— Генерал Кларк?.. — опешила девушка, широко открыв глаза.

В узкий проход между решёткой и стеной карцера спустилась небольшая процессия. Возглавлял её высокий мужчина в чёрном кожаном пальто, с длинной бородой и морщинистым лицом. С виду он напоминал древнюю гору — непоколебимую и могучую.

Следом шли несколько солдат в тёмной униформе, в том числе Мания. Адель на мгновение замешкалась, но быстро взяла себя в руки и снова посмотрела на генерала.

— Что происходит? Это вы организовали этот… теракт?

— Именно так, — кивнул генерал, сложив руки за спиной.

— Вы опозорили честь Федеральной армии, убили мирных…

— Я, — перебил её генерал, подняв правую руку, — если вы забыли, покинул армию сразу после подписания Таврелианского соглашения. Поэтому о чести наших войск можете не беспокоиться. Я больше не имею к ним ни малейшего отношения.

Это правда. Генерал Кларк занимал один из высших постов в Федеральной армии, но после подписания Таврелианского соглашения подал в отставку. Он отказался даже от положенной ему генеральской пенсии. В своё время этот поступок стал серьёзным ударом по репутации президента де ла Круса. Некоторые даже говорили, что на следующих выборах генерал Кларк попробует бросить ему вызов — если, конечно, позволит возраст. Однако вместо этого он исчез. Никто не знал, чем он занимается, — до сегодняшнего дня.

— Мой отец не станет аннулировать Таврелианское соглашение только потому, что вы меня похитили, — серьёзно сказала Адель.

— Нет. Потому что очень скоро у него уже не будет таких полномочий. Вам знаком закон, запрещающий президенту исполнять свои обязанности, пока его близкий родственник находится в «ненадёжном положении»?

— Вы хотите добиться его отставки?

— Именно так. Более того, мы будем очень признательны, если вы напишете письмо, в котором заверите своего родителя — и общественность, разумеется, мы вовсе не против огласки, и в ближайшее время я даже намереваюсь дать интервью, — что находитесь в целости и сохранности.

— А если я откажусь? — вызывающе спросила Адель.

— Тогда, полагаю, ваш отец будет волноваться гораздо сильнее. И общественное мнение о нашей организации окажется несколько хуже.

— Несколько хуже⁈ Вы напали на Академию в нейтральном городе, убили десятки людей! Вы использовали для этого детей! Мания, — вдруг сказала Адель. — Ты совершила ошибку, но это ещё можно исправить. Этот человек тянет тебя за собой к…

Бах!

Прогремел выстрел. Мания выхватила пистоль и нажала на курок. Из дула медленно поднимался, закрывая её лицо, дым, но даже через эту сизую дымку сверкали глаза девушки — холодные как смерть.

— Мания! — окрикнул её генерал громовым голосом, как опытный дрессировщик одёргивает огромного бульдога, способного за секунду растерзать человека.

— Прошу прощения, — сухо сказала Мания, пряча пистоль за пояс и потирая виски.

Генерал Кларк покачал головой и виновато посмотрел на ошарашенную Адель. Пуля ударила в каменную стену в нескольких сантиметрах от её головы.

— Прошу прощения. Вы правильно сказали: многие мои солдаты — дети. И старики. Бывает непросто добиться от них образцовой дисциплины. Но именно поэтому я обязан продолжать делать то, что делаю.

Сами по себе все эти люди ничего не могут изменить. Бездомные. Ветераны, потерявшие всё в этой жизни. Для сильных мира сего они всё равно что муравьи. Да и для общества — тоже. Их не слышат. Их не видят. Сколько бы они ни кричали, никто не обратит на них внимания.

Они хотели сохранить Таврелию — их не слушали. У них отняли дом. И теперь лишь я могу помочь им выразить свою волю. Я делаю это вовсе не ради себя или собственных убеждений. Нет. Как генерал Федерации, я согласен, что Таврелианское соглашение, возможно, было выгодно для большинства. Но как человек я не мог остаться в стороне, — покачал головой Кларк. — Я всего лишь инструмент. Я позволяю всем этим людям использовать меня и мои навыки, чтобы они наконец смогли выразить свою волю. Чтобы их услышали.

— Это софистика. Вы просто используете этих людей ради своих…

— Я умру, — вдруг сказал генерал.

Адель осеклась.

— Наш план… Не могу посвятить вас во все его детали… Подразумевает мою смерть. Я умру. Я решился на это. А что насчёт вас, мисс де ла Крус? Вы кричите на меня, осуждаете меня… Но готовы ли вы сами умереть, чтобы остановить меня?

— Я…

— Если вы умрёте, люди могут подумать, что это мы виноваты в вашей смерти. Тогда Таврелианское соглашение, вероятно, не будет нарушено. Нас посчитают обыкновенными террористами, убийцами. Президент потеряет свою должность, но его партия получит достаточную поддержку, чтобы выиграть выборы и сохранить свою власть. Сохранить договор. Это будет лучший выбор для всех — кроме вас. Скажите, вы готовы умереть? Вы готовы прямо сейчас прикусить язык и захлебнуться кровью? Я видел солдат, которые делали это, когда попадали в плен. Вы готовы на это, мисс де ла Крус?

Адель опешила.

— Я… Если…

— Нет, — мягко произнёс Кларк. — Я вижу это по вашим глазам. Нет. Вы не готовы. И я вас понимаю. Все мы хотим жить. Это не ошибка. Не слабость. Это — наша природа. Но именно поэтому я попрошу вас не судить тех, кто сумел пересилить в себе это желание. Иначе я действительно могу разозлиться.

Адель молча опустила голову.

— Я оставлю вам ручку и бумагу. Не торопитесь, но постарайтесь уложиться в ближайший час. Нас поджимает график, скоро должны начаться переговоры. На этом всё. До скорой встречи, мисс де ла Крус. И да, в следующий раз не пытайтесь переманить моего человека прямо у меня на глазах, — добавил Кларк, направляясь к лестнице. — Иначе люди могут решить, что вы обыкновенная дура.

Мания и остальные солдаты последовали за ним. При этом девушка даже не взглянула на Адель.

Кларк уже поставил одну ногу на ступеньку, когда я не выдержал и сказал:

— Вы хотите, чтобы вас услышал мир…

Кларк остановился.

— Но почему его должно волновать мнение и слова тех, кто собирается умереть? Будущее мира должны определять те, кто собирается жить, несмотря ни на что. Как я. А ходячим трупам вроде вас, которые считают дни до момента, когда смогут проститься с этой жизнью, — мой взгляд вонзился в затылок Мании, — лучше помалкивать.

— Антон Савин, верно? У нас к вам есть несколько вопросов. Советую заранее подготовить на них ответы, — заявил Кларк, неторопливо поднимаясь наверх. — Чем быстрее вы ответе, тем лучше. И для нас, и для вас.

Это он так намекнул на грядущий допрос?

Спасибо за напоминание, хмыкнул я про себя, открыл профиль и стал повышать свои характеристики.

Время пришло.

Пора планировать побег.

Сперва нужно избавиться от воздействия ослабляющего вещества, подумал я, открывая профиль и повышая характеристики.

'Текущие баллы: 29,5

…

Текущие баллы: 16,1

…

Имя: Антон Савин

Возраст: 16

Сила: 26,84

Рефлексы: 15,88

Регенерация: 10,62

Манипуляция Маной: 15,54

Навыки:

Фехтование (начинающий): 3/3

Стиль Драконоборца (Начинающий): 3/3

Манипуляций электрической маной (начинающий): 3/3

Талантливый ученик старинного искусства

Резонанс: 31,6%'

Как обычно, моё тело пронзили болезненные судороги. Благо к этому времени я был уже достаточно выносливым, чтобы не закричать и не потерять сознание. Я стиснул зубы, перетерпел и перевёл дыхание.

Вот и всё. Теперь нужно было вернуть кристалл. Или использовать Магазин, чтобы купить новый. В теории я мог себе это позволить, но тратить на такое баллы было неприятно.

В игре сразу после побега герои сперва использовали оружие террористов, а затем пробирались в хранилище, где лежала их конфискованная экипировка. Нужно было прятаться, избегая серьёзных сражений, вернуть свои вещи и заполучить «антидот» против ослабляющей инъекции, блокирующей ману.