Когда вода начала остывать, я заставила себя выбраться из ванной. Глинтвейн, оставленный Хосе, оказался по-настоящему хорош. Я выпила его мелкими глоточками, смакуя каждый. Надо будет потом спросить у него рецепт. Хотя нет, лучше обойдусь.

Высушив и уложив волосы, я переоделась в пижаму и уже направляясь к кровати, поняла, что дико голодна. Даже желудок заныл. Набросив на плечи, халат, я пошла вниз, надеясь, что Хосе спит. Но он так же, как и вчера, лежала на диване и читал книгу. Журнальный столик была завален корочками от мандаринов и фольгой от шоколадок. Надо же, какой сладкоежка!

Проигнорировав его, я вошла на кухню, соображая, что бы такое приготовить в девять вечера, чтобы завтра не раскаиваться в съеденном. Заглянув в холодильник, я с тоской поняла, что еды уже осталось не так много. Я собиралась съездить в город и закупиться продуктами, но незваный гость и снегопад все испортили. Вряд ли завтра дорога очиститься от снега и можно будет доехать до магазина.

Сделав себе пару бутербродов с маслом и сыром, я поставила на поднос тарелку и чашку и вышла в гостиную. Моей первой мыслью было подняться к себе и спокойно поесть в комнате. Но заметив меня, Хосе резко поднялся с дивана и преградил мне путь.

— Я хочу, — тоном, не терпящим возражений, — чтобы ты рассказала мне, кто из гостей припрется сюда. Точное количество и чем они занимаются.

— Ты не хозяин, чтобы задавать мне такие вопросы, — сказала я. Хосе забрал у меня поднос и поставил его на журнальный столик.

— Я должен понимать, как с ними общаться и морально подготовиться, чтобы пережить это вторжение, — поморщившись, сказал Хосе.

— Ты можешь этого избежать, если завтра утром уедешь отсюда.

— Будет только твоя семья? Или еще каке-то люди? — пропуская мое предложение мимо ушей, уточнил Хосе. Взял мой бутерброд и откусил от него большой кусок.

— Эй, это мое! — отбирая у него еду, сердито сказала я.

— Нет, мое, — возразил Хосе и, взяв с тарелки второй бутерброд, съел его так быстро, что я даже заверещать не успела.

— Это был последний!

— Ну, тебе не досталось, смирись с этим, — пожав плечами, равнодушно сказал Хосе. — И, судя по твоей фигуре, ты привыкла к голоду.

— Ты ничего обо мне не знаешь! — сказала я, снова ощущая бессильную ярость. Даже слезы к глазам подступили. — Чудовище! Не удивлюсь, если ты маньяк!

Не нуждаясь в его ответе, я быстро поднялась по лестнице и, подождав, пока Чак войдет в комнату, закрыла дверь на замок. А потом придвинула комод и стул, усложняя Хосе проникнуть на мою территорию. Я собиралась лечь в кровать и хорошо прореветься, но едва легла, тут же провалилась в сон.

Негодяй вызывается сопровождать меня, 27 декабря

Я проснулась от головной боли. Она стучала в висок, как надоедливый дятел. Поморщившись, снова спрятала лицо в подушку. Шевелиться не хотелось — от любого движения к горлу подкатывала тошнота. Сказывались вчерашний стресс и то, что я легла спать голодной. Нужно было набраться мужества и встать, чтобы принять таблетку от мигрени. А еще сделать себе крепкий кофе. Даже представив себе его запах, я застонала. Тело болело, словно после спортзала. Ах да, вчера же я каталась на лыжах!

Приподнявшись на локте, я поискала взглядом Чака — тот спал без задних ног на подстилке у окна. Устал, бедный. Ему вчера тоже досталось. С такой хозяйкой–энтузиасткой скучно никогда не будет! Усилием воли заставив себя встать, я закуталась в халат и, выйдя в коридор, прислушалась. Тихо. Видимо, Хосе еще спит. Хорошо бы, встречаться с ним не было никакого желания. Чак лениво поплелся за мной, и вдвоем мы спустились в гостиную. Здесь было пусто.

Вздохнув с облегчением, я выпустила Чака гулять, а сама пошла на кухню. Поставила чайник, приготовила из оставшегося яйца яичницу и положив кофе, залила кипятком. Нормальный завтрак. Диетический. Желудок протестующе заурчал.

— Да ладно, бывало и хуже! — приложив руку к животу, сказала я. — Чего ты возмущаешься.

Завтракать в одиночестве было спокойно и приятно. Таблетка сняла чувство простуженности и приглушила боль. Я снова почувствовала себя человеком. Но через пятнадцать минут тишины, я начала волноваться — а не задумал ли Хосе пакость? Сейчас почти полдень — где он? Выглянула в прихожую — ботинки и дубленка на месте. Спит? Поднялась на второй этаж и, подойдя к его комнате, приложила ухо к двери. Тишина. Впрочем, а что я там хотела услышать? Как он храпит?

Не успев себя образумить, я потянула вниз ручку и, приоткрыв дверь, заглянула внутрь. Хосе спал. Одеяло сползло, и я залюбовалась его крепким торсом. Идеальный пресс, широкий плечи… что этот мужчина тут делает один? Я перевела взгляд на его губы и с трудом сглотнула, на миг представив, как этот властный рот мог бы подчинить меня. Кровь тут же прилила к щекам, и я едва не задохнулась от проснувшейся страсти, а следом за ней — смущением. Дурацкое сочетание!

Я уже собралась прервать свою шпионскую деятельность, как Чак бодро протиснулся мимо меня и вскочив на кровать, стал от всей своей широкой души будить негодяя. Хосе вскочил, как ошпаренный, но Чак тут же своими лапищами уложил его обратно. По моим губам растеклась дурацкая улыбка. Как же это мило!

— Какого черта?! — гаркнул Хосе, заметив меня. — Ты! Коза! Решила натравить на меня свою псину?

— Чак душка, так что не надо на него наговаривать! — фыркнула я.

— В отличие от тебя — он вообще ангел, — проворчал Хосе, спровадив Чака на пол. Тот отряхнулся и, потеряв интерес к мужчине, потрусил в коридор.

— Именно поэтому он пришел проведать тебя, — спокойно проговорила, сваливая на Чака свою оплошность.

— Это ты его подослала, — вставая с кровати, сказал Хосе и потянулся за штанами. — Выйди. Я бесплатно стриптизером не работаю.

— И сколько стоят твои услуги? — понизив голос, спросила я.

— У тебя нет таких денег, чтобы купить меня, — холодно произнес Хосе, влезая в джинсы.

— Разве купить можно только деньгами? — сложив руки на груди, промурлыкала я. Мне нравилось его дразнить и смотреть, как он злится. Хосе бросил на меня хмурый взгляд. Взял за талию и, переставив в сторону, как неудобную вещь, вышел из комнаты. Я даже пискнуть не успела! Похоже, он сегодня не в настроении. Что ж, ладно. Меня это вообще волновать не должно.

Вернулась на кухню и, сделав себе еще кофе, принялась изучать карту местности. Мне нужно во что бы то ни стало добраться до горнолыжного клуба! Завтра должен приехать Никита и, если я не успею ему ничего объяснить, это будет катастрофа. Хотя, если все дороги замело, как он доберется? Уронила голову на руки и тихо простонала. Я мечтала, что это будет лучший Новый год, в самом идеальном месте, а на деле все складывается просто отвратительно! Весь мой план, моя мечта… Все стало похоже на карикатуру, сделанную насмешливым мастером. Хотела чуда? На тебе, дура!

Слезы потоком полились из глаз, и я не стала их останавливать. Рядом никого не было, и я могла наплакаться в свое удовольствие. Прибежал Чак и начал крутиться вокруг меня. Я погладила его по голове, он боднул меня и тут же убежал по своим песьим делам.

Внезапно до моего слуха донесся шум. Это было похоже на то, как если бы ехало сразу много машин. Откуда они здесь? Что происходит? Как идеальная домохозяйка, я выскочила на улицу в халате и тапках, ноги тут же обдало холодом. Увязнув в сугробе, я с трудом добралась до калитки и, приоткрыв ее, увидела колонну снегоуборочных машин.

— Мы спасены! — молитвенно сложив руки, пробормотала я, чувствуя, как слезы на щеках превращаются в ледяные дорожки. — Я смогу добраться до города! Я смогу поговорить с мамой! Спасибо, боженька!

— Боженька тут не при чем, — мрачно просветил меня Хосе, подойдя сзади. Я даже не заметила, как он подкрался. — В клуб едет один знаменитый политик, и стараются ради него.