Но напряжение в комнате можно было потрогать — оно сгустилось между нами, как туман над рекой.

Инар выглядел серьёзным, нервозным. Он стоял у окна, сцепив руки, скорее всего тоже пытался успокоиться — видела, как он глубоко дышит, как слегка подрагивают его пальцы.

Я уже понимала, что Инар хочет мне сказать, и, прикрыв глаза, выдохнула.

В конечном итоге, на что я надеялась?

Инар — заложник всей этой системы так же, как и я. А это, видимо, наш последний ужин, и он просто хочет объясниться и попрощаться.

Натянув на лицо улыбку — хрупкую, как тонкий лёд, — я приняла его руку. Он усадил меня на стул, опустился напротив.

— Если честно, я немного нервничаю, — честно признался Инар и провёл рукой по волосам.— Я в такой ситуации впервые…— Я тоже, — попыталась поддержать его, хотя внутри всё дрожало.

Глаза уже слабо пощипывало — слёзы подступали, готовые хлынуть в любой момент. Не каждый день мне разбивают сердце. Хотя я сама виновата — знала же, что нельзя было в него влюбляться…

— Я тут подумал, что у нас ни разу не было романтического ужина, — Инар нервно усмехнулся. — И вот… решил исправить эту оплошность. Правда, не знал, какие цветы ты любишь, поэтому выбрал на свой вкус.

До меня не сразу дошёл смысл его слов.

Романтический ужин?

Я даже не сразу заметила букет — так была поглощена своими мрачными мыслями. Но теперь, увидев эти розы, я невольно залюбовалась ими. Их лепестки, окрашенные от светло-жёлтого в центре до нежно-розового по краям, казались живыми, дышащими.— Очень красивые, — тихо прошептала я.— Тебе не нравятся? — обеспокоенно спросил Инар. — Я могу убрать. Хочу, чтобы всё было идеально.

«Он что, хочет идеально меня бросить?» — пронеслось у меня в голове.— Зачем? — спросила я, пытаясь понять его мотивы. — Зачем это всё?

Пусть лучше он сразу скажет мне, что помолвку не удалось отменить и он всё-таки женится на Корнелии, чем вот это вот всё.

Я и так была на пределе — натянутая, словно струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.— Я хотел сделать тебе приятно, — словно оправдываясь, сказал Инар.

Он тоже волновался и пытался подобрать правильные слова.— Лучше скажи: помолвка завтра состоится? — я посмотрела ему в глаза и ждала ответа, хотя и так его знала.— Да, — быстро ответил он. — То есть… я хотел бы этого.

У меня словно земля ушла из-под ног.

«Что значит „хотел бы“?» — пронеслось в голове.

Я глубоко вздохнула, сдерживая последние слёзы.

В этот момент Инар поднялся, быстро оказался рядом со мной, взял меня за руки и опустился на одно колено.— Я понимаю, моё решение выглядит резко и неожиданно, особенно для тебя, — начал он, и я невольно усмехнулась, сглатывая комок в горле. — Но завтра здесь уже соберутся все гости, Гроссфорт уже украшен, и я подумал… может, ты согласишься стать моей невестой?— Что? — неверяще спросила я, когда услышала последнее слово.

Время будто остановилось.

Свечи замерцали, тени на стенах дрогнули, а в груди у меня что-то вспыхнуло — сначала робко, а потом всё ярче и ярче. Я смотрела на Инара — на его серьёзное лицо, на взгляд, полный надежды и тревоги, на руки, крепко держащие мои ладони, — и не могла поверить.— Ты… ты хочешь, чтобы Я стала твоей невестой? — переспросила, боясь, что ослышалась.— Да, Альма, — твёрдо ответил он. — Только ты. Я не хочу никого другого. Я люблю тебя. И если ты согласишься, я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

Он ждал моего ответа и нервничал так же сильно, как и я: пальцы слегка дрожали, дыхание было чуть прерывистым, а взгляд — напряжённо-ожидательным. Я закрыла глаза, и слёзы всё же покатились по моим щекам — слёзы какого-то невероятного облегчения, освобождения от груза страхов и сомнений, которые я так долго сдерживала в себе.

— Я думала… — смахнув слёзы, прошептала я, — думала, что ты женишься на Корнелии…

Спустившись со стула, я опустилась к нему на колени и, не в силах больше сдерживаться, крепко обняла его, расплакавшись. Он успокаивал меня, слабо покачивая, словно ребёнка, и покрывал моё лицо лёгкими поцелуями — в лоб, в щёки, в виски.

