— Вы всегда так?

— Всегда. Без плана я — хаос. С планом я — организованный хаос. Это лучше.

Он достал из сумки лист бумаги и карандаш. Лист был грубоватым — не белым, а сероватым, чуть шершавым. Карандаш — деревянный, остро заточенный, с характерным запахом графита.

Я остановилась посреди тропы и начала писать.

«БИЗНЕС-ПЛАН КОНДИТЕРСКОЙ "У АЛИСЫ" (ЭЛЛАРИЯ, ЛИНВОР)»

Снизу — список:

Помещение.

Оборудование (печь, столы, витрина, формы).

Ингредиенты (мука, сахар, масло, яйца, сливки, карамель, ягоды, шоколад).

Персонал.

Лицензия.

Реклама.

Деньги (стартовый капитал).

Я посмотрела на список. Посмотрела на Кэла.

— У меня нет ничего из перечисленного, — сказала я.

— Я знаю.

— Но я начну с первого пункта. Помещение.

— Разумно.

Мы вышли из леса. Город проснулся окончательно — улицы заполнились людьми, торговцы раскладывали товар, дети бежали в школу (или что-то похожее на школу — здание с табличкой и колоколом), лошади тянули телеги.

Площадь Цветочная оказалась тем, что обещало название: площадью с цветами. Не просто клумбой — настоящим садом посередине каменного города. Розы, лилии, что-то похожее на лаванду, и — дерево. Огромное, раскидистое, с кроной, отбрасывающей тень на половину площади.

Вокруг площади — здания. Магазины, лавки, таверны. Справа — «Бурштейн». Я узнала по вывеске: буханка хлеба, нарисованная так реалистично, что от неё, казалось, пахнет. Фасад — ухоженный, витрина — полная, у двери — очередь.

— Очередь в пекарню, — сказала я.

— Каждый день, — подтвердил Кэл. — С утра до вечера.

— Это впечатляет.

— Это «Бурштейн».

Слева от «Бурштейна» — здание, которое, по словам Кэла, было свободным. И оно выглядело... перспективно.

Не красиво — перспективно. Первый этаж — просторный, с большими окнами на площадь, широким входом и потолком, который, кажется, был достаточно высоким для того, чтобы повесить люстру (или магический кристалл — здесь, наверное, люстры были из кристаллов). Второй этаж — жилой, с окнами на ту же площадь. Стены — каменные, но не серые, а тёплого, бежевого оттенка. Пол — деревянный, потрескавшийся, но ровный.

— Это было кафе, — сказал Кэл. — Владелец уехал в столицу три месяца назад. Не продал, не сдал. Просто уехал. Агент по аренде — через квартал.

— Двадцать лунных в месяц? — уточнила я.

— Двадцать.

— Это...

— Много. Я знаю.

— Нет, — сказала я. — Это нормально. Для такого места — нормально. Площадь, трафик, соседство с «Бурштейном». Двадцать — это рынок.

Кэл посмотрел на меня с тем выражением, которое я уже начинала любить: смесь уважения и мысли «она опять удивляет».

— Вы оцениваете по-деловому, — сказал он.

— Я — маркетолог. Бывший. Оценка — это мой второй язык.

— Первый?

— Выпечка.

Мы подошли к зданию. Окна были грязные, дверь — заперта, на ступеньках — листья. Но потенциал — чувствовался. Я стояла перед зданием и видела его не таким, каким оно было, а таким, каким оно могло бы стать.

Стены — побелены. Окна — чистые, с белыми занавесками. Дверь — деревянная, с ручкой в форме бабочки (я видела такую в одном парижском кафе и запомнила навсегда). Витрина — полная. Торты, эклеры, тарты, макаруны. Всё — красивое, аппетитное, нереальное.

И вывеска. Над входом — вывеска: «Кондитерская "У Алисы"». Просто. Чётко. Без выкрутасов.

— Что вы видите? — спросил Кэл.

— Кондитерскую, — сказала я.

— Здесь ещё ничего нет.

— Есть. Просто вы не видите.

Он посмотрел на здание. Потом на меня. Потом на здание.

— Вы странный человек, — сказал он.

— Я знаю. Идёмте к агенту.

Агент по аренде оказался в здании через квартал — маленькой конторке с вывеской «М.Г. Ливис, управление недвижимостью». Внутри — стол, стул, полка с папками и мужчина за столом, который выглядел так, будто всю жизнь мечтал быть агентом по аренде и наконец-то осознал, что это не так здорово, как казалось.

