Это была женщина. Невысокая, седая, с лицом, которое выглядело так, будто оно было вырезано из камня — твёрдым, чётким, с глубокими морщинами вокруг рта и глаз. Глаза — тёмные, почти чёрные, с тем особенным блеском, который бывает у людей, которые видели всё и ничему не удивляются. На ней — мантия. Белая. Не серая (как у Милдред), не чёрная (как у адвоката), а — белая. Чистая, как снег, с серебряной вышивкой на воротнике.

— Судья Марена Коль, — прошептал Кэл. — Сорок лет стажа. Неподкупна. Непредвзята. И... обожает сладкое.

— Обожает? — переспросила я.

— Это — не официальная информация. Но все знают. Она ходит в «Бурштейн» каждый день. Каждый. День. Без исключения.

— Яндекс торт для судьи, — сказала я.

— Что?

— Ничего. Просто... мы выиграем.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я — кондитер. А кондитеры знают, как расположить к себе человека, который обожает сладкое.

Судья села. Оглядела зал. Кивнула.

— Заседание открыто, — сказала она голосом, который звучал как удар колокола: тихий, но проникающий в кости. — Дело номер 147-К. Истец: Морден Блэквуд, торговец первой гильдии. Ответчик: Алиса Зимина, вызванная. Предмет: полосатый ночной дракон, четвёртый зарегистрированный экземпляр в Линворе. Требование истца: изъятие дракона по причине ненадлежащего содержания. Аргументация?

Грегор Вейл встал. Медленно, с достоинством, как встают люди, которые знают, что скажут, и знают, что это будет решающим.

— Ваша честь, — сказал он. — Ответчик — лицо, прибывшее из-за границы межмерья. Она в Элларии — неделю. Она не имеет опыта содержания магических существ. Она не имеет лицензии на магическую деятельность. Она не имеет стационарного жилья (прописка временная, на территории третьего лица). Она...

— Подождите, — перебила судья. — Вы говорите о ненадлежащих условиях содержания. Конкретные факты?

— Факт первый: дракон содержится в жилом помещении без специализированного вольера. Факт второй: дракон поджёг торговую лавку (инцидент от третьего дня, зафиксирован торговцем Фаруком). Факт третий: дракон перемещается по городу без присмотра. Факт четвёртый...

— Достаточно, — сказала судья. — Ответчик?

Кэл встал.

— Ваша честь, — сказал он. — Факты истца — верны формально. Но не верны по сути. Дракон — содержится в жилом помещении — да, но это — временное жильё. Ответчик арендовала помещение для кондитерской, куда будет переведён дракон при наличии вольера (в процессе установки). Поджог лавки — инцидент, урегулированный между сторонами (торговец Фарук получил компенсацию в рассрочку). Перемещение без присмотра — единичный случай, после которого ответчик приобрела переноску.

— Переноску? — переспросила судья.

— Комфорт-переноска для полосатых ночных, — сказал Кэл. — Министерство экологии, стандартная модель. С вентиляцией, магической изоляцией и кормушкой.

— Есть документы? — спросила судья.

— Есть. — Кэл положил на стол квитанцию об оплате переноски.

Судья взяла. Прочитала. Кивнула.

— Истец? — сказала она. — Возражения?

Грегор Вейл встал. Его лицо не изменилось — ни на миллиметр.

— Ваша честь, — сказал он. — Переноска — не вольер. Вольер — стационарное помещение. Переноска — мобильное устройство. Закон требует: «Полосатые ночные драконы должны содержаться в стационарных условиях, обеспечивающих безопасность окружающих.» Переноска — не обеспечивает.

— Переноска — стандарт Министерства экологии, — возразил Кэл.

— Стандарт — для транспортировки. Не для содержания, — поправил Вейл.

Судья посмотрела на Кэла. Потом на Вейла. Потом на меня.

— Ответчик, — сказала она, обращаясь ко мне. — Вы хотите что-то добавить?

Я встала. Сердце колотилось. Руки — дрожали. Но голос — нет.

— Ваша честь, — сказала я. — Я содержу дракона неделю. За неделю он — ни разу не причинил вреда людям. Один инцидент с лавкой — урегулирован. Один случай свободного перемещения — исправлен. Я люблю этого дракона. Я забочусь о нём. Я кормлю его, гуляю с ним, сплю рядом. Он — мой.

— Любовь — не юридический аргумент, — сказал Вейл.