— Я же обещал тебе, — Инар заключил моё лицо в свои ладони, глядя прямо в глаза.— Обещал, — кивнула, чувствуя, как комок в горле постепенно рассасывается.— Я тебя когда-нибудь обманывал? — тихо спросил он.— Нет, — покачала головой и улыбнулась сквозь слёзы. — Никогда.— Я люблю тебя, Альма, — он осторожно вытер слёзы с моих щёк большим пальцем. — И Гроссфорт давно признал тебя своей хозяйкой. Вопрос лишь один: согласна ли ты быть с нами?

Мой мир замер. Я посмотрела в его глаза — глубокие, искренние, полные такой нежности, что перехватило дыхание.

Всё внутри меня ответило: «Да!» — ещё до того, как я произнесла это вслух.

— Согласна, — прошептала я, закивав головой, а потом твёрдо и ясно повторила: — Согласна.

Инар, счастливый, оставил на моих губах лёгкий поцелуй, а затем прижался своим лбом к моему. Его дыхание смешалось с моим, а тепло его тела дарило ощущение защищённости и счастья.

— К сожалению, у меня нет нового кольца, поскольку я не был готов, — признался он с лёгкой улыбкой. — Но, если честно, Гроссфорт уже давно надел на тебя обручальное кольцо.

Я посмотрела на Инара с удивлением, а после перевела взгляд на кольцо с Искрой, которое уже давно носила на пальце. Оно слегка мерцало, словно пульсируя в такт биению сердца.— Их носили все жёны нашего рода, — пояснил Инар.— И ты молчал? — я подозрительно глянула на него.— Мы всё равно не могли его снять, — усмехнулся он. — Да я и не хотел.— Так вот в чём причина, — я прикоснулась к кольцу, ощущая его тепло, как к самому дорогому сокровищу.

Оно стало частью меня, частью моей судьбы.— В моих чувствах, — сказал он, глядя мне в глаза.— И в моих, — ответила я ему прямо в губы и поцеловала — нежно, благодарно, с полной отдачей сердца.

Инар поднялся на ноги, легко подхватил меня на руки — так, будто я весила не больше пушинки. Я испуганно вскрикнула:— Отпусти меня! Поставь! Тебе ещё нельзя такие нагрузки!— Не отпущу! — рассмеялся он, и, глянув мне в глаза, добавил с тёплой, почти мальчишеской улыбкой. — Ты теперь по праву моя!

В этот момент я поняла, что его слова имели более глубокий смысл — не просто о помолвке, а о том, что отныне мы связаны навсегда: судьбой, любовью, Гроссфортом.

Он донёс меня до кровати и осторожно опустил на мягкие покрывала.

— Помолвка только завтра, Ваша Светлость, — игриво сообщила я, ложась на спину и глядя на него снизу вверх. — Придётся подождать.— Я больше не могу ждать, — тихо произнёс он, нависая надо мной, и в голосе звучала такая страсть, что у меня перехватило дыхание.— Где же ваша выдержка, Великий герцог? — поддразнила я, хотя сердце бешено колотилось.— Закончилась, — выдохнул он мне в губы.

И тогда он поцеловал меня — страстно, жадно, но в то же время бережно, словно я была самым хрупким и драгоценным сокровищем в мире. В этом поцелуе было всё: любовь, обещание, надежда и твёрдая уверенность в нашем общем будущем.

ИНАР

Я был счастлив — впервые за долгое время. Ощущение было таким новым и непривычным, что я на мгновение замер, прислушиваясь к нему. Оно разливалось по телу тёплой волной, наполняло каждую клеточку, заставляло дышать глубже.

Утро казалось самым прекрасным: солнечные лучи пробивались сквозь тяжёлые бархатные шторы, рассыпая свои золотые блики. За окном пели птицы — их трели звучали особенно звонко, будто они тоже знали о моём счастье и радовались вместе со мной.

Но самое приятное было ощущать тепло рядом.

Альма ещё спала, уютно свернувшись калачиком. Её волосы разметались по подушке, а ресницы чуть подрагивали — наверное, ей снилось что-то хорошее.

Я тихо любовался ею, отмечая каждую мелочь: нежный изгиб губ, лёгкую тень на щеке, тонкую линию шеи. В эти мгновения мир казался совершенным.

Тишину нарушил резкий стук в дверь — не учтивый, а наглый, бесцеремонный. Прежде чем я успел ответить, створка распахнулась, и в спальню ввалился мой двоюродный брат Кейн.