— Который, конечно, не секретный, — сказала я.

— Почему?

— Потому что секретные рецепты — это маркетинговый ход. Никакой рецепт не бывает по-настоящему секретным. Просто никто не задаётся вопросом.

Кэл посмотрел на меня с выражением, которое я уже начинала узнавать: «Она опять что-то сказал, что заставляет меня думать. Неудобно.»

— Вы маркетолог, — сказал он.

— Была. Сейчас — кондитер. В изгнании.

— В изгнании с пирожком.

— Лучшее изгнание, которое у меня было.

Графит доел свой пирожок, вылизал лапы и сказал:

— В тесте есть мускатный орех. И розмарин. Сочетание необычное. Но работает.

— Ты разбираешься в выпечке? — удивилась я.

— Я кот. Я разбираюсь во всём, что связано с едой. Это мой профиль.

Мы дошли до управления регистрации — того самого, где утром была чиновница с твёрдой причёской. Я подошла к столу.

— Опять вы? — сказала она.

— Опять. Статус «вызванная» получен. — Я положила лист на стол.

Чиновница взяла лист. Проверила печать. Кивнула.

— Прописка. Временная. На шесть месяцев. Адрес — дом Кэла Торрена, лесная дорога, дом 7. Вы согласны?

— А у меня есть выбор?

— Нет.

— Тогда согласна.

Она заполнила бланк. Поставила штамп. Протянула.

— С вас пошлина. Две луны.

Кэл снова заплатил. Снова записал в долг.

— Восемь, — сказал он мне. — Без учёта дракона.

— Я знаю.

— Тридцать восемь с драконом.

— Я ЗНАЮ.

— Просто уточняю.

— Не надо уточнять. Мне и так плохо.

Мы вышли из управления. Было одиннадцать утра. Впереди — Министерство экологии. Регистрация дракона. Тридцать лунных, которых у нас нет.

— Кэл, — сказала я по дороге. — Отсрочка. Три месяца. Без процентов. Это точно?

— Точно. Министерство экологии — самое лояльное из всех. Им важнее сохранить драконов, чем получить деньги.

— Почему?

— Потому что драконы вымирают. Каждый новый опекун — это шанс на выживание вида. Министерство не будет отпугивать опекунов штрафами и отказами. Они будут... гибкими.

— Гибкая бюрократия, — сказала я. — Я думала, такого не бывает.

— В Элларии бывает всё, — сказал Кэл. — Кроме нормальной работы Министерства магии.

Министерство экологии оказалось маленьким, тесным и пахнущим чем-то зелёным — травой, листьями, мхом. Здание выглядело так, будто его выросли, а не построили: стены были покрыты плющем, окна — круглыми, как глаза, а дверь — деревянной, с резьбой в виде листьев и ветвей.

Внутри — не зал ожидания, а... сад. Настоящий, с деревьями, кустами и прудом в центре. На скамейках сидели люди — некоторые с животными. Я увидела женщину с ящерицей (или маленьким драконом?), мужчину с птицей в клетке, ребёнка, который гладил какое-то пушистое существо, похожее на енота, но с шестью лапами.

— Добро пожаловать в Министерство экологии и сохранения магических видов, — объявила женщина у входа. Она была одета в зелёное — от шляпы до ботинок — и улыбалась так, будто её работа была лучшей в мире. — Вы — по поводу дракона?

— Откуда вы знаете? — спросила я.

— Метка, — она кивнула на мою ладонь, где горело оранжевое пятно. — Оранжевый — дракон. Если бы был голубой — единорог. Зелёный — лесной дух. Красный —...

— Не надо, — сказала я. — Дракон. Да.

— Полосатый ночной? — спросила она.

— Да. Как вы...

— Кэл Торрен, — сказала она, глядя на Кэла. — У вас же были полосатые ночные? Три года назад?

— Один, — сказал Кэл. — Он улетел.

— Вернулся? — спросила женщина с надеждой.

— Нет.

— Жаль. Полосатые ночные — привязчивые. Если выбрали — вернутся.

— Он выбрал меня, — сказала я. — Алиса.

— Рада познакомиться. Я — Ферна, инспектор второго класса. Регистрация драконов — моя специализация. Присядьте, расскажите.

Мы сели на скамейку у пруда. Ферна достала блокнот — зелёный, с рисунком листьев на обложке.

— Имя дракона?

— Дракоша.

— Дракоша, — записала она. — Возраст?

