— Ладно, — сказал он наконец. — Ладно. Кондитерская — и артефакт. Параллельно. Как вы предлагали вчера.

— Как я предлагала.

— Но! — он поднял палец, — — с правилами.

— Какими?

— Первое: вы не открываете кондитерскую, пока не получите лицензию. Никаких «планов Б». Никакой выпечки на костре. Закон — закон.

— Согласна.

— Второе: когда кондитерская заработает — вы идёте за артефактом. Не через месяц. Не через год. Как только будет первый доход.

— Согласна.

— Третье: дракон — на поводке. Или в помещении. Или на ошейнике. Но — не на свободе.

— Фырок, — сказал Дракоша обиженно.

— Не обсуждается, — сказал Кэл.

— Фырок-фырок.

— Не обсуждается.

— Фырок-фырок-фырок.

— Он не согласен, — перевела я.

— Мне всё равно. Он поджёг лавку. Поводок — минимум. Ошейник — лучше. Клетка — идеально.

— ФЫРОК!!! — Дракоша фыркнул — огнём. Настоящим, жёлтым, горячим. Пламя полетело прямо в Кэла.

Кэл взмахнул рукой — инстинктивно, магически — и пламя рассеялось в воздухе. Но он дёрнулся. Лицо — белое. Руки — дрожат.

— Клетка — не буду, — сказал я быстро. — Ошейник — нет. Поводок... подумаю.

— Подумайте быстро, — сказал Кэл, отходя от окна. — Пока он не поджёг ещё одну лавку.

Дракоша прижался к моей ноге. Фыркнул — тихо, обиженно, с мелкой искрой.

— Не обижайся, — сказала я, поднимая его на руки. — Ты виноват. Но я тебя люблю.

— Фырок, — сказал он мягче.

— Я знаю. Но люблю.

— Фырок.

— И Кэла не обижай. Он прав. Ты поджёг лавку.

— Фырок...

— Ладно. Ты не специально. Но результат — тот же.

Я посадила Дракошу на плечо. Он устроился — привычно, тёпло, с хвостом, обмотанным вокруг моей шеи.

— Кэл, — сказала я.

— Что?

— Извините. За крик.

— Я тоже, — сказал он. — Я... не должен был.

— Вы — правы. Миры в опасности. Но...

— Но вы — тоже правы. Кондитерская — это вы. И я не могу просить вас перестать быть собой.

— Значит, компромисс?

— Компромисс.

Он протянул руку. Я пожала. Его ладонь была тёплой — тёплее, чем вчера, или мне показалось.

— Кэл, — сказала я.

— Что?

— Семьдесят лунных. За шёлк. Я верну.

— Я знаю.

— Как?

— Потому что вы — Алиса. А Алиса не отступает.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я — Кэл. А Кэл знает всё.

— Почти.

— Почти.

Он чуть улыбнулся. Та самая маленькая, едва заметная улыбка, которая меняла его лицо больше, чем магия.

Графит, который молча наблюдал за сценой, открыл глаза.

— Вы закончили? — спросил он.

— Закончили, — сказала я.

— Отлично. Потому что я голоден. Каша не была сварена. Из-за дракона.

— Фырок! — сказал Дракоша.

— Не оправдывайся, — сказал Графит. — Ты поджёг лавку. Ты виноват. Но я прощаю. Если будет рыба.

— Рыбы нет, — сказала я.

— Тогда каша. Извините, Кэл. Варите.

Кэл посмотрел на Графита. Потом на меня. Потом на кота.

— Он всегда такой? — спросил он.

— Всегда, — сказала я.

— И вы с этим живёте?

— Три года.

— Я восхищаюсь вашим терпением.

— Спасибо. Это не терпение. Это выученная беспомощность.

Кэл засмеялся. Тихо, коротко — но засмеялся. И я почувствовала, что ссора прошла. Не исчезла — прошла. Как гроза: шумно, страшно, с молниями и громом. А потом — тишина. И мокрая земля, пахнущая свежестью.

Кэл варил кашу. Я сидела за столом с Дракошей на коленях. Графит — на подоконнике, с закрытыми глазами и видом существа, которое мироздание обидело отсутствием рыбы.

— Кэл, — сказала я через десять минут молчания.

— Что?

— Лицензия. Министерство торговли. Сегодня.

— Сегодня, — подтвердил он. — После завтрака.

— И агент. Ответ от владельца помещения.

— И агент.

— И... — я посмотрела на Дракошу, — ...поводок.

