Я вальяжно откинулся на спинку стула. И вдруг понял, что все собравшиеся смотрят прямо на меня.

А? Что такое? Нельзя качаться на стуле? Мне всё равно — я злодей. Хотя, кажется, дело не в этом…

Слегка растерявшись, я внимательнее посмотрел на карту… и широко раскрыл глаза.

В игре это обстоятельство не имело ни малейшего значения, поэтому я его не запомнил, но деревня, в которую мы собирались, находилась на севере Гальварийской империи.

На землях герцога Савина…

…

…

…

Этого письма Сильвия ждала с большим нетерпением, чем очередной вылазки в город, эскиза новогоднего календаря, в который традиционно включали лучшие цитаты из её проповедей (причём каждая из них становилась для неё сюрпризом), и даже вторника, когда на ужин подавали кролика в белом соусе.

Наконец получив в свои руки послание от Антона Савина, девушка, мурлыкая весёлую мелодию, немедленно ретировалась в свою комнату и принялась читать. Вскоре, однако, на её лице промелькнуло разочарование. Послание оказалось очень коротким. Сильвия надеялась, что Антон распишет целый день, нет, целую неделю своей жизни во всех подробностях, чтобы она могла представить, как именно живут студенты из Академии Лапласа. В итоге она получила только краткую выписку.

Пускай и смешную.

Сильвия ещё раз пробежала письмо глазами, усмехнулась… а потом нахмурилась.

Сперва она посчитала поведение и тон Антона забавными. Однако чем больше она об этом размышляла (а она выкроила целый час из своего графика на это письмо, что, впрочем, только сейчас показалось ей излишним), тем более странным и вычурным казалось ей его послание.

В её представлении Антон был суровым и весьма серьёзным молодым человеком, поэтому образ напыщенного аристократа, почти бурлескный в своей манерности, который он изобразил в письме, виделся ей несколько наигранным.

Сильвия прищурилась и перечитала письмо ещё раз. Затем ещё. Она медленно водила пальцем по небрежным литерам его витиеватого и не слишком разборчивого почерка. Наконец её взгляд зацепился за первую фразу.

«Птица за окном».

Сильвия выглянула в окно башни, на вершине которой располагались её покои. Из него открывался вид на весь город. Сильвия встала перед ним и прищурилась. Затем посмотрела вниз, на белый храм. Птица… а что, если это намёк на инквизиторов, которые, «подглядывая в окно», читают её переписку? Очень похоже на то. Сильвия медленно кивнула, отложила письмо и стала мерить шагом свои просторные покои.

Получается, Антон предупреждал её, что их письма будут читать другие люди, и просил Сильвию избавиться от «шпионов», прежде чем он сможет писать ей откровенно? Но ведь он должен понимать, что её власть была сугубо номинальной, хотя, стоп… В письме Антона фигурировала также хозяйка птички. Вот кто был настоящим инквизитором. В свою очередь самой птицей была…

Сильвия остановилась и сверкнула глазами.

Церковная канцелярия! Именно туда поступали все письма, после чего самые важные, адресованные ей, передавали Грандмастеру Инквизиции Рейнхарду, Святому Отцу Шарлею и всем остальным, кто пытался превратить её в безвольную куклу.

Сильвия опустила голову. Тень накрыла её светлое лицо. Вдруг до неё донеслось чириканье. Она резко повернулась: в этот самый момент за окном промчались птицы, десятки птиц! Целая стайка, хлопающая крыльями на фоне голубого неба.

…Сколько писем каждый день поступает в канцелярию? Сотни? Тысячи? Инквизитор не может прочитать их все. А значит, его можно было обмануть, если формально письма Антона будут адресованы другому человеку. Сильвии просто нужно было наладить связи в канцелярии, чтобы послания передавали лично ей. Работники этого ведомства считались самыми незначительными в церковной иерархии, но при этом обладали огромной силой. Вот о чём писал Антон, когда говорил про «маленькую» птичку.

Девушка поджала губы и дерзко улыбнулась. В её глазах отражались бескрайнее небо и белые перья, а в груди разгорался яркий огонёк.