— Полгода, — сказал Кэл. — Примерно.

— Вид?

— Полосатый ночной. Третья категория охраны.

— Верно. Обстоятельства привязки?

— Он сел на скамейку дома Кэла и не ушёл, — сказала я.

— Классика полосатых ночных, — сказала Ферна. — Они выбирают сердцем. Не разумом. Если почувствовали родственную душу — всё. Привязка на всю жизнь.

— Родственную душу? — переспросила я. — У меня и дракона?

— Драконы чувствуют эмоции. Тепло. Доброту. Спокойствие. Если он выбрал вас — значит, вы ему понравились. Это честь.

Я неожиданно почувствовала что-то тёплое внутри. Не ману — просто тепло. Что-то вроде... гордости? Маленькой, нелепой, но настоящей.

— Регистрация, — продолжила Ферна. — Тридцать лунных. Но! — она подняла палец, — — для вызванных действует программа поддержки. Отсрочка три месяца. Без процентов. Без залога. Если вернётесь в свой мир раньше — долг списывается.

— Мне говорили, — сказала я.

— Тогда заполним. — Она протянула мне бланк. — Имя опекуна, возраст, адрес, статус. Плюс — обязательства: кормление, ветеринарный осмотр, регистрация в городской черте.

Я заполнила. Быстро, чётко, с тем автоматизмом, который формируется после третьей анкеты за день.

— Готово, — сказала Ферна. Она поставила штамп — зелёный, с изображением дракона — и протянула мне карточку. — Это регистрационное удостоверение дракона. Носите при себе. Предъявляйте по требованию.

— Спасибо.

— И ещё, — сказала она, наклоняясь ближе, — — совет от инспектора. Полосатые ночные — редкие. Очень редкие. В Линворе их зарегистрировано всего три. Ваш — четвёртый. Это... привлекает внимание.

— Какое внимание?

— Любое. Соседи будут интересоваться. Торговцы — предлагать купить. Учёные — просить разрешения на исследование. Министерство — проверять чаще обычного.

— Чаще обычного?!

— Раз в месяц вместо раза в квартал. Стандартная процедура для редких видов.

— Конечно, — сказала я. — Конечно. Ещё проверки. Почему бы и нет.

Ферна улыбнулась — тепло, искренне, без бюрократической маски.

— Не переживайте, — сказала она. — Полосатые ночные — самые спокойные драконы. Они не опасны. Ну, почти. Они дышат огнём, но обычно — мало. Искры, дымок. Настоящий огонь — только в стрессе. Так что — не пугайте его.

— Не буду.

— И кормите правильно. Мясо, фрукты, злаки. Никакой рыбы — она вызывает аллергию.

— Рыбы?! — Графит поднял голову. — Драконы не едят рыбу?!

— Нет, — сказала Ферна. — А коты?

— Коты едят рыбу, — сказал Графит с достоинством. — Всегда. Это закон природы.

— У нас для говорящих котов тоже есть рекомендации, — сказала Ферна. — Министерство магической фауны, здание через два квартала. Запись — на следующий четверг. Или срочное заявление — три луны.

— Знаем, — сказал Графит. — И обижены.

Мы вышли из Министерства экологии. Было половина двенадцатого. Впереди — Министерство магической фауны. Но сначала...

— Кэл, — сказала я. — Мне нужно вернуться за Дракошей.

— Зачем?

— Он לבד. На крыльце. Без еды.

— Он дракон. Он может...

— Он маленький. Он голоден. И он выбрал меня. Я не могу бросить его.

Кэл посмотрел на меня — долго, внимательно, с тем выражением, которое я уже научилась читать как «она опять делает что-то нелогичное, но трогательное, и я не знаю, как на это реагировать».

— Ладно, — сказал он. — Идём. Дом — полчаса туда, полчаса обратно. Потом — Министерство фауны. Если успеем до закрытия.

— Успеем.

— Если нет — завтра. Пятница. Очередь длиннее.

— УСПЕЕМ.

Мы пошли. Быстро. Графит ворчал («Ноги болят. Я кот. Я не создан для марафонов.»), Кэл молчал (видимо, считал в уме, сколько мы ему уже задолжали), а я — шла и думала.

О чём? О том, что я — в параллельном мире. У меня есть статус, прописка, зарегистрированный дракон и говорящий кот, которого завтра нужно зарегистрировать. У меня нет денег, нет кондитерской и нет малейшего представления о том, как вернуться.