— Фырок! — сказал Дракоша.

— Не поводок, — сказала я. — Сумку. Специальную. Для драконов. Есть такие?

— Есть, — сказал Кэл. — Министерство экологии продаёт. «Комфорт-переноска для полосатых ночных». С вентиляцией, магической изоляцией и кормушкой.

— С кормушкой? — Дракоша заинтересовался.

— С кормушкой, — подтвердил Кэл.

— Фырок, — сказал Дракоша задумчиво.

— Согласен? — спросила я.

— Фырок.

— Согласен. Пойдём после Министерства торговли.

Завтрак. Каша. Сидр. Хлеб с маслом. Всё как обычно — и в то же время другое. После ссоры — всё другое. Тишина — плотнее. Взгляды — короче. И что-то в воздухе — тоньше, ранимее, как лёд весной.

«Нормально, — подумала я. — Ссоры — это нормально. Главное — помириться. Мы помирились. Кондитерская — и артефакт. Параллельно. Дракоша — в сумке. Фарук — через три месяца. Лицензия — сегодня.»

После завтрака — Министерство торговли.

Здание оказалось самым скучным из всех, которые я видела. Не дворец (как Министерство магии), не сад (как Министерство экологии), не особняк (как Министерство фауны). Просто — здание. Каменное, прямоугольное, с окнами, дверью и вывеской, на которой было написано что-то длинное и официальное.

— Министерство торговли и экономического развития, — перевёл Кэл. — Самое скучное Министерство в Элларии. Даже работники здесь скучают.

— Сильнее, чем в Министерстве магии?

— В Министерстве магии работники мечтают о работе. Здесь — о пенсии.

Внутри — зал ожидания (как обычно), скамьи (как обычно), табло с номерками (как обычно), очередь (как обычно). Человек пятнадцать. Хороший день.

— Номер, — сказал Кэл и ушёл к стойке.

Я села. Графит — рядом. Дракоша — в руках (я пока не купила сумку и держала его, как ребёнка: прижав к груди, с головой, выглядывающей из-за плеча).

— Сколько ждать? — спросила я, когда Кэл вернулся.

— Семнадцатый номер. Мы — двадцать третьи. Час. Может, полтора.

— Полтора часа. Снова.

— Добро пожаловать в Элларию.

Час прошёл в ожидании. Я изучала зал. Скамьи — деревянные, жёсткие, с вырезанными инициалами (видимо, скучающие посетители занимались вандализмом). На стенах — плакаты. Один: «Плати налоги — строй будущее!» Другой: «Лицензия — твой друг!» Третий: «Нелегальная торговля — путь в тюрьму!» Все — с улыбающимися чиновниками и радостными гражданами, которые выглядели так, будто получение лицензии — это лучший день в их жизни.

— Это пропаганда? — спросила я Кэла.

— Это информация, — сказал он. — Министерство считает, что улыбка на плакате повышает лояльность граждан.

— Не повышает.

— Министерство не знает.

— Номер семнадцать!

Мы подождали ещё полчаса. Семнадцатый — мужчина, который подавал заявку на торговлю зельями (я слышала: «Категория "бытовая", подкатегория "от насекомых", объём — литр, срок — год»). Восемнадцатый — женщина, которая торговала мылом («Категория "косметика", подкатегория "мыло ручной работы", состав — натуральный»). Девятнадцатый — торговец рыбой (тот самый, у которого я покупала лосося; он узнал меня, помахал рукой и сказал: «Кот уже зарегистрирован?» — «Да» — «Хорошо. А рыба будет?» — «Когда будут деньги» — «Жду»).

Двадцатый, двадцать первый, двадцать второй.

— Номер двадцать три!

Мы подошли. За столом — чиновник. Молодой, усталый, с круглыми очками и прической, которая выглядела так, будто он пытался её уложить, но в процессе заснул и проснулся только к обеду.

— Документы, — сказал он.

Я подала: регистрацию, статус, прописку, карточку дракона, удостоверение Графита.

— Лицензия на деятельность общественного питания, — сказала я. — Кондитерская.

— Кондитерская, — повторил чиновник. — Помещение?

— В процессе аренды. Агент отправил запрос владельцу. Ответ жду.

— Без помещения лицензия не выдаётся, — сказал он. — Статья 12, параграф 3.

— Я знаю. Но я хочу подать предварительную заявку. Чтобы, когда помещение будет — сразу получить.

— Предварительная заявка, — повторил он. — Это... необычно.