Поглощённая этими воспоминаниями, я не заметила, как уснула в кресле, хотя твёрдо обещала себе не сомкнуть этой ночью глаз. Усталость, накопившаяся за дни тревоги и бессонных ночей, взяла своё — веки отяжелели, мысли смешались, и я провалилась в беспокойную дремоту.

— Альма… — хрипло произнёс Инар.

Его голос прозвучал так близко, так реально, что на мгновение мне показалось: я до сих пор сплю. В комнате царила темнота, лишь магический кристалл в углу слабо освещал покои призрачным голубоватым светом, отбрасывая дрожащие тени на стены.

— Я здесь, — тут же вскочила с кресла,села к нему на край кровати и осторожно взяла его руку в свои ладони.

Инар улыбнулся — слабо, едва заметно, но эта улыбка заставила моё сердце забиться чаще. Он медленно поднял руку и погладил мою ладонь большим пальцем — такое простое, почти незаметное движение, но в нём было столько невысказанного тепла, что у меня перехватило дыхание.

Он попытался привстать, опираясь на локоть, но я тут же мягко, но решительно остановила его:

— Тебе нельзя двигаться! — прошептала я, мягко надавив на плечо, чтобы он остался лежать. — Пожалуйста, не торопись. Тебе нужно набираться сил.

Инар прислушался к моим словам, а потом — к своим ощущениям, и медленно, осторожно лёг обратно на подушки. Каждое движение давалось ему с видимым трудом, и моё сердце сжималось от боли при виде его слабости.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила я, наклоняясь ближе.

— Бывало и получше, — усмехнулся он, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Будто побывал в мясорубке.

— Ты не далёк от правды, — горько усмехнулась я в ответ, стараясь скрыть за иронией подступающие слёзы. — Зачем ты бросился ко мне? Колин бы успел удержать…

Он резко поднял глаза — взгляд его был таким пронзительным, что мне стало стыдно за свои слова. В глубине его серых глаз читалась укоризна, почти боль.

— А если бы нет? — произнёс он тихо, но твёрдо.

Я замерла. В памяти вспыхнули картины того рокового момента: грохот обрушившихся камней, ослепляющая пыль, страх, сковавший всё тело…

Колин действительно мог не успеть среагировать. Да и Инар всё же попал под ту каменную глыбу — а если бы он не бросился ко мне, если бы замешкался хоть на мгновение…

От осознания того, что могло со мной случиться, по спине пробежал ледяной озноб.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Ты спас мне жизнь.

Я пододвинулась поближе к изголовью кровати и аккуратно провела левой рукой по его щеке. Кожа была тёплой, но какой-то непривычно тонкой, под ней отчётливо проступали скулы — он сильно исхудал за эти дни.

Инар поймал мою ладонь и, медленно поднеся к губам, поцеловал — легко, почти невесомо, но от этого прикосновения по телу пробежала волна тепла.

— Не благодари, — тихо произнёс он. — Я обещал тебе безопасность. Сколько я уже здесь?

— Трое суток, — ответила я, опуская глаза на наши руки. Инар до сих пор не выпускал мои ладони — его пальцы слегка дрожали, но хватка оставалась крепкой.

— Корнелия не подпускала меня к тебе, — продолжила я. — Приставила своего целителя. Он считал, что твоя магия должна помочь тебе излечиться, но…

— Но её нет, — перебил Инар, и в его голосе прозвучала такая глубокая, всепоглощающая обречённость, что у меня защемило сердце.

Он посмотрел на меня — и в этом взгляде я увидела всю боль, которую он так старательно скрывал: отчаяние человека, потерявшего часть себя, страх перед будущим, горечь утраты. Его магия была не просто силой — это была его сущность, его связь с миром, его наследие. И теперь всё это исчезло.

— Чувствую её отсутствие, — добавил он почти шёпотом, и эти слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.

— Это не совсем так, — попыталась я его обнадежить, стараясь вложить в голос всю уверенность, которой на самом деле не чувствовала. — Она есть. Возможно, ещё не всё потеряно.

Инар горько усмехнулся, и от этой усмешки у меня защемило сердце.

— Лишь крохи, которые скоро тоже растают, — тихо произнёс он, глядя куда-то в сторону, будто видел перед собой что-то, недоступное мне.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что с моим отцом было так же, — ответил он, и его голос стал ещё тише, почти шёпотом. — И с двоюродным братом тоже. Они тоже чувствовали, как магия уходит, капля за каплей, пока не осталась лишь пустота.

Я сжала губы, пытаясь сдержать подступающие слёзы. В груди что-то сжалось — надежда, которая теплилась во мне, вдруг показалась такой хрупкой, почти иллюзорной.

— Гроссфорт тебя поддерживает, — прошептала я, наклоняясь ближе. — Искра замка помогает тебе восстанавливаться быстрее. Может, она поможет и сохранить эти крупицы?

— Может, — отозвался он.

Его ответ прозвучал так, будто он сказал это лишь для того, чтобы успокоить меня. И в этот момент я остро ощутила парадокс ситуации: это я должна была его поддерживать, а он, несмотря на слабость и боль, всё равно брал эту роль на себя.

— Если бы не я… — всхлипнула, не в силах больше сдерживаться. Слеза всё-таки скатилась по щеке, и я поспешно смахнула её.

— Ты здесь ни при чём, — твёрдо произнёс Инар, и в его взгляде появилась та непреклонность, которая мне так хорошо была известна. — Это было моё решение — восстановить замок. Мой выбор. И я ни о чём не жалею.

Его слова прозвучали так искренне, что мне стало ещё тяжелее. Он винил себя за то, что случилось, хотя на самом деле пострадал, спасая меня.

— Кстати, о восстановлении, — решила я сменить тему, чтобы не дать эмоциям взять верх. — Ирма приготовила для тебя отвар. По рецепту папы.

Взяв чашку, протянула ему, стараясь, чтобы руки не дрожали.

— Не смею отказаться, — слабо улыбнулся он, и в этой улыбке промелькнуло что-то от прежнего Инара — того, кто умел шутить даже в самые тяжёлые моменты.

— Ты обязательно поправишься! — сказала ему с наигранной бодростью, стараясь передать ему хоть каплю своей веры. — Ещё будешь пытаться сбежать от меня, как только встанешь на ноги.

— Если ты и дальше будешь поить меня этим, — усмехнулся он, осторожно отдавая мне чашку,— то действительно надо скорее вставать на ноги.

Я тихо рассмеялась — впервые за эти дни смех прозвучал искренне, без горечи. И, не удержавшись, наклонилась и поцеловала его в лоб. В тот же миг я смутилась своих действий, щёки вспыхнули, и я чуть отстранилась.

— Спокойной ночи, — прошептала тихо, стараясь скрыть смущение за мягкой улыбкой.

— Спокойной ночи, Альма, — ответил Инар и, прежде чем я успела убрать руку, поднёс её к губам и нежно поцеловал. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но оно отозвалось теплом где-то глубоко внутри.

В комнате повисла тишина, наполненная чем-то новым — хрупким, едва уловимым, но таким важным. Я осталась сидеть рядом, наблюдая, как его дыхание становится ровнее, как веки тяжелеют, а лицо расслабляется во сне.

ИНАР

Утром, когда я проснулся, Альмы уже не было в комнате. В воздухе ещё витал слабый аромат трав из отвара, который она мне дала, и едва уловимое напоминание её присутствия — словно тёплый след на подушке, который быстро остывает.

Я лежал, прислушиваясь к своим ощущениям. От поясницы и ниже разливалась ноющая боль — тупая, настойчивая, но уже не такая острая, как ночью. Отвар всё же помогал, хоть и был ужасно горьким на вкус — горечь ещё ощущалась на языке, напоминая о заботе Ирмы и Альмы.

Осторожно, почти с опаской, я попытался пошевелить пальцами ног. Боль отозвалась резким уколом, но я не отступил — повторил попытку, сосредоточившись. И снова боль, но вместе с ней пришло и другое чувство —ощущение . Ячувствовал пальцы.

Внутри вспыхнула волна облегчения, почти эйфории. Главное — я чувствую! А ведь я мог лишиться ног, остаться парализованным…

Мысль об этом заставила содрогнуться, но я тут же отогнал её. Сейчас важно другое: я жив, я чувствую своё тело, а значит, есть шанс восстановиться.

Дверь в мои покои с шумом распахнулась, прервав мои размышления. В комнату вошла Корнелия — стремительная, напряжённая, с выражением тревоги на лице, которое, впрочем, быстро сменилось упрёком.