Всем, кроме Алекса. Его родословная подавила воздействие инъекции, благодаря чему именно он помог остальным сбежать.

Покинув базу, над которой уже висел имперский линкор, герои переводили дыхание… А затем возвращались обратно.

К тому моменту они уже знали об истинных планах генерала Кларка, который собирался превратить своих солдат в мучеников в глазах федеральной общественности.

Разве могли настоящие герои позволить всем этим людям умереть? Адель скажет, что нет. Она вернётся, а вместе с ней и все остальные. На базе восставших к этому времени уже будет кипеть ожесточённая битва. Сперва герои захватят рубку связи, а затем Адель, стоя на крыше главного здания с мегафоном в руках, обратится к солдатам ТОА с пламенной речью и призовёт их сложить оружие. Её попытается остановить генерал Кларк — финальный босс первой части «Сказания о Храбрых Душах».

Разумеется, Алекс и остальные его одолеют, после чего солдаты ТОА, поражённые гибелью своего командира и тронутые проникновенными словами Адель, сложат оружие.

Всё. Конец.

Почти.

На самом деле сразу после генерала должна произойти ещё одна, действительно последняя битва против другого противника… но теперь её, наверное, уже не будет.

Своим присутствием я с корнем вырвал изначальную сюжетную линию. Алекс и остальные находились в сотнях километров отсюда. Я мог бы взять на себя их роль, но это было проще сказать, чем сделать.

Во-первых, потому что Савин — злодей. Он никогда не станет помогать Адель спасать террористов, которые осмелились его похитить.

Более того, именно Алекс на протяжении всей этой истории оказывал Адель моральную поддержку. Он помог ей выбраться не только из тюрьмы, но и из бездны глубокого уныния, в которую её загнало чувство бессилия перед людьми, преданными собственной страной, — которую она, подлинная патриотка, считала идеалом демократии и воплощением всего хорошего.

Вполне логично, что я — человек, которого Адель самую малость НЕНАВИДИТ, — никак не мог взять на себя роль её душевной опоры.

Я цокнул языком и покосился на девушку, которая, приобнимая колени, стеклянными глазами разглядывала тюремный пол.

Именно сейчас Алекс должен был схватить её за плечи и сказать, что верит в неё — в моём исполнении это будет смотреться как минимум странно.

Я вздохнул. Оставалось всего несколько часов, прежде чем на горизонте покажутся гигантские боевые корабли и крепость окажется в осаде.

Что же нам делать? Бежать? Это было непросто. Я мог раздобыть антидот и вылечить Адель, но вот поставить её на ноги в «эмоциональном плане» будет куда сложнее.

Ладно. Будь что будет. Попробуем действовать «по наитию».

Немного помявшись, я сказал:

— Может, сменишь позу?

Адель бросила на меня пустой и подавленный взгляд.

— А то я вижу, что у тебя под юбкой.

На самом деле нет, но чтобы привести её в чувства нам нужна была «шоковая терапия».

— Там нет ничего, чего не было бы у других людей… — машинально ответила Адель и отвернулась.

Туше. Интересно, как долго она думала над этим ответом после нашей первой перепалки на эту тему? Впрочем, колени она всё равно сложила.

— Тебя убедили доводы этого идиота?

Адель промолчала.

— Если бы мои холопы посмели устроить бунт, я бы сразу отправил их на виселицу.

'+0,1 балла!

Текущие баллы: 16,2'

— Это не холопы, а граждане Федерации, — наконец ответила Адель. — Они имеют право выражать свою волю.

— Пф, — я усмехнулся. — Интересно слышать это от человека, который бросил все свои достижения и приготовился сбежать по свисту своего драгоценного папочки.

— Я не собиралась бежать. Мой отец велел мне перевестись в другое, более безопасное место. И был прав. Если бы я сделала это раньше… — Адель наклонила голову, уткнувшись лицом в колени, отчего видны остались только аккуратный белый носик и глаза, сверкающие из-под золотистых волос. — Тогда бы никто не погиб…

— Так это твой отец во всём виноват?

В голубых глазах сверкнули огоньки.

— А что, нет? Если бы он заранее об этом узнал, тебя — нас — никто бы не похитил. И никто бы не погиб.

