тебя видеть!

Его массивная фигура приближалась, и я понимала, что мне не убежать от него. Но сдаваться не собиралась.

— Вернись домой! — потребовал Хосе.

— Только после того, как там не будет тебя! — я понимала, что мое желание вряд ли исполниться. Хотя теперь, когда я знаю правду, ему больше нечем прикрываться. Он должен уехать.

— Ты замерзнешь раньше! — неумолимо приближаясь, сказал Хосе. У него изо рта валил пар. Он был так же легко одет, как и я. — И я себе этого никогда не прощу!

— Меня это не волнует! Можешь всю жизнь страдать!

— Гав! Гав! — подключился к моим крикам Чак.

Хосе оказался передо мной и взял за плечи. Я дернулась, стараясь вырваться из его рук.

— Пусти!

— И не подумаю, — спокойно сказал Хосе. — Ты простудишься и будешь чихать.

— Я сыта по горло твоей заботой! Или ты уже забыл, как ночью выставил меня из дома, вынуждая ночевать на улице? Ты мог убить меня, понимаешь? А сейчас тебе пугает мой насморк? Бездушный эгоист, которому плевать на других! — стараясь разжать тиски его горячих рук, прокричала я.

— Не было дня, чтобы я не сожалел об этом, — глядя мне в глаза, сказал Хосе. — Козочка, мне правда жаль, что все так сложилось.

— А мне-то как жаль! Ты испортил все, к чему я так долго стремилась! Просто потому, что тебе так захотелось! Подлец! Ты же видел мое отчаянье и издевался надо мной! Знал, что не прав, и делал виноватой меня!