Магические каналы в верхней половине туловища теперь ярко горели насыщенным жёлтым цветом. Они пульсировали, словно живые вены, пронизывая его насквозь.

Но это было ещё не всё. Линии силы не просто текли внутри него — они выходили за пределы тела, соединяясь с кроватью, полом, стенами замка…

Ошеломлённая, я расширила зону сканирования. Замок словно оживал вокруг Инара, становясь продолжением его сущности. Гроссфорт — древний фамильный замок его семьи — помогал ему. Он подпитывал Инара своей силой, словно заботливый родитель, поддерживающий раненого ребёнка.

Моё дыхание участилось. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок восхищения и ужаса одновременно. Это было невероятно, почти невозможно — замок и Инар стали единым целым, сплетёнными в сложную сеть магических потоков.

— Ирма… — мой голос прозвучал хрипло, почти шёпотом. — Это же… это же невозможно!

Сестра открыла глаза и улыбнулась.

— Невозможно, но факт!

Она снова задумчиво провела рукой над телом Инара, словно пытаясь нащупать невидимые нити, связывающие его с замком.

— Возможно, это и есть ключ к его исцелению, — произнесла Ирма. — Если замок может подпитывать его магическую силу, может быть, он поможет восстановить и физические повреждения? Мы можем направить эту энергию туда, где она нужнее всего.

— Я готова, — твёрдо ответила я, глядя ей в глаза. — Давай начнём прямо сейчас.

Сестра кивнула и заняла позицию с другой стороны кровати. Мы обе сосредоточились, направив свои целительские силы, чтобы соединить их с магией Гроссфорта.

На короткое мгновение всё вокруг словно застыло в напряжённом ожидании. Затем я ощутила, как появились новые золотые нити Искры, которые стремительно проникали в тело Инара. Они мягко скользили под его кожей, заполняя каждую клеточку, каждую ранку и залечивая каждую трещину в повреждениях.

Инар слегка вздрогнул во сне, его дыхание участилось. Я затаила дыхание, боясь поверить в то, что происходит.

— Ходить будет, — шепнула Ирма, — Переломы практически срослись.

Я лишь смогла кивнуть. Слёзы радости покатились по моим щекам.

Перед сном заходила Корнелия — справиться о самочувствии герцога. Мы с Ирмой переглянулись: в её взгляде читалось предостережение, в моём — сдерживаемое негодование.

— Состояние стабильное, — ровно ответила Ирма. — Жить будет.

Корнелия нервно поправила складки платья, её пальцы дрогнули, выдавая внутреннее напряжение, которое она так старательно скрывала за маской королевского достоинства.

— Он сможет ходить? — спросила она, и в голосе прозвучала не столько забота, сколько расчётливая озабоченность.

— Возможно, через полгода, — неуверенно ответила Ирма, осторожно подбирая слова. — Если нам поможет чудо. Но в любом случае период восстановления будет долгим.

— Через полгода?! — Корнелия резко выпрямилась, её лицо побледнело. — У нас скоро помолвка! — Она сжала кулаки, и я увидела, как в её глазах замелькали лихорадочные мысли — она пыталась найти какой-то выход из сложившейся ситуации. — Как я это объясню гостям?!

Я сжала губы, чувствуя, как внутри закипает злость. Как она могла думать сейчас о церемониях, о мнении двора, когда Инар лежал здесь, едва цепляясь за жизнь?

В этот момент она казалась мне капризной принцессой, требующей починить сломанную игрушку, а не любящей невестой, переживающей за будущего мужа.

— Главное, что он жив, — тихо возразила я, стараясь сдержать эмоции.

Корнелия провела рукой по волосам, тяжело выдохнула и начала ходить по комнате. Её шаги эхом отдавались в тишине, подчёркивая напряжённость момента.

— Нельзя ускорить заживление? — резко остановилась она. — Вы же там «лучшие» целители, — в её голосе прозвучала плохо скрытая насмешка.

Ирма даже бровью не повела. Она всегда умела сохранять хладнокровие в самых неприятных ситуациях.

— Мы делаем всё возможное, чтобы Его Светлость поправился быстрее, — невозмутимо ответила она. — Но к помолвке он, в лучшем случае, будет в полулежачем положении. И ему нужен полный покой, чтобы выздоровление прошло правильно.

Корнелия резко остановилась и с ужасом посмотрела на нас, словно только сейчас осознала всю серьёзность положения. Её маска надменности дала трещину — на мгновение я увидела перед собой не будущую герцогиню, а испуганную девушку, столкнувшуюся с реальностью, которая не вписывалась в её планы.

— А магия? — осипшим голосом спросила принцесса. — Когда вернётся магия?

Ирма помолчала секунду, будто взвешивая каждое слово, а затем произнесла твёрдо и безжалостно:

— Никогда.

Она выдержала короткую паузу, давая словам осесть в сознании Корнелии, и добавила, словно додавливая:— И ваши дети унаследуют только ваши способности.

От слов Ирмы Корнелия пошатнулась, на мгновение замерла, словно пытаясь осмыслить услышанное, а затем молча вышла из покоев, даже ничего не сказав. Дверь за ней закрылась с тихим, почти виноватым щелчком.

Я стояла неподвижно, глядя на дверь, за которой только что исчезла принцесса — с её амбициями, планами и холодным расчётом. В груди клокотала смесь чувств: гнев, презрение, но и какая-то горькая жалость. Она не просто не любила Инара — она даже не видела в нём человека. Для неё он был титулом, статусом, звеном в цепи династийных планов.

Повернувшись к Ирме, я поймала её взгляд — спокойный, но с отблеском тревоги. Я отлично понимала, что сейчас сестра нагло соврала. Ходить он сможет намного раньше и самое главное магия в Инаре была. Неполная, как раньше, хрупкая, пульсирующая неровно, но онабыла . И благодаря ей он поправится быстрее, и, скорее всего, к помолвке встанет на ноги.

— Если она узнает… — тихо прошептала я, не отрывая взгляда от Ирмы.

Сестра пожала плечами, но в её глазах мелькнуло что-то, что выдавало внутреннюю борьбу.

— Что будет, то будет. Завтра Роджер обещал привести травы из Долины, — продолжила Ирма, переводя разговор в практическое русло. — Я ему передавала список. Сделаю с утра отвар. — Она кивнула в сторону постели Инара, её взгляд смягчился, когда она посмотрела на него. — Ночью он должен проснуться.

Я подошла ближе к кровати, осторожно поправила одеяло, скользнула взглядом по бледному лицу Инара. Его дыхание стало ровнее.

— Я буду здесь.

В комнате стоял удобный диван — достаточно широкий и мягкий, чтобы на нём можно было провести ночь. Но дело было не в удобстве. Я не могла оставить его. Не сейчас. Не после всего, что произошло.

Ирма внимательно посмотрела на меня, словно оценивая мою решимость.

— Не боишься? — тихо спросила она.

Я улыбнулась — слабо, но искренне.

— Нет, — и в этом коротком слове было больше смысла, чем во многих длинных речах. — Не боюсь.

— Тогда я пойду подготовлю ингредиенты, — сказала она. — Отвар нужно будет дать сразу, как он очнётся. И… Альма, — она помедлила у двери, — будь осторожна. Если он проснётся в бреду снова…

— Я справлюсь, — перебила я её. — Ирма, спасибо. За всё.

Она улыбнулась — коротко, но тепло — и вышла, оставив нас.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным дыханием Инара. Я села на край кровати, взяла его руку в свои ладони. Она была тёплой — это было хорошим знаком.

Взгляд мой скользнул к окну — за стеклом уже сгущались сумерки, окрашивая небо в глубокие фиолетовые тона. Ночь обещала быть долгой, но я была готова.

Готова ждать, готова бороться, готова быть рядом, пока он не откроет глаза и не увидит меня — не как тень из прошлого, а как человека, который любит его таким, какой он есть.

Глава 29

Всё это время я смотрела на него, понимая, как сильно соскучилась за эти дни, пока Корнелия не подпускала меня к нему.

В голове сами собой всплывали воспоминания: наше первое знакомство; его сдержанная вежливость и лёгкая настороженность; совместные часы работы над восстановлением замка, когда мы впервые заговорили по-настоящему; его редкие, но такие ценные откровения, в которых проглядывала глубина его души. Я вдруг осознала, как отчаянно соскучилась по его голосу — по тому, как он произносит моё имя, по интонациям, которые выдают его настоящие чувства, даже когда он пытается их скрыть.