— Он не мог знать, когда именно…

— Преступная халатность — вот что это такое.

— Ты… — прошипела Адель.

— Я не пытаюсь переложить вину и ответственность на других людей.

Адель опешила.

— Ты сама решила поступить так, как велел твой отец, и сбежать. Ты сама позволила себя похитить. И теперь ты сама забилась в угол, как обиженный ребёнок, вместо того чтобы попытаться исправить весь этот бардак.

В любом случае меня не волнует, что ты теперь будешь делать. Я собираюсь выбраться на волю и наказать этих дегенератов за то, что они посмели так со мной обращаться.

— Каким образом? — с лёгкой издёвкой в голосе спросила Адель.

В этот момент скрипнула дверь, раздались шаги. Девушка немедленно вскинула голову, я — тоже.

По лестнице спустились двое солдат, старик с кустистыми бровями и тёмными глазами и сгорбленный мужчина в длинном белом халате и медицинской маске, почти целиком закрывающей его лицо.

Вот и всё.

Меня пришли пытать.

— Савин, так? — спросил старик хриплым голосом. — Это ты, мальчишка? Ты… Генерал велел тебя допросить.

— Генерал, — сказал я, вставая на ноги и разминая шею, — много о себе возомнил.

В глазах лысого мужчины промелькнул игривый огонёк. Как у мальчишки, которому в руки попала любимая игрушка ненавистной сестры.

— Ты сегодня ел? — спросил он слащавым голосом. — Сколько? Лучше заранее прочистить желудок. Не люблю работать с грязными субстанциями… Подождите немного, доктор, — обратился он к человеку в халате. — Пусть солдаты сперва поднимут его на ноги, затем вы совершите осмотр, а после этого я приступлю к своей работе.

Двое мужчин в военной форме переглянулись, обменявшись усмешками. Один из них достал ключ и открыл дверь карцера — осторожно, чтобы не задеть прутья решётки, по которым струилась раскалённая кристальная энергия, — после чего они оба схватили меня за руки.

— Что скажете, доктор? — спросил старик.

— Бейте в живот, ниже солнечного сплетения, — ответил врач голосом, приглушённым маской. — И сильнее. Раствор Лицха вызывает онемение и неповоротливость, но сами мышцы Воина остаются крепкими. С такими…

Не успел он договорить, как один из солдат размял кулаки, замахнулся и что есть силы врезал мне в живот. Судя по всему, он был Начинающим воином. Я почувствовал этот удар. Он был действительно болезненным, хотя и не настолько, чтобы я согнулся пополам и выплюнул слюну — с моей стороны это была актёрская игра.

— Ещё. Сильнее.

— Стойте! — воскликнула Адель.

Я посмотрел на неё уголком глаза. Несмотря на попытку казаться сосредоточенной и серьёзной, девушка вся побледнела.

Она была хорошим человеком.

— Вы здесь не указ, мисс Адель, — прохрипел старик. — Ещё!

Солдат кивнул, замахнулся. Вдруг я вырвался из хватки его соратника и перехватил его кулак на подлёте. Солдат округлил глаза. Адель, которая уже хотела вскрикнуть и вмешаться, опешила. Я сжал его руку, и в следующую секунду лицо солдата перекосила болезненная гримаса.

— А! — вскрикнул он.

Его ладонь захрустела под моими пальцами. Он схватился за неё и рухнул на каменный пол. Я немедленно повернулся ко второму солдату, который ещё мгновение назад удерживал мои руки, а теперь в ужасе пытался выхватить кинжал, и нанёс апперкот. Мой кулак врезался ему в живот и на пару сантиметров оторвал его от пола. Его глаза едва не выкатились из орбит; изо рта брызнула кровавая слюна, и, словно тряпичная кукла, он рухнул на землю.

— О-охрана! — попытался закричать старик, но было поздно. Один рывок — и я перед ним. Ещё один — и его распластало по стене. Затем его неподвижное тело неторопливо сползло на холодный пол, оставляя за собой паутину трещин на кирпиче.

Вслед за ним последовал врач, который вскинул руки, прежде чем я повалил его на землю и ударил головой о камень.