Она снова прочитала вторую половину послания. В ней Антон сетовал, что не в состоянии прямо сейчас разделаться с «хозяйкой птички». Сильвия тоже так думала, смиренно дожидаясь момента, когда сможет на равных разговаривать с Грандмастером и Святым Отцом. Когда «третий столп» церкви, как называли Белую Деву, станет чем-то большим, чем просто декорацией. Но разве достаточно было просто ждать? В своём послании Антон тоже рисовал ожидающего персонажа, но при этом намекал, что может использовать даже ограниченную власть для борьбы со шпионами. Он расписывал свои планы, между делом составляя список врагов — то есть тех людей, которым Сильвия не могла доверять.

Прямо сейчас, пока у неё ещё не было реального влияния в Церкви, выявить изменников было намного проще. Как и тех, кто, напротив, был достоин её доверия.

«Лишь те, кто пройдёт со мной через бурю, увидят свет».

Послание Богини её пастве.

Завет первый.

Его первое письмо.

Сильвия перевела дыхание. В её комнате по-прежнему царила тишина, однако сердце девушки трепетало, словно пламя свечи на ветру. Кто бы мог подумать, что единственное небольшое письмо произведёт на неё такой эффект. Вернёт ей желание бороться — то самое, которое она почти утратила, слишком долго отыгрывая роль трагической героини. Антон был прав, когда ругал её за пассивность и ребячество. Нельзя сидеть на месте. Именно этого хотели её политические оппоненты, стремившиеся превратить её в свою марионетку. Даже если прямо сейчас она действительно ничего не могла изменить, ей нужно было работать на будущее.

Сильвия уверенно кивнула, схватила перо, листок бумаги и написала ответ Антону. Зашифрованный, разумеется, как и его послание. На половине письма Сильвия немного замялась, размышляя о том, что, возможно, её шифр был слишком сложным, но затем качнула головой. Антон так много смысла смог заложить всего в несколько строчек; он определённо был неглупым, возможно, даже гениальным человеком. Он поймёт, что именно она пыталась сказать.

«А вот инквизиторы и остальные… — Сильвия со злорадным прищуром макнула перо в чернила. — Нет».

…

…

…

А как на Севере берёзки шумят!..

Ха…

Я вздохнул, разглядывая через круглое стекло иллюминатора серебристые реки, золотистые поля и берёзовые рощи, которые однажды — уже совсем скоро — должны были стать моей собственностью.

Третье и последнее полевое задание проходило на землях герцога Савина — моего отца. Почему я раньше этого не помнил? На самом деле у меня было оправдание — помимо деменции. Наш класс отправили не в родовое гнездо Савиных и даже не в столицу региона, а в небольшое захолустное село в дремучих дебрях крестьянского Севера. К этому моменту в игре Антон Савин уже давно погиб в желудке крокодила, поэтому сюжет не делал особого акцента на том, что это были его владения.

Эта история была совершенно о другом. Мы сопровождали группу врачей, которые должны были выяснить природу загадочной эпидемии, некоторое время назад поразившей местных крестьян. Казалось бы, это было опасно, однако даже Воины и Заклинатели Начального ранга имели иммунитет к вирусным и бактериальным заболеваниям, поэтому вероятность того, что мы тоже заразимся, считалась минимальной.

Собственно, именно поэтому все сразу решили, что Адель отравили, когда девушка неожиданно потеряла сознание во время дебатов.

Третье Полевое задание было куда менее масштабным и опасным, чем второе. Это была камерная история, лишь под самый конец приобретавшая по-настоящему грандиозный размах. Она была пропитана атмосферой таинственности и напоминала, смешно сказать, мистический детектив.

В последнее время у меня появилась стойкая неприязнь к этому жанру. По крайней мере, на этот раз я с самого начала знал, кто виноват.

Немногим ранее я расписал в тетрадке сюжет первой части «Сказания о Храбрых Душах» и отметил все моменты, когда можно было совершить злодейский поступок, не слишком влияя на сюжетную линию. Конкретно в арке третьего Полевого задания таких возможностей было раз-два и обчёлся.