И это хорошо. Очень хорошо, потому что на самом деле я не собирался травить Адель. Мне хотелось, чтобы мой план провалился. Более того, пускай даже вероятность успеха была крайне мала, пускай «отрава» представляла собой обычное слабительное — я всё равно собирался принять дополнительные меры, чтобы мы с Джульеттой потерпели сокрушительное фиаско. А потому мне нужен был такой исполнитель, который сразу расскажет всем и каждому, что виноват — я.

У Адели было много верных почитателей, но в таких обстоятельствах лучше действовать наверняка. Мне нужен был человек, который ни за что не станет травить её на самом деле, сразу выдаст меня и которого я при этом в крайнем случае смогу контролировать.

— У меня есть один персонаж… то есть кандидат на примете, который идеально справится с этим делом, — сказал я, и мои губы тронула хитрая ухмылка, которую мне даже не пришлось изображать.

…

…

…

Её раскрыли?

Именно это была первая мысль Мании Лин, когда на её голову бесцеремонно надели плотный мешок, скрутили по рукам и ногам и утащили в неизвестном направлении.

Дело было вечером. Мания возвращалась после очередного собрания клики Адель, где она, послушно выполняя приказы руководства, умудрилась занять высокую должность главного секретаря. После первой неудачной попытки похищения Мании велели временно залечь на дно и отыгрывать обыкновенную школьницу. До сих пор она справлялась со своим заданием и не могла придумать, когда именно её могли обнаружить.

Именно поэтому Мания решила пойти на риск: не стала сразу вырываться и убивать похитителей, но сперва попыталась разузнать, что происходит.

Через несколько минут её провели на территорию Факультета Пурпурной Акации — Мания сразу поняла, где очутилась, и раздражённо вздохнула. А потом ещё раз, когда в нос ей ударил сильный запах пота.

Стоило похитителям сорвать с её головы мешок, как Мания обнаружила себя посреди просторного тренировочного зала. Вокруг стояли всевозможные тренажёры и снаряды, а прямо перед ней, вальяжно откинувшись в кресле, восседал длинноволосый юноша в зелёном жилете.

Нет, её не раскрыли, догадалась Мания. Просто втянули в глупые, детские игры, которые устраивали между собой обычные школьники. Какая морока. Мания цокнула языком, изобразила страх и пролепетала испуганным голосом:

— Что здесь происходит? Мисс Адель вам этого так не оставит! Отпустите меня!

— Отпустим, — надменно бросил юноша, разглядывая её с лёгким пренебрежением. — Но сперва ты выслушаешь наше предложение.

Мания мысленно закатила глаза. Кем этот идиот себя возомнил? Если бы она захотела, то за секунду могла бы свернуть ему шею.

— Мания Лин, верно? — спросил Антон Савин. — Насколько мне известно, ты что-то вроде секретаря де ла Крус. «Инцидент» во время экзамена действительно помог вам сблизиться. К слову, я тогда тоже принял определённое участие.

— Какое? — немедленно спросила Мания.

— Хм? Тебе интересно? — надменно усмехнулся юноша. — Да будет тебе известно, что именноя́заметил корабль, на котором прибыли ваши похитители. Так что и ты, и она обязаны мне жизнью.

Мания промолчала. Она и так это знала. Но всё равно неприятно, когда тебе сыплют соль на рану. Во время неудачной попытки похищения они потеряли один из самых боеспособных отрядов. И виноват в этом был — пусть и косвенно — именно этот человек.

В сердце Мании вспыхнул чёрный огонёк.

— Ты из приюта, верно? — не замечая этого, поинтересовался Антон Савин.

— Да. Что с того? — сухо спросила Мания.

— Предполагаю, твоё финансовое положение оставляет желать лучшего. Я мог бы это исправить, — сказал Антон и кивнул на увесистый мешочек, лежавший на столе.

Мания осторожно притянула его к себе и заглянула внутрь. В мешочке переливались золотые монеты. Она изобразила удивление.

