— Ты можешь срастить ему кости? — Колин искренне переживал за друга и с надеждой посмотрел на меня.

Честно говоря, я и сама не знала. Никогда прежде мне не приходилось заниматься такими серьёзными травмами. Но сейчас, в этой критической ситуации, я могла хотя бы облегчить его страдания. Быстро применив обезболивающее заклинание, почувствовала, как мои силы уже были на исходе. Целительная магия всегда требует больше энергии чем бытовая.

— Пока целители сюда доберутся… — начал было Колин, но его прервал резкий звук открывающейся двери.

Корнелия, запыхавшаяся и бледная, вбежала на кухню. Её глаза расширились от ужаса при виде Инара.

— Моего целителя срочно! — приказала она слугам.

Я даже не подозревала, что она взяла с собой целителя, но сейчас была безмерно благодарна судьбе за это. Слуги тут же бросились выполнять её приказ.

«Держись, Инар, прошу тебя», — беззвучно шептала я, не в силах унять слёзы, крепко сжимая его ладонь.

В этот момент я поняла, что люблю его. Люблю так сильно, что мысль о его потере разрывает моё сердце на части.

— Это всё из-за тебя! — злобно крикнула Корнелия, её глаза горели гневом. — Если бы тебя здесь не было, он бы не восстанавливал этот проклятый замок! И не пострадал бы!

Её слова хлестнули меня словно плеть. И ведь в чём-то она была права…

Если бы не я, Инар вряд ли стал бы восстанавливать Гроссфорт, и тогда он был бы цел и невредим.

— Ваше высочество, Альма ни в чём не виновата, это был несчастный случай… — попытался возразить Колин.

— А ты вообще молчи! — рявкнула она. — Ты сам не лучше прислуги! Тоже из такой же канавы, как и эта! — она презрительно махнула в мою сторону. — Вот до чего доводит общение с такими, как вы!

В этот момент на кухню вбежал целитель — пожилой мужчина с усталым, но сосредоточенным лицом. Он сразу же приступил к осмотру Инара, его опытные руки начали творить свою магию.

— Пойдём, — мягко тронул меня за плечо Колин и повёл к выходу из кухни.

Там, в коридоре, меня уже ждали родные. Их сочувствующие взгляды разрывали сердце. Они отвели меня в мою комнату, где, наконец, я позволила себе разрыдаться.

Мама обняла меня, прижимая к груди, словно ребёнка. Ирма гладила по голове, шепча слова утешения. Их тепло немного смягчало боль, терзающую мою душу.

«Это всё из-за меня», — крутилось в голове. — «Инар пострадал из-за меня».

Сквозь слёзы я пыталась собрать мысли воедино.

Что же там произошло? Почему произошел обвал? Почему замок, который всегда помогал нам, вдруг стал опасен? И почему я не почувствовала приближающейся беды?

Эти вопросы терзали меня, не давая покоя даже в минуты отчаяния.

Глава 27

АЛЬМА

Вторые сутки тянулись бесконечно медленно, а Инар всё не приходил в сознание. Я не могла найти себе места, моё сердце разрывалось от тревоги. Каждый вздох, каждый шорох в замке отзывался болью в груди.

Корнелия никого не подпускала к его покоям, кроме своего целителя Арчибальда. Даже он, опытный маг, подвергался её гневу за то, что не мог мгновенно исцелить герцога.

Помню тот ужасный вечер, когда Арчибальд произнёс слова, от которых земля ушла из-под ног:

— Травмы, полученные герцогом, неизлечимы. Он больше не сможет ходить, а его связь со стихией разорвана навсегда. Магические каналы повреждены, без возможности восстановления.

Корнелия немедленно приказала всем в замке молчать об этом происшествии. Она поручила Арчибальду приложить все усилия, чтобы поставить герцога на ноги, отрицая очевидное. Ведь человек без магии теряет свой титул — а значит, Инар рисковал потерять всё.

Однако мне казалось, что принцесса больше беспокоится о его титуле и предстоящей помолвке, чем о самом Инаре. Но, честно говоря, меня мало волновали мотивы Корнелии. Я молилась только об одном — чтобы он очнулся.

Принцесса выставила охрану у его покоев. Внутри постоянно находился слуга, который мог позвать целителя, если герцогу станет хуже. Меня, конечно, к нему не подпускали, и это чувство беспомощности медленно разъедало меня изнутри.

Единственными из людей Инара, кого она допускала к нему, были Роджер и Колин. От них я узнавала о его состоянии, о том что он иногда бредил во сне.

Почему всё это случилось именно с ним? Почему Гроссфорт, который всегда помогал нам, вдруг стал таким жестоким? Эти вопросы терзали мой разум день и ночь, крутились в голове, как загнанный зверь в тесной клетке, не давая ни минуты покоя.

Я чувствовала себя бессильной — запертой в собственной тюрьме из тревоги и отчаяния. Каждая мысль, каждый вздох были пропитаны страхом за Инара. Мне казалось, что если я хоть на миг перестану думать о нём, случится что-то непоправимое.

Но потом мне стало невыносимо — я начала задыхаться в этом коконе страха.

Чтобы не сойти с ума, я решила вернуться к работе.

Инар обязательно поправится — иначе и быть не может. Я повторяла это про себя, как заклинание, как молитву, пытаясь влить в эти слова всю свою веру. Мне не хотелось чувствовать себя совершенно бесполезной, беспомощной куклой, которая может только сидеть и плакать. К тому же моё бездействие могло спровоцировать подозрения у принцессы — Корнелия и так поглядывала на меня с нескрываемым подозрением.

Я отправилась во вторую половину замка, где ещё оставались участки, требующие восстановления. Однако сегодня всё было иначе. Работа не приносила утешения.

Я двигалась словно во сне: соединяла энергетические линии, восстанавливала фрески, выравнивала стены — всё чисто механически, почти не осознавая, какие именно комнаты ремонтирую. Руки действовали сами по себе, а мысли витали возле Инара: как он там, не стало ли хуже...

И впервые за всё время моей работы с Гроссфортом это не приносило радости. Раньше каждое восстановленное помещение, каждая залатанная трещина отзывались внутри тёплым эхом, будто замок благодарил меня.

Сейчас же всё потеряло краски. Коридоры казались серыми, узоры — блёклыми, даже магия искрилась как-то тускло. Без Инара мир будто выцвел, стал плоским и безжизненным.

Но в процессе работы я уловила кое-что важное.

Гроссфорт не изменил своего отношения к нам. Он по-прежнему охотно откликался на мои прикосновения, позволял колдовать, направлял энергию туда, куда требовалось, практически сам направляя меня.

Более того — когда я соединялась с искрой, мне казалось, что замок пытается меня успокоить. Лёгкое тепло, едва заметное поглаживание по сознанию — словно огромный мудрый зверь гладит меня по голове, говоря: «Всё будет хорошо. Верь».

Это открытие ударило меня, как вспышка молнии.

Если бы Гроссфорт был причастен к обвалу, он бы не стал так открыто поддерживать меня сейчас. Он бы закрылся, замкнулся, отказал в доступе к искре.

Но нет — он помогал. Значит, трагедия произошла не по его воле.

Я остановилась, положила ладонь на стену и закрыла глаза, прислушиваясь к дыханию замка. Да, он жив. Он чувствует. Он помнит. И он не желает нам зла.

«Прости, — мысленно обратилась я к нему. — Прости, что сомневалась. Я знаю, ты не виноват».

В ответ волна тепла прокатилась по руке, мягко обняла сознание. Гроссфорт принял мои слова. И в этот момент во мне укрепилась решимость.

Я верну Гроссфорту его прежнюю славу — не как место трагедий, а как дом, где царит любовь и магия.

На третий день моего заточения дверь моей комнаты резко распахнулась. Корнелия, как всегда безупречная и надменная, застыла на пороге. Её взгляд скользнул по мне с нескрываемым презрением. Наверное, я действительно выглядела жалко: бледная, с кругами под глазами, растрёпанная от бессонных ночей.

— Это правда, что твой отец был целителем и ты смогла остановить Инару кровотечение? — её голос звучал холодно, почти враждебно.

— Да, — едва слышно ответила я, не поднимая глаз.

Она прошла в центр комнаты, остановилась напротив меня, возвышаясь как скала. Я сидела на кровати, чувствуя себя жалкой и беспомощной под её пристальным взглядом.