— Добро пожаловать, — сказал он без энтузиазма. — Чем могу помочь?

— Помещение на площади Цветочной, — сказала я. — Свободное. Для аренды.

— А-а, — протянул он, и в его голосе мелькнуло что-то вроде интереса. — Площадь Цветочная. Рядом с «Бурштейном». Знаю. Красивое место. Дорогое.

— Двадцать лунных в месяц, — сказала я.

— Откуда вы знаете? — Он посмотрел на Кэла. — Торрен, ты рассказал?

— Я живу в этом городе тридцать два года, — сказал Кэл. — Я знаю всё.

— Почти всё, — поправил агент. — Например, ты не знаешь, что цена выросла.

— Выросла? — Кэл нахмурился.

— Двадцать пять, — сказал агент. — С прошлого месяца. Владелец повысил перед отъездом. Мотивация: «Ремонт делал.»

— Какой ремонт?! — спросила я. — Там грязные окна и треснувший пол!

— Формальный ремонт, — невозмутимо сказал агент. — Он заменил замок.

— Замок?! Это считается ремонтом?!

— В его понимании — да.

Я почувствовала, как знакомое чувство — то самое, которое я испытывала каждый раз, когда сталкивалась с абсурдом бизнеса, — поднимается в груди. Не злость. Не отчаяние. А... боевой азарт. Тот самый, который появляется, когда ситуация становится настолько нелепой, что единственная адекватная реакция — сражаться.

— Хорошо, — сказала я. — Двадцать пять. Но с условиями.

— Какими условиями? — Агент прищурился.

— Первое: первый месяц — бесплатно. Потому что помещение нужно приводить в порядок, и пока я ремонтирую — я не зарабатываю, а значит, не могу платить.

— Это нестандартно.

— Второе: договор на полгода, с возможностью продления. Не на год. Не на два. На полгода.

— Почему?

— Потому что я не знаю, останусь ли здесь надолго.

— Вызванная? — догадался агент, глядя на мою руку с меткой.

— Да.

— Тогда — другой расклад. Для вызванных есть программа поддержки. Министерство экономики компенсирует часть арендной платы в первые три месяца. Десять процентов.

— Десять процентов, — повторила я. — То есть два с половиной луны в месяц?

— Две с половиной, — подтвердил агент. — Итого: двадцать две с половиной. Вместо двадцати пяти.

— И первый месяц бесплатно?

— Это я не обещаю. Владелец — упрямый.

— Переговорите.

— С кем? Он в столице.

— Есть связь?

— Магическая почта. Письмо дойдёт за три дня.

— Тогда отправьте письмо. Предложите: первый месяц бесплатно, остальные — двадцать две с половиной. Полгода. Если согласится — я арендую.

Агент посмотрел на меня — долго, внимательно, с выражением человека, который привык к клиентам, которые либо соглашаются на всё, либо уходят. Не к тем, кто торгуется.

— Вы — деловая женщина, — сказал он.

— Я — кондитер в изгнании, — ответила я. — Но да, деловая тоже.

— Отправлю письмо сегодня. Ответ — через три дня. Может, раньше.

— Спасибо.

Мы вышли из конторы. Я дышала быстро — от возбуждения, не от бега. План обретал форму. Первая строчка списка — «Помещение» — была почти зачёркнута.

— Кэл, — сказала я. — Оборудование. Печь. Где взять?

— Печь? — Он задумался. — В Линворе есть мастер. Кузнец. Делает печи на заказ. Но это дорого.

— Сколько?

— Обычная печь — десять лунных. Магическая — тридцать.

— В чём разница?

— Обычная работает на дровах. Магическая — на мане. Удобнее, чище, стабильнее температура. Для выпечки — критично.

— Мне нужна магическая, — сказала я без колебаний.

— Тридцать лунных.

— Я знаю. Записывай в долг.

— У вас уже сорок три.

— Значит, будет семьдесят три. Я не боюсь цифр.

— А когда начнёте бояться?

— Когда они перевалят за сто.

Кэл замолчал. Потом сказал:

— Вы — или очень смелая, или очень безрассудная.

— Оба, — сказала я. — В равных пропорциях.

Графит, который шёл рядом и молча слушал, остановился.