— Всё это будет твоим, если ты исполнишь для меня одну услугу, — заявил Антон Савин и поставил перед ней ребристый флакон…

…

…

…

Несколько минут спустя Мания вышла из тренировочного зала с флаконом в руках.

Из всех приближённых Адель, которые теоретически могли её отравить (Седрик, разумеется, в этот список не входил), именно Мании я больше всего доверял в том, что она этого не сделает.

Мой план заключался в том, чтобы создать видимость, будто я пытаюсь отравить Адель. И не более того. Выбери я другого агента, он мог бы действительно исполнить моё поручение. Но Мания ни за что не станет этого делать. Во-первых, ей не нужны были деньги. Во-вторых, любая оплошность может привести к тому, что Адель перестанет считать её своей приближённой, а ей необходимо было это положение, чтобы спланировать похищение.

Напротив, с высокой вероятностью Мания использует эту возможность и расскажет о моём предложении Адель, чтобы продемонстрировать свою верность перед лицом денежного соблазна.

При этом одних её слов будет недостаточно, чтобы меня отчислили из Академии и бросили за решётку. Для этого нужны более существенные доказательства. Таким мог БЫ стать флакон с ядом, но я позаботился о том, чтобы связать меня с ним было невозможно: получила его Джульетта, и к тому же никакого яда — даже слабительного — внутри уже не осталось.

Я заблаговременно вылил содержимое в раковину и наполнил флакон водой из-под крана.

Прижать меня было невозможно. При этом всё равно начнут расползаться слухи, будто я планировал отравить Адель, и моя репутация станет ещё хуже.

Отличный план. Даже гениальный. В идеале я рассчитывал получить свои драгоценные баллы уже завтра.

Но этого не случилось.

Я провёл целый день, поглядывая на табличку и прислушиваясь к разговорам окружающих, однако до самого вечера никто из них даже не обмолвился о «попытке отравления».

Не говорили про неё и на следующий день, и тот, который за ним (вторник), и вообще всю неделю, неумолимо приближавшую наши дебаты. Сперва это меня озадачило. Затем я пораскинул мозгами и пришёл к выводу, что Мания, скорее всего, решила посоветоваться со своим руководством, как именно ей поступить и стоит ли вообще привлекать к себе внимание. И поскольку связь с этими людьми занимала определённое время, мне просто нужно было немного подождать.

Дебаты меж тем стремительно приближались. За пару дней в газетах начали публиковать прогнозы. Мои шансы на победу в них оценивались в сотые доли процента. Победой в данном случае считалось общественное мнение. Сразу после завершения дебатов проходило голосование, на котором студентам позволялось назвать кандидата, чьи доводы показались им наиболее убедительными.

В газетах — которые я теперь читал регулярно, а вернее, велел Мае читать их для меня, чтобы она тренировалась в чтении и дикции, — упоминалось, что ещё ни разу человек, проигравший дебаты, не становился пред… прет… предсе…

— Пред-се-да-те-лем, — поправил я Маю. Девочка быстро закивала.

Впрочем, не важно. Мания могла рассказать о попытке отравления и после дебатов, если еще пока не получила ответ от своего начальства. Просто сказать, что боялась поведать об этом раньше.

В свою очередь, на самих дебатах особенно стараться я не собирался. Даже если я прочитаю очередную тираду о том, как намереваюсь обратить всех, кроме себя, в рабство и после победы переименовать должность председателя в «Верховного Господина», это ничего не поменяет. Моя репутация уже находилась на такой стадии, когда от меня требовались намного более жестокие поступки, чтобы сделать её ещё хуже.

Совершать их было, конечно, сложнее, но и баллов за них давали намного больше.

В итоге я даже не заметил, как настал долгожданный день дебатов. Первую половину дня я сидел на занятиях, отсыпаясь после ночных тренировок, и только в конце последнего урока, когда учитель попросил нас пройти в Актовый зал, я вспомнил, что дебаты состоятся именно сегодня.

Обычные школьники проследовали на сидячие места. Меня и Адель отвели в отдельные ложи, чтобы мы подготовились к выступлению.