— Может быть, — сказала я. — Но я принесла аргумент, который — юридический.

— Какой? — спросила судья.

Я открыла корзину. Достала кекс.

Тишина в зале. Абсолютная. Даже Морден Блэквуд, который до этого сидел с видом уверенного победителя, открыл рот.

Кекс был... красивым. Не просто красивым — потрясающим. Мраморный рисунок — идеальный, с прожилками тёмного и светлого, которые пульсировали слабым, золотистым светом. Карамель — блестящая, золотая, с искрами маны, которые вспыхивали и гасли, как маленькие звёзды. Запах — заполнил зал. Не просто запах выпечки — запах чего-то большего. Дома. Тепла. Жизни.

— Что это? — спросила судья.

— Аргумент, — сказала я. — Кекс. Мраморный. С карамелью и драконьим маслом.

— Драконьим маслом?!

— Дракоша выделяет его, когда чувствует себя комфортно. Счастливый дракон — масло. Несчастный — нет. Этот кекс содержит драконий секрет — значит, дракон — счастлив. А счастливый дракон — это дракон, который содержится надлежащим образом.

Тишина.

Потом — судья засмеялась.

Тихо, мягко, с закрытыми глазами. Не так, как смеялся Кэл (коротко, хрипло). Не так, как смеялся Графит (цинично). А — по-настоящему. Открыто. Свободно.

— Это... — начала она, переводя дыхание, — ...самый необычный аргумент, который я слышала за сорок лет практики.

— Необычный — не значит неверный, — сказала я.

— Верно, — согласилась судья. — Дайте попробовать.

Я отрезала кусок. Подала. Судья взяла. Посмотрела. Понюхала. Откусила.

Закрыла глаза.

Молчание.

Потом — она открыла глаза. И они были... другими. Не такими, какими были минуту назад — твёрдыми, каменными, непроницаемыми. А — тёплыми. Живыми. Человеческими.

— Это... — сказала она.

— Вкусно? — спросила я.

— Это невероятно, — сказала судья. — Драконий секрет... здесь. Я чувствую. Тепло. Жизнь. Счастье дракона. Это... — она отрезала второй кусок, — ...аргумент.

— Ваша честь, — сказал Вейл, — выпечка не является...

— Молчать, — сказала судья. — Я ем.

Вейл замолчал. Морден побелел. Кэл — чуть улыбнулся.

Судья доела кусок. Поставила вилку (откуда взялась вилка — не знаю; видимо, магический суд предусматривал ситуацию, когда судья ест). Посмотрела на меня.

— Ответчик, — сказала она. — Ваш аргумент — принят. Драконий секрет — свидетельство надлежащего содержания. Счастливый дракон выделяет секрет. Несчастный — нет. Секрет есть — значит, дракон счастлив.

— Ваша честь! — воскликнул Вейл. — Это не прецедент!

— С сегодняшнего дня — прецедент, — сказала судья. — Драконий секрет как индикатор состояния магического существа. Занести в протокол.

— В протокол?! — Морден вскочил. — Ваша честь, это...

— Решение принято, — сказала судья. — Дракон остаётся у ответчика. Иск отклонён. Судебные расходы — за истцом.

— ЗА ИСЦОМ?! — Морден покраснел.

— Истец инициировал процесс. Истец несёт расходы. Статья 4, параграф 12.

— Но... но...

— Заседание окончено, — сказала судья. Встала. Ушла. На пороге остановилась и обернулась.

— Ответчик, — сказала она.

— Да?

— Завтра я приду в вашу кондитерскую. С десяти. И возьму три кекса.

— Три?

— Судьям тоже нужно есть.

Она ушла.

Я стояла посередине магического суда, с пустой корзиной в руке, с драконом на плече (он фыркал от радости — тихо, ласково, с искрами, которые падали на пол и гасли), и чувствовала — победу. Маленькую, абсурдную, невозможную победу — через кекс.

— Мы выиграли? — прошептала Несса, которая пришла поддержать (она стояла на скамьях, зажав руки, с лицом, на котором страх сменился шоком).

— Выиграли, — сказала я.

— ЧЕРЕЗ КЕКС?!

— Через кекс.

— Это... невероятно.

— Это — Эллария. Здесь всё — невероятно.

Кэл подошёл. Его лицо было... странным. Не радостным — нет. Таким, каким я его видела только один раз: взволнованным. Настоящим.