И даже несмотря на это Адель продолжала усердно работать: спрашивала студентов, чего именно они хотят, постоянно высказывалась по различным вопросам и вообще вела полноценную предвыборную кампанию.

Она определённо заслуживала победы, а потому…

— Что ты сказал? — спросил я Седрика, когда он однажды утром, ещё до начала занятий, пришёл в мою комнату.

— Поздравляю с победой, господин Савин. Судя по всему, следующим председателем студенческого совета станете именно вы. Госпоже Адель придётся отказаться от участия в выборах…

…

…

…

— «…И поэтому будет целесообразно перевести тебя в другое, более защищённое образовательное учреждение…» Что это значит? — спросила Адель.

Никто не ответил. Девушка сидела во главе стола в окружении дюжины своих сторонников, однако никто из них не мог выдавить ни единого слова.

Письмо пришло ранним утром. Его доставили прямо во время заседания «Стратегического совета», на котором Адель планировала свою избирательную кампанию. Многие сторонники девушки утверждали, что в этом уже нет никакого смысла и победа у них практически в руках, однако Адель была слишком серьёзным человеком, чтобы пустить выборы на самотёк. Она регулярно встречалась с избирателями, спрашивала, что им нужно, и следила за результатами опросов. При этом Адель продолжала оставаться одной из лучших учениц Академии.

Видя, как она работает не покладая рук, её последователи невольно начинали испытывать угрызения совести, старались соответствовать, и вдруг…

— Может это, эм… подделка? Вас решили разыграть? — неловко предположил юноша, сидевший по правую сторону стола, — «главный редактор» совета по имени Демиан.

— Нет, это письмо от моего отца, — нахмурилась Адель.

— Но почему господин президент…

— Я не знаю, — резко ответила Адель.

В комнате сразу повисла тишина. Собравшиеся нервно переглянулись. Прямо сейчас они были потрясены не столько содержание письма, которое ещё далеко не все успели осознать, сколько реакция Адель. Именно она всегда указывала им путь и говорила, что делать. Но теперь она молчала, и с каждой секундой этого молчания в серцах её последователей нарастала звенящая тревога.

Всего за пару часов новость разлетелась по всей Академии. Президент де ла Крус решил, что его дочери слишком опасно продолжать учёбу в Академии Лапласа. Одни предполагали, что причиной стало похищение девушки несколько месяцев назад и результаты последующего расследования, другие винили недавнее отравление или Полевые задания, о которых ходили самые безумные слухи, якобы на каждом из них Адель и её одноклассники попадали в смертельную опасность.

На самом деле можно было придумать множество причин, почему президент решил вернуть свою дочь на территорию Федерации. Но даже если это было закономерное решение, многие студенты просто не могли поверить, что всё это происходит на самом деле.

Что теперь будет? Кто станет новым главой Факультета Синей Розы? И что насчёт выборов?

Последний вопрос волновал студентов особенно сильно. Немного придя в себя, они изучили регламент, расспросили преподавателей и выяснили, что подать кандидатуру можно было не позднее чем за три месяца до выборов. Срок прошёл. Если Адель не сможет избираться, и кроме неё был только один другой кандидат, именно он и станет председателем.

«Даже если другим кандидатом был Антон Савин», — отвечал на вопросы и жалобы многочисленных студентов Факультета Синей Розы и даже Пурпурной Акации профессор Брэдли.

Таковы правила. Теоретически директор мог бы их изменить, однако Странствующий мудрец недавно отправился в экспедицию в дебри Южного континента, и связаться с ним не представлялось возможным.

— Так нельзя! Это несправедливо!

— Может, мисс Адель поговорить со своим отцом? Если она уйдёт…

— Новым председателем станет он! Он! Вы вообще слышали, что он говорил⁈

Фракцию Адель охватил страшный переполох. Люди в ужасе представляли себе последствия грядущих выборов. Мания Лин, считавшаяся одной из самых верных и преданных последовательниц Адель, замкнулась в себе. Никогда прежде её не видели такой молчаливой. Сердца собравшихся обливались кровью при виде подавленной девочки, но что поделать? Такова была воля президента.

Что же касается самой Адель, то первые несколько дней после злополучного заседания её никто не видел. Некоторые утверждали, что её охватило уныние, девушку пытались поддержать, но затем оказалось, что всё это время она работала над бумагами, чтобы следующий предводитель её фракции смог без промедления принять бразды правления.

Когда Адель вернулась, она была подобна ослепительному солнцу после затмения. Ещё более собранная, хладнокровная и усердная, чем обычно, она старалась использовать то немногое время, которое оставалось у неё перед отъездом, чтобы заложить прочную основу для своего преемника. Сразу после уроков она отправлялась в рабочий кабинет и корпела там до самого вечера. У неё не оставалось времени даже на то, чтобы попрощаться с одноклассниками и друзьями…

— На этом всё, — произнесла Адель, завершая очередное заседание, где обсуждалась стратегия противодействия «будущему председателю», и в сопровождении Седрика вышла в коридор.

По дороге в комнату она не проронила ни слова, словно не замечая восхищённые и полные сочувствия взгляды. Пройдя за дверь, Адель принялась собирать чемоданы. Вдруг она сжала кулак и с такой силой обрушила его на пол, что — бах! — оставила на нём глубокую вмятину.

В этот момент маска, которую она носила каждый день и которая вызывала у её почитателей бесконечное уважение, треснула. А за ней показалась самая обыкновенная юная девушка, которая много месяцев работала, не покладая рук, только для того, чтобы все её усилия оказались бессмысленными; чтобы их отобрали и растоптали; чтобы её силой разлучили с друзьями, даже не спросив её собственного мнения.

На лице Адель показалась горечь и глубокая, болезненная обида.

— Нужно будет поговорить с ними… — прошептала она, медленно поднимая кулак из вмятины. До сих пор она избегала своих одноклассников — Алекса и остальных — несмотря на их многочисленные попытки поговорить с ней о её скором отъезде. Она старалась поддерживать образ и не хотела показаться слабой или расстроенной, но с ними это было слишком сложно.

Зная Алекса, он наверняка попытается её удержать, поговорить с её отцом, но Адель понимала, что это бессмысленно. У её отца был демократичный характер: он всегда прислушивался к мнению друзей и советников, и в то же время Адель не знала ни одного человека, который смог бы переубедить его после того, как он принял решение…

Девушка вздохнула и спросила:

— Что?

Вот уже несколько секунд в её дверь раздавался размеренный стук.

— К вам обращаются с визитом, мисс Адель, — раздался голос Седрика.

— Скажи, что мой график на сегодня расписан. Пусть назначат встречу на завтра.

— Ваш гость настаивает, что должен увидеть вас именно сейчас. Это ваш одноклассник.

— Алекс… — прошептала Адель.

Лёгок на помине. Ей действительно нужно будет поговорить с ним и Сашей, но не сейчас. Потом, когда она придумает, что именно сказать, чтобы…

— Ваш одноклассник — Антон Савин.

…А?

…

…

…

Что она могла сделать, чтобы стать «полезной»?

В последнее время Саша всё чаще возвращалась к этому вопросу. Во время последнего Полевого задания она оказалась обузой для Алекса и остальных — им пришлось рискнуть жизнью, чтобы спасти её, и это был далеко не первый подобный случай. Алекс постоянно приходил ей на помощь. Он защищал её в детстве. Защищал и теперь, когда они повзрослели. Саша настолько привыкла к его опеке, что почти перестала её замечать, но…

«Ты для меня бесполезна. Совершенно. В отличие от него, я не собираюсь бросать всё на свете и бежать тебе на выручку, рискуя собственной жизнью».

Саша перевела дыхание. Она стояла посреди тренировочного зала и училась использовать посох для создания защитного барьера из кристальной энергии. Это был утомительный процесс, требовавший предельной сосредоточенности. Она занималась всего несколько часов, но уже совершенно